Мёртв или всё-таки жив?

Как и ожидалось, мои догадки подтвердились, и тёмно-зелёного цвета машина действительно вскоре остановилась у одного из самых дорогих, популярных и просто огроменных торговых центров, которые вообще могут существовать в этом мире! Мир… Такое чувство, что мой мир всю жизнь был сильно ограничен, то ли больницей, то ли чем-то иным, неизвестным мне сейчас, потерянным в пучине воспоминаний. Однако после выписки появилось чувство, что сотни тяжёлых чугунных дверей, обычно закрытых - открылись передо мной в одну секунду, маня огромными просторами, находящимися за ними. Это чувство заставляло сердце забиться в груди быстрее, а яркие небесного цвета глаза с блеском смотреть на такой новый, интересный и невообразимо прекрасный мир. Улыбка невольно проступала на лице, и я просто не мог усидеть на месте, вылетая из машины, словно медведем укушенный. Однако, как бы велико ни было желание помчаться в торговый центр самостоятельно, ноги невольно каменели, а голова поднималась к блестящим в свете дневного солнца небоскрёбам, к рекламным вывескам, сотням машин, тысячам людей, куда-то спешащим, к улыбкам, голосам, к обилию красок, разбросанных то тут, то там. Я не мог оторвать глаз, так же, как маленький ребёнок, впервые попробовавший конфетку, не мог оторваться от мешка со сладостями. Этот мой небольшой ступор дал маме шанс спокойно выйти из машины, закрыть её и поставить на сигнализацию, догоняя меня и легонько подталкивая рукой вперёд. Мне кажется, она понимала восхищение, что глубоко засело в душе, и не торопила - а лишь направляла в нужную сторону, давая шанс осмотреться, привыкнуть. Этот район был самым сердцем Нью-Йорка, он заметно отличался от тех трущоб, в которых находилась злополучная парикмахерская. Здесь - каждая пылинка казалась мне чем-то прекрасным и приковывала к себе взгляд. Нет, ну это правда нужно было видеть, как среднего роста парень в потрёпанной футболке и спортивных штанах идёт рядом с мамой и с открытым ртом разглядывая всё вокруг, периодически глупо улыбаясь! Но… сил сопротивляться просто не было. Энергия нового мира поглощала с головой, утаскивая в самый эпицентр событий. Я даже и не заметил, как дошёл до крутящихся дверей торгового центра. Крутящиеся двери… Чёрт, мама, прости, но я просто не могу не сделать пару кругов в этих штуках! Опасливо кошусь на родительницу и делаю вместе с ней шаг в необычные для моего глаза двери, но… не выхожу в нужный момент, а с коварным лицом и тихим хихиканьем продолжаю ходить по кругу. Через минуту замечаю, как мама начинает обеспокоенно оглядываться по сторонам в поисках меня, и от этого становиться только смешнее. Люди рядом странно косятся, а я не замечаю и искренне веселюсь, слегка подталкивая рукой стеклянные створки дверей. Ещё одна минута, и взгляд матери находит меня, а затем её рука силком вытаскивает смеющуюся тушку из прохода, давая смачный подзатыльник непутёвому сынку. - Майкл! Ну ты же уже не маленький, веди себя прилично, иначе одежду тебе подобрать попрошу всё ту же мадам Эклер! Её слова заставляют вздрогнуть, по коже тут же проходиться крепкий морозец, и вся весёлость улетучивается, а я строю самую, что ни на есть серьёзную мину, сводя вместе брови и выпячивая грудь вперёд, словно какой-то военный офицер. - Есть, мэм! Ваши приказы неоспоримы! Ещё один крепкий подзатыльник прилетает по светлой макушке, и я сдавлено ойкаю, протягивая обиженное «За чтоооо?». Мама лишь смеряет меня суровым взглядом и тащит на второй этаж... по эскалатору. Эх, мама, мама, ничему тебя жизнь не учит! В очередной раз в душе проскакивает детский восторг, и я переступаю со ступеньки на ступеньку, разглядывая причудливую лестницу, и всё так же глупо улыбаюсь. В голове опять появляется детская идея - покататься с одного этажа на другой, но в этот раз мама всё-таки просекает фишку и вовремя подхватывает меня под локоть, заводя в ближайший магазин мужской одежды. Вокруг куча стоек, вешалок и манекенов с разного рода одеждой. Ну как с разного… в основном всё однотипное – какие-то рубашечки, модненькие штанишки, брючки, бриджики, странного фасона жилетки, майки, свитерки. От вида этого модного барахла меня кидает в дрожь, но мама, а затем и местные консультанты уверяют, что в их магазине самая красивая и мужественная одежда во всём городе (жутко дорогая, но зато качественная, из самой Германии!). Мнения моего даже не спрашивают, спихивают в руки первое, что подходит по размеру, а после заталкивают в огромную по размерам примерочную. Я облегчённо выдыхаю, оставшись наедине с собой, и скидываю одежду на пуфик, замечая, что утащил и мамину сумку. Кажется... пару минут назад она попросила подержать её, пока выбирала нужный размер рубашки в клетку, а мне было без разницы парой кило больше или парой кило меньше, вот и взял, а затем она (сумка), видимо, затерялась среди тонн одежды, да и мама благополучно забыла об этом. Ну а сейчас я, как порядочный, отставил находку в сторону и принялся надевать на себя всё то, что для меня выбрали самые умные и модно-образованные консультанты. Сказать честно… зауженные джинсы и свитер с ромбиками смотрелись на мне, как юбка на мужике. Одежда, может, и была на самом деле неплохой, но на этой фигуре выглядело слишком неестественно, сидело как-то странно, кололо где-то в боку, да и вообще по общим ощущениям казалось очень неудобным. Однако когда в кабинку зашла мама, я заметил на её лице тёплую улыбку, которая заставляла спрятать все иголки и подпустить поближе к себе. Она подошла со спины, положила свои мягкие руки мне на плечи и слегка погладила по ним, расправляя образовавшиеся на свитере складки. Это по-матерински нежное действие заставило вздохнуть и окончательно растерять всё возмущение, копившееся где-то в душе, а затем так же легко улыбнуться, как и она. - Такой красивый мальчик и уже совсем взрослый… Тебе очень идёт. Слова ещё раз резанули по душе, не давая детскому недовольству выйти наружу, поэтому я лишь легонько усмехнулся, быстро выставляя маму за дверь под предлогом того, что хочу померить следующий комплект одежды. Очередной тихий облегчённый вздох, и я снова повернулся лицом к большому зеркалу в пол. Если приглядеться, то там, в отражении уже действительно взрослый молодой человек, пусть низенький, пусть с смешной растрепанной причёской и действительно большими детскими глазами, но всё равно взрослый, как бы по-детски он себя ни вёл. Отчего-то в этот момент отражение в зеркале показалось чужим, и я сделал шаг назад, опуская взгляд к рукам. Но нет, всё вроде бы правильно и на месте. Однако тревога до сих пор сидит где-то внутри, периодически болезненно сдавливая грудную клетку. А в голове всё так и мелькает вопрос «Кто же я такой?». Воспоминания до сих пор не вернулись. Точнее, большая их часть находится под замком, лишь изредка приоткрываясь на доли секунд. Да и эти мутные образы совершенно ничего не говорят о прошлом. Не хватает фактов, не хватает того, за что можно было бы зацепиться, чтобы двигаться вперёд. Надоело топтаться на месте, ежедневно тщетно пытаясь что-то вспомнить. Порой, когда снова проявляется такое настроение, как сейчас, к горлу начинает подкатывать вина перед родственниками, перед отцом с матерью, которых я также практически не помню, которых постоянно подвожу, заставляю нервничать, переживать. Потому что я не тот Майкл, которого они знали раньше, совсем не тот. И это легко понять по тому, как они удивляются мой манере общения, моему очень часто игривому и весёлому настроению, пристрастиям в еде, одежде, тому, что я картавлю и одинаково хорошо могу писать как правой, так и левой рукой. По отдельности – вроде бы мелочи, но все вместе эти факторы составляют совершенно другого человека, которого, хочешь, не хочешь, а переделать обратно уже не получится. «Я стараюсь быть хорошим, правда. Но, мам, прости…» - мысленно проговариваю я, снимая с себя дорогущее барахло и аккуратно складывая его обратно на пуфик. Своё место на теле опять занимают спортивные штаны и футболка, после чего я проверяю местонахождение мамы, слегка выглядывая из кабинки. Поблизости ту не видно, однако около кассы замечаю её макушку рядом с девушками-консультантами. Они мило о чём-то беседуют, благодаря чему у меня появляется отличный шанс сбежать, что, собственно, я и планирую сделать. Озорство приятным теплом разливается по телу, и я осматриваю кабинку, подмечая, что через её стенки спокойно можно перебраться в соседнюю, а оттуда уже и до выхода не далеко. В кармашке маминой сумки беру парочку купюр, встаю одной ногой на свободный край пуфика и ловко переваливаюсь в соседнюю примерочную, приземляясь рядом с худощавым и высоким пареньком лет пятнадцать. Тот нервно вздрагивает и тихо матерится тебе под нос, а я лишь хитро ухмыляюсь и подношу указательный палец к его рту, советуя быть потише. - Парень, ты же не хочешь проблем? Помолчи две минуты, и у тебя их не будет. Тот нервно сглатывает и кивает, вжимаясь в стену и нервно смотря на нежданного нарушителя спокойствия. - Симпатичные труселя, - слегка отодвигая шторку рукой и выглядывая наружу, выдаю я всё с той же весёлостью в голосе, - ах, да, можешь уже надеть штаны. Очередной злорадный смешок, и я шустро покидаю кабинку, успевая уловить краем глаза, как парень нервно наклоняется к лежащим в ногах штанам и неуклюже начинает их натягивать. Из груди рвётся смех, но я сдерживаю его, чтобы не попасться, а вскоре спокойно покидаю магазин через второй выход, оказываясь совершенно свободным в действиях и в выборе. Возможно, позже я получу за этот поступок, но раз я точно знаю, что получу, почему бы не оторваться по полной? В глаза бросаются яркие, пестрящие разнообразием магазинчики, но мой взгляд останавливается на одном-единственном, популярном среди молодёжи с кучей цветастых футболок, толстовок, кофт и прочего барахла, которое оказывается мне очень даже по душе. Не успевая войти, уже подмечаю на его главной витрине афигенскую рыжую футболку с какими-то не менее крутыми чёрно-зелёными узорами. Отчего-то именно рыжий цвет привлекает моё внимание, ни синий, ни красный и даже ни фиолетовый, висящие рядом, а именно рыжий - как у большого спелого апельсина. Он вызывает приятную ностальгию и ассоциируется с чем-то хорошим и положительным. Как маленький ребёнок (уже не в первый за сегодня раз) забегаю в магазин и с глупой лыбой на лице хватаю понравившуюся вещь, а затем ещё охапку приколюшек к ней в комплект. Далее – в примерочную. Не проходит и десяти минут, а я уже стою на кассе, расплачиваясь теми немногими деньгами, что у меня есть, и остаюсь вполне довольным, что от них остаётся немного мелочи на мороженку. Вы не представляете, как сильно тогда мне захотелось мороженного! Клубничного, шоколадного и ванильного одновременно… Ах, симфония вкуса! Считая секунды, нервно рассматриваю продавщицу, аккуратно складывающую покупки в пакеты, и буквально прыгаю с ноги на ногу, предвкушая дальнейшие приключения...

***

Тем временем на скамейке напротив того самого магазинчика трое подростков скучающие сидят в телефонах, пока один из них не замечает светлую макушку Майкла, копошащегося у кассы. - Эй, парни, посмотрите, не наш ли это ботаник? (1) - Рей, да ты помешался, не может этого быть, он же того. Сбежал три года назад. (2) - Да ты посмотри! (1) - Слушайте, а ведь точно! Как насчёт поздороваться с нашим старым другом? (3) - Хорошая идея, Пит… (1)