Мёртв или всё-таки жив?

Гудки в трубке длились неприятно долго, и я уже было решил, что никто не ответит, что это просто старый номер мамы или папы отложился в моей голове, но, спустя ещё полминуты гудки резко прекратились, и с той стороны послышался низкий мужской голос, из-за которого лёгкая дрожь пробежалась по всему телу. Не нужно быть психологом, чтобы понять, что человек по ту сторону волновался. Возможно, именно из-за этого он так долго и не отвечал, всё-таки, от меня не было ни слуху не духу целых три года, а тут на тебе – и объявился! Хотя, постойте-ка… Это же новый номер, значит, тот, кто сидит по ту сторону не мог понять, что это я… Чёрт, тогда я вообще ничего не понимаю! - А… эм… Привет! – выпаливаю практически сразу своим привычным воодушевлённым тоном, чтобы пауза не затягивалась слишком надолго. Если честно, не знаю что говорить и с чего вообще начать, но любопытство заставляет продолжать поддерживать разговор, всё-таки, если это мой старый друг, то было бы здорово снова с ним пообщаться, узнать поближе, возможно, вместе сходить погулять. - А, эм, а кто вы? – наверное, это самый глупый вопрос, который можно было бы задать, но я его задаю, с трепетом прислушиваясь к тихому ровному дыханию. Как влюблённый идиот прижимаю трубку к уху обоими руками, глупо улыбаюсь и даже слегка краснею от неловкости ситуации, утыкаясь носом в мягкую подушку. Человек молчит, а я начинаю нервничать, надеясь, что не спугнул его своими словами. Ещё раз прокручиваю их в голове. Звучат вроде бы нормально, пусть немного глупо и похоже на развод по телефону, но вполне адекватно, тогда что же заставляет его делать такие паузы? Через минуту не выдерживаю и снова подаю голос. - Алло?.. - Я.. я.. меня зовут Леонардо, - перебивая, проговаривает он дрожащим голосом, а я тут же хихикаю, услышав имя, которое ну совершенно не ожидал услышать. - Ахах, какое забавное имя! Словно у какого-то древнего художника! – не могу прекратить смеяться, но тут же понимаю, что это может быть не вежливо, поэтому сдерживаюсь, продолжая разговор, - ой, ой, простите, я не хотел Вас обидеть! А меня зовут… - Майкл, с кем ты разговариваешь? Неожиданно в комнату входит мама, и я тут же отрываю телефон от уха, нервно пытаясь нажать кнопку отбой. С сенсорным телефоном это едва ли получается сделать очень быстро, поэтому, скорее всего, собеседник, прежде чем отключиться, слышит ещё одну мою фразу. - Ни с кем, мам! Просто набрал случайный номер! Звонок наконец-то сбрасывается, и я облегчённо выдыхаю. Хотя, нет, не облегчённо, скорее облегчённо-обречённо, потому что не успел толком даже начать разговор, даже не представился! Эх, обидно. Но, можно будет продолжить позже, верно? - Я тебе телефон купила не для того, чтобы ты баловался и деньги зря тратил, а всегда был на связи, так что даже не смей его выключать или ставить в беззвучный режим! - Есть, мэм! – уже привычной фразой ответил я, отдавая честь и выпячивая грудь вперёд, не забывая, конечно, улыбаться во все тридцать два. Мама после этого только артистично закатила глаза и обречённо вздохнула, присаживаясь на кровати рядом со мной. - Я пришла не просто так. У меня есть небольшой сюрприз. Твоему отцу выдали зарплату и отправили того в оплачиваемый отпуск на две недели, а за то, что так усердно работал последние три года – выдали три путёвки в санаторий недалеко от Нью-Йорка. Я поехать не могу, нужно разгрестись на работе с делами, которые скопились за время моего отсутствия, а вот вы с отцом можете съездить и прекрасно отдохнуть. За это время как раз пройдёт твой домашний арест. Мне кажется, отдохнуть, подышать свежим воздухом и подлечиться – неплохая идея, вместо того, чтобы тухнуть дома две недели, как считаешь? – не без усмешки проговорила она, переводя свой взгляд с противоположной стены на меня и тут же удивлённо вздрагивая. От чего? Всё просто! Услышав о поездке, я буквально с головы до пят начал светиться счастьем, излучать ауру добра, любви, мира и прочей дребедени, которая так и прёт из людей в таких случаях! Поездка в санаторий… Интересно, а раньше я бывал в таких местах? А что там будет? Какие процедуры? А чем будут кормить? А развлекать? Боже, это так интересно, мне уже не терпится туда попасть! - Да-да-да! Я хочу, оченьоченьоченьоченьочень! Когда мы выезжаем?! – сказав это, я тут же вскочил с кровати, но быстро вернулся обратно из-за внезапно вспыхнувшей боли в спине и лёгкого головокружения, которое появилось из-за такого резкого подъёма. На заметку – не стоит пока делать много резких движений. Мама же явно не ожидала такой реакции, она странно на меня покосилась, а затем как всегда тепло улыбнулась, очень нежно, по-матерински. И почему мне кажется, что я не видел этой улыбки раньше?.. Скорее всего, сейчас ей было не привычно видеть такое моё поведение, активное, радостное, весёлое, но я ведь всегда был таким, разве нет? Не могу понять, что изменилось, что заставляет маму порой так тепло, но одновременно грустно улыбаться и почему она ничего не говорит, когда я делаю что-то не так? Я запутался. - Послезавтра утром отбывает ваша электричка, так что у тебя есть ещё сегодня и завтра, чтобы отдохнуть и прийти в себя. Конечно, наверное, не хочется так скоро уезжать из дома, но, я думаю, эта поездка пойдёт вам обоим на пользу. Подняв руку, мама пошерудила ею в моих волосах, поднялась на ноги и направилась к выходу из комнаты. - Ах, да, мне нужно будет сейчас уехать, так что дом оставляю на вас с отцом. Смотрите, не спалите его, пока меня нет, а то я вас знаю. - Так точно, мэм! Дом останется в целости и сохранности до вашего возвращения! Звонкий смех на несколько секунд наполнил комнату, а после быстро утих, когда я остался снова наедине с собой. Почему-то после такой радостной новости в тело прокралось усталость, и я завалился на кровать, уставившись в потолок. Множество мыслей о предстоящей поездке наводнили голову, совершенно вытесняя из неё совсем недавно произошедший разговор по телефону. Он просто забылся и отошёл на второй план, ведь это всего лишь набор цифр, неизвестно по какой причине пришедший в голову. Может быть, это и правда был случайный номер, и голос по ту сторону принадлежал какому-то незнакомцу, которому пришлось выслушивать больно активного подростка. Да и, впрочем, уже не важно. Несколько минут и я погрузился в приятную дремоту, достаточно затянувшуюся и продлившуюся чуть ли не до самого вечера… *** POV. Леонардо. Бип-бип-бип-бип… Этот звонок оказался для меня самым неожиданным, что вообще могло произойти. Да и не только для меня. Черепахофон, что давно уже был забыт и пылился на одной из полок в комнате Донателло, напомнил ему о событиях годовой давности и снова заставил ронять слёзы. Пусть не такие, как в первое время, но не менее горькие и болезненные… они заставили моё похолодевшее сердце сжаться с новой силой в беспокойстве за брата. Донни, кажется, смерть Майки затронула больше всего, он до сих пор не говорил и практически не выходил из своей комнаты, мало спал, много пил кофе и за год стал похож на дряхлое разваливающееся чудовище. А ведь ему всего семнадцать, как и всем нам, как и должно было быть Микеланджело, если бы он выжил. Один звонок всё снова перевернул с ног на голову. Какой-то мальчишка, глупый мальчишка, неизвестно откуда узнавший этот номер, испортил всё спокойствие, что я усердно строил в семье и в своей душе на протяжении целого года. Да, добиться удалось немногого, но Рафаэль стал чаще бывать дома, иногда даже ужинал вместе с Мастером Сплинтером, а Донни всё реже вспоминал о прошлом, постепенно выходя из своей «берлоги». Но сегодня это спокойствие пошатнулось. Я не знал, кто звонил. Возможно, он и правда баловался с набором номеров и совершенно случайно попал на этот, а возможно дурак-Майки пока был жив познакомился с каким-то человеком и дал ему свой номер. Но тогда, почему он не звонил раньше? И почему этот неизвестный не сохранён в контактах его черепахофона? Я должен больше узнать об этом человеке, нельзя всё пускать на самотёк. - Донни, не волнуйся, это всего лишь ошибка, чья-то глупая шутка, - убираю устройство себе на пояс, так, чтобы оно не мозолило брату глаза и кладу руку ему на плечо, легко улыбаясь, пытаясь успокоить. - Как насчёт... выпить немного чая? Он поднимает голову, смотрит полными слёз глазами прямо мне в лицо, а затем устало отводит взгляд в сторону и легко кивает, соглашаясь на это предложение. Краем глаза замечаю, как уголки его губ вздрагивают, на секунду приподнимаясь, что заставляет меня облегчённо вздохнуть. Может быть, этот звонок был даже к лучшему? На кухне я завариваю обычный чёрный чай с мятой и ромашкой, наливаю две большие кружки, разукрашенные когда-то Микеланджело под цвет наших повязок, и ставлю их на стол, одну перед Доном – вторую перед собой. Всё так же, как и было раньше, навивает воспоминания… Когда мы в последний раз так спокойно пили чай? Честно, я уже и не помню и даже не хочу вспоминать. Сидим молча, понимая, что слова сейчас будут лишними. В воздухе витает аромат чая и приятная тишина, обволакивая и даруя мимолётное спокойствие.

…

Однако, я обязан разузнать что это был за ребёнок.

***

POV. Майкл. Пробуждение моё, не сказать, чтобы было очень приятным. В нос ударил отчётливый запах гари, добравшийся до меня с кухни аж через две закрытые двери. Вспомнив слова мамы перед уходом, я моментально вскочил на ноги, о чём в который раз пожалел. В глазах тут же потемнело, и я чуть не упал обратно, но вовремя схватился за шкаф, простонав от мимолётной боли проскочившей в спине и голове. Вскоре всё, конечно, прошло, но ощущения были не из приятных. Как только я пришёл в себя – тут же отправился на кухню, из-под двери которой струился сероватый дымок. Открыв дверь – сразу же закашлялся, отмахивая от себя клубы непонятного происхождения. Ну как непонятного, через минуту, когда глаза привыкли к местной атмосфере, я заметил отца, что прижимал подбородком к груди книжку с рецептами, а оставшимися двумя руками пытался справиться с адом, творящимся на плите. И сразу же всё стало понятно! Медлить было нельзя так как на одной из сковородок загорелось нечто, уже пережаренное в кипящем масле. Быстро обогнув обеденный стол, я схватил первую попавшуюся крышку и ловко накрыл ею горящую сковородку, тем самым сбивая пламя. Затем, обернув пальцы краем всё той же старой белой футболки, повернул все поднагревшиеся ручки, выключая подачу газа к кастрюлям и сковородкам. Далее с помощью прихваток снял горячие приборы, отправляя какие-то сразу в раковину, а какие-то ставя на специальные деревянные подставки для горячего, чтобы те остыли. В последнюю очередь я выдернул из розетки микроволновку, в которой, судя по всему, что-то размораживалось. Причём обёрнутое в фольгу, что на самом деле запрещено и очень опасно. Осталось только открыть все окна в комнатах, чтобы эта вонь исчезла до прихода мамы, а затем вернуться и отчитать непутёвого отца. Впрочем, кажется, он сам осознал свою вину, и когда я вернулся на кухню, уже вовсю отмывал от гари кастрюли и сковородки, а их содержимое давно покоилось на дне мусорной корзины. - Пааап, - осуждающе протянул я, подходя поближе и вставая напротив (мойка находилась на кухонном острове, что было вполне удобно), - только не говори мне, что сегодня ты готовил впервые. Тот лишь неуклюже улыбнулся, продолжая шоркать одну из сковородок, постепенно очищая ту от въевшейся грязи. На самом деле, зрелище было то ещё. Высокий темнокожий мужчина с яркими голубыми глазами и чёрными короткими волосами, спортивной наружности с приличной мышечной массой стоял сейчас у раковины в красном мамином фартуке, весь измазанный в чём-то белом, вроде муки или сахарной пудры и глупо улыбался, подбирая слова, чтобы объясниться перед своим уже достаточно взрослым сыном. - Обычно этим делом мама занимается… Но она позвонила и сказала, что вернётся позже и не успеет даже к ужину, вот я и решил сделать вам обоим сюрприз… Ну и ты сам видишь, что из этого вышло. Тяжело вздыхаю и натягиваю на лицо странную улыбку. От чего-то эта ситуация кажется мне знакомой, да и действовал в ней я уже как-то на автомате, будто проделывал нечто такое в своём прошлом. Впрочем, это не важно, важнее сейчас убрать последствия отцовских попыток в кулинарию и всё-таки сварганить что-нибудь на ужин до маминого прихода. - Во сколько мама вернётся? - Она сказала не раньше десяти. Так, на часах восемь, значит в запасе ещё два часа… Заглядываю в холодильник, затем проверяю прочие полки, рассматривая то, чем богат наш дом и прохожу к выводу, что кое-что мы всё-таки успеем приготовить. - Пап, как ты смотришь на то, чтобы приготовить пиццу? Тот удивлённо оборачивается, наблюдая за тем, как я достаю все нужные продукты из холодильника и задаёт немаловажный в данном случаи вопрос. - Ты умеешь её готовить? - …вроде да. По-моему, это не очень сложно, - без уверенности произношу я, почёсывая светлую макушку и глупо улыбаясь, - в любом случае, это лучше, чем сидеть голодными. - Помочь? - Ну уж нет! Лучше домой посуду, потом плиту, ящички рядом с ней и микроволновку, а я уж сам тут… справлюсь. Отец смеётся, я поддерживаю и следующие два часа проходят в приятных совместных хлопотах, разговорах о всякой ерунде и дурачестве, на которое способны только отец и сын. Например, во время замеса теста половина муки оказалась на нас и на полу, поэтому потом пришлось ещё и его помыть. Но, в любом случаи, было жутко весело! А когда ароматная пицца с колбасой, помидорами, солёными огурчиками и тоннами сыра была готова, а кухня сияла как новенькая, мы с чистой совестью завалились на диван в гостиной, облегчённо выдыхая. Как раз в этот же момент щёлкнул замок, и в квартиру вошла мама, приятно удивившись аромату, доносившемуся с кухни. - Мальчики? Чем это так вкусно пахнет? - Пиццей, мам… - И компотом из яблок и черешни, дорогая… Протянули мы практически одновременно, не в силах подняться с дивана. - Можешь идти есть, мы потом… - Ага… В общем, вечер однозначно удался, хоть я и устал так, словно вагоны разгружал, а не ужин готовил и кухню приводил в порядок. Мама была довольна, папа был доволен, да и я был просто невероятно счастлив узнать жизнь с этой её стороны.