Сборник стебных и упоротых сказок

Мало-по малу действие магического снадобья, приготовленного Зеленой, испарилось. Вызвано это было несколькими причинами: во-первых, все-когда-либо кончается, и даже самым сильным приворотным зельям время от времени нужна подпитка, а свежей порции магической дряни ведьма никому не подливала. То ли жадная она была, то ли ингредиенты для колдовства нынче выросли в цене – Оз ее знает. В общем, потихоньку, приворот иссяк. Причем происходило это частенько в неподходящие моменты. Робин Гуд очнулся от действия зелья во время романтического свидания с Мулан, которое проходило в лесу, правда не в Шервудском, а в Сторибрукском. Влюбленная парочка метала ножи в деревья, отрабатывая броски, на случай нападения внезапных противников и обменивались словами полными любви и нежности. Внезапно Робин замолчал и сообщил, что не любит Мулан, а любит Регину. В результате, разбойник Шервудского леса удирал от разгневанной женщины-воина. В ответ на его: «женщина, твой день восьмого марта!» и «женщина, твое место на кухне!» летели стрелы и ножи. Бег в лесу с препятствиями завершился только минут через пятнадцать, когда Мулан тоже освободилась от действия магического отвара. Но, хотя зелье действовать перестало, иногда возникал побочный эффект, и жители Сторибрука время от времени вновь тянулись к объектам былой страсти. Так, например, во время одного из таких порывов Джеппетто и вдова Лукас все-таки состругали себе мальчика из полена. И, когда побочный эффект от приворотного зелья прошел, затеяли спор о том, кто должен теперь платить алименты. Регина и Эмма Свон тоже разъехались в разные стороны, когда действие зелья отпустило их. Правда, когда побочный эффект настигал мамочек, они вновь сходились вместе, чтобы воспитывать сына. А Генри… А Генри шел гулять. Зачастую побочный эффект накрывал жителей Сторибрука практически одновременно. Но, иногда бывали случаи, когда страдал кто-то один. С чем это было связано – никто не мог объяснить. Пробовали найти ведьму, наславшую проклятие, чтобы как следует ее поб… «поблагодарить», за приворот. Но хитрая пятая точка рыжей ведьмы вернее всякого заклинания подсказала ей, что на данный момент, лучшее, что она может сделать – это дать деру. В этот раз накрыло Регину. Страсть к блондинке, которая вечно лезет туда, куда не просят вспыхнула внезапно. Свон поблизости не было. Королева загрустила. Неверная эта Эмма. Она столько сделала, чтобы привлечь ее внимание. И все напрасно. Королева подумала. Ей понравилось, и она подумала еще раз. Она красива, у нее есть власть и богатство, однако шерифу этого мало. И кто в этом виноват? Конечно же Крюк и Нил, которые ошиваются возле Свон и сбивают с правильного пути. А значит их надо устранить. Конечно, можно с помощью магии, но ни Генри, ни Свон этого не одобрят. А раз так, пусть они сами устранят друг друга. И, схватившись за телефон, Регина поспешила отправить две смски. Мужчина с накрашенными глазами, которого мы знаем, под именем капитан Крюк, в этот момент занимался совсем не пиратским делом. Шоппингом. Он искал сумку из крокодиловой кожи. Хотел сделать маленький сюрприз Румпельштильцхену. Наверное, потому, что где-то внутри пирата дремал мазохист, не желающий, чтобы Темный расслаблялся. В тот момент, когда он изучал объект своих будущих неприятностей на пятую точку, он ощутил вибрацию. Вариантов было только два – пятая точка, ощутила близость приключений и подавала сигналы из космоса, призывающие к благоразумию, или это звонил мобильный телефон. Отказываться от идеи досадить Румпельштильцхену было бы слишком, потому Крюк выбрал второй вариант. И не ошибся. Пришла смс с неизвестного номера. "Пока ты тут прохлаждаешься, Эмма Свон отправилась на свидание в ресторане «Несварение» вместе с Нилом. Вот так-то, моряк, ты слишком долго плавал". Крюк переменился в лице и сунув выбранную сумку какому-то покупателю, который закричал: «смотрите, халява!» и бросился на разборки с соперником. Когда Крюк прибежал он и в самом деле увидел Эмму. Она сидела за столиком, вот только одна или нет – не было видно, ее огораживал огромный куст растений, которые стояли практически по всему залу и периодически мешали посетителям. Иными словами, собеседника Эммы видно не было, а вот ее голос капитан слышал отчетливо. И с каждым ее словом, он убеждался, что шериф действительно обращается к счастливому сопернику. - Знаешь, ты такой красивый, - было так странно слышать эти мягкие, мечтательные слова от обычно суровой Свон. – Я могла бы смотреть на тебя вечно. А твой аромат… Он просто сводит меня с ума, заставляет забыть буквально обо всем… Крюк слушал это все, мучился, страдал, и разрывался между огромным желанием подойти и вмазать нехорошему Белфайеру, которому он когда-то спас жизнь, и который так по-скотски уводит у него женщину. Между тем, Крюк не знал, что в тот же самый момент, в противоположном конце зала, не находил себе места Белфайер, он же Нил, уверенный, что белокурая красавица изливает душу гадкому и подлому пирату, который уже однажды лишил его самого дорогого – матери. - Я даже работать не могу, если тебя долго нет рядом, понимаешь? – произносил неумолимо голос Эммы. – Совсем не могу. Мне плохо без тебя, физически, душевно, морально. Постоянно требуется кого-то спасать, следить за закидонами Регины, помогать городу. И только ты один даешь мне сил, чтобы выстоять. Без тебя, я бы уже давно пропала. Послышался неразборчивый голос. Кажется, назойливый официант поинтересовался не нужен ли счет. Эмма ответила отрицательно. - Мы еще посидим, - проворковала она. - Знаешь, я помню каждую нашу встречу. И мне постоянно мало этих встреч. Я мечтала бы, чтобы мы были неразлучны… Этого Крюк выдержать уже не смог. Он решительно встал и шагнул к Эмме, опрокидывая назойливое растение. И замер в изумлении. С другой стороны, точно в такой же позе застыл Нил. Эмма, при виде двух мужчин, растерялась. Крюк заметил, что стула предполагаемого партнера не было. Столик был одиночным. - Ты с ней? – задали они друг другу один и тот же вопрос. - Нет! – ответили также одновременно. Во взгляде Свон мелькнула досада. - Не могли бы вы дать мне спокойно пообедать? – спросила она с раздражением. А затем вновь, мягким нежным тоном обратилась к кому-то. – Ну вот, мой хороший, не дают нам побыть вдвоем. Надо прощаться. И с этими словами она доела омлетик.