Холод

*** Представьте, что Вам мог бы выпасть шанс изменить Вашу судьбу. Представьте, что Вы могли бы вернуть прошлое и взглянуть в будущее. Представьте, что Вы на миг смогли бы стать владельцем не только своей, но и чужих судеб. Представьте, что Вам стала бы подвластна не только Ваша история, но и история всего мира и всех мировых держав. Выпади Вам шанс направить историю в угодное Вам русло, разве смогли бы Вы удержаться от соблазна воспользоваться им? И вот, Вы нашли свою «лампу с джином». Мы предлагаем Вам стать участником честной игры, и пусть исход её нас рассудит. Мы дадим Вам шанс исполнить одно Ваше желание, каким бы неисполнимым оно не казалось. Для этого всех участников игры мы поставим в равные условия. Вы и Ваши соперники по этой игре попадёте в город, не отмеченный на карте ни одного государства, а, возможно, и не существующий вовсе. Если Вы захотите покинуть игру, у Вас будет возможность это сделать, но право отчислить участника действует только один раз и только на одного человека. Если Вы погибнете или пострадаете во время игры, возвращение обратно Вам не гарантированно. Город, в который Вы попадёте, будет находиться на стыке климатических зон, потому температура в нём не постоянна и каждый час будет понижаться на пять градусов. Конечное значение, до которого может опуститься столбик термометра, не известно. Ясно только одно — там будет очень, очень холодно... *** Из мрачного чрева тучи вырвалась первая, хрустально-белая снежника. Ветер подхватил её полёт и закружил по спирали, с каждым витком опуская беглянку всё ближе и ближе к холодной тверди земли. Чем ниже спускалась она к этому застывшему от сковавших его морозов миру, тем явственней выступала разница между белёсым контуром небес и грузностью земельных ландшафтов. Казалось, сама мать-Земля прекратила своё беспрестанное вращение, скованная льдами и вечными мерзлотами, и скорбит о вечном покое этого Богом забытого места. Но и здесь, в этом бесприютном, холодном крае, сегодня кипела жизнь... Мимо Кетиля, кружась по дуговой линии, пролетела первая, раньше других сорвавшаяся с небес, снежинка. Он вытянул вперёд руку и, когда снежинка, рисуя в воздухе кривые спирали, опустилась ему на ладонь, со вздохом запрокинул голову в небо. Там, где монолитные серые пятиэтажки, выстроенные ещё в прошлом, а то и в позапрошлом веке, врезались в хмурое небо, собирались угрюмые тучи. "Быть буре", - подумал Кетиль и сжал ладонь в кулак. Когда он разжал ладонь, снежинка по-прежнему нетронутой лежала между его пальцев и, видимо, назло ему не собиралась таять. Тогда он поспешно стряхнул её с руки, разумеется, никак внешне не высказав своё раздражение (не в его обычаях было показывать другим свои эмоции), и придавил снежинку подошвой ботинка, хотя та, в принципе, не оповестила об этом даже хрустом трескающихся кристалликов. - О чём задумался, Норвегия? - окликнул его сзади тихий голос. Норвегия обернулся через плечо на идущих следом за ним Исландию и Данию. У этого Исландии всегда была манера делать всё тихо! И выражалась она не только в тихом голосе, но и в привычке бесшумно подходить из-за угла. Но Норвегия, как всегда, не стал высказывать своё раздражение по этому поводу. Никто, никогда и ни за что не должен прознать о том, что творится у него на душе. Возможно, именно из-за его душевных переживаний все они и оказались сейчас в этом промёрзшем насквозь городишке. Тем временем, его спутники успели его нагнать. Исландия смотрел себе в ноги, совершенно невозможно было понять, о чём он сейчас думает. Что и говорить, весь в старшего брата! Дания же рассеянно глазел по сторонам, видимо, после недавнего происшествия желание «буянить» у него отпало. Когда они проходили мимо детской площадки, Дании отчего-то (Норвегии никогда не удавалось понять этого парня) пришло в голову лизнуть детские качельки, и он по счастливой случайности умудрился к ним примёрзнуть. Вот ведь! Если бы Норвегии и Исландии не пришлось отдирать нерадивого спутника от металла качелей, они наверняка были бы уже на месте! Но Норвегия снова собрался с мыслями и решил не высказывать своего раздражения, в чём он всегда завидовал Швеции — этому парню никогда не составляло труда носить маску безразличия. Исландия подошёл к нему и остановился, задумчиво глядя на брата. Видимо, ему было достаточно только увидеть, как тот стоит, вытянув руку и глядя в небо, чтобы понять то, о чём его брат думал. - Мне тоже начало казаться, что само наше участие в этой игре означает её несправедливость, - тихо прошелестел он, глядя себе в ноги. - Кто в этой игре наш общий враг, испытание, что мы должны пройти? Холод? Ну так что до нас, тех, кто с самого своего появления на свет живёт в таких же холодах, то для нас это и не испытание вовсе. - Думаешь то, что наши души продали своё тепло, означает, что мы не достойны в равной степени участвовать в этой игре? - так же тихо ответил ему Норвегия. - А ведь, знаешь, в том и заключается её смысл. Исландия бросил на брата полный недоумения взгляд. Даже тупик, сидящий у него на плече, и тот изумлённо гаркнул. - Речь идёт не о холоде, что сковывает этот город с наступлением ночи, - вздохнул Кетиль, приготовившись к долгим разъяснениям. - По сравнению с той драмой, что развернётся здесь через пару часов, заморозки и не испытание вовсе. - А что тогда? - недоверчиво прищурился Исландия. - Что тогда испытание? - Речь о холоде, что сковывает наши души, - Норвегия снова поднял глаза к небу и медленно пошёл вперёд, так что Исландии пришлось последовать за ним, чтобы дослушать до конца его тираду. - Тот ли холод затянет души стран, когда им придётся противостоять друг другу. Приз, он ведь только один. За него придётся бороться. Даже путь к отступлению — и тот доступен только одному. Кстати, вот мы и пришли. Кетиль остановился около двери в подъезд девятиэтажного кирпичного дома, на углу которого чёрной краской была выведена цифра тридцать девять. Он потянул за ручку красной металлической двери, — она оказалась наглухо закрытой. Норвегия довольно ухмыльнулся. - Куфа ты наф притафил, Нор? - пропыхтел Дания, поравнявшись с ними. Видимо, из-за недавнего происшествия с металлической опорой качелек он до сих пор не смог «вернуть себе дар речи». - Ради этофо стоило переть ферез весь эфот... как ефо там... - Как думаете, может быть такое, что в целом городе не найдётся ни одного тёплого помещения? - перебил его Кетиль, как зачарованный глядя на заветную дверь. - Фудя по твоему тону, нет, - усмехнулся Дания. - Так фто фкажи луфше... - Разумеется, нет, - снова перебил его Норвегия. - И вот он, последний оплот тепла в этом промёрзшем насквозь городишке. - Что это значит? - все тем же тихим голосом поинтересовался Исландия. - Это значит, что если кто-то захочет выйти из игры (пользование шансом отчислить участника не в счёт), то ему придётся придти сюда, - ответил Кетиль. - При том, что приз находится в совершенно другом конце города. - То есть, тот, кто заберёт приз, все равно должен будет прийти сюда? - Нет, совсем не значит. Игра на то не рассчитана. Она рассчитана, что победителей будет двое. Один получит приз, другой спасётся. - Но тогда... - Как вернётся из игры тот, кто получит приз? Ну, полагаю, он сам будет волен потратить своё желание на свои нужды. Смысл игры в сотрудничестве. Чтобы спаслись все, им нужно будет сплотиться. И, думаю, в конце игры наши участники или перебьют друг друга или, в конце концов, научатся взаимовыручке. - А мы фто, за фризом не фойдём? - заворчал Дания, ткнув рукой металлическую дверь. - Нет, мне гораздо интереснее наблюдать, - покачал головой Норвегия. - Интересно, кто же из них придёт сюда первым? - Ну, прежде чем заглядывать в будущее, неплохо бы вспомнить, с чего бы всё начиналось, - поправил его Исландия. - Что ж, у нас будет время, - кивнул Норвегия. - Почему бы... не начать прямо сейчас?