Холод

Час первый. Температура: -10 градусов. Количество выбывших участников: 0. Тяжёлая дождевая капля сорвалась с прозрачного покрывала туч и, стремительно набирая обороты, рухнула вниз с высоты. Мир внутри неё закружился, отражаясь в перевёрнутом отображении в чреве капли, и тут же угас, так же резко, как и отразился. Германия поморщился, когда тяжёлая капля ударила его по носу. «Разве при минусовой температуре вода не должна была замёрзнуть? - проворчал он про себя. - Всё в этом городишке наоборот... Интересно, на чьей же мы всё-таки территории?» Перед ним, беспечно «векая» на ходу, прыгал от одной кучки мокрого снега до другой вездесущий Италия. Казалось, итальянца совсем не тревожил факт того, что сейчас они находятся на незнакомой территории в совершенно незнакомой обстановке и что им предстоит бороться с другими странами за главный приз, или Италия просто в силу беззаботности не мог понять и этой простой вещи. Германия хотел было окликнуть своего незадачливого союзника, но тут же одёрнул себя, решив, что объяснять что-то Италии означает лишь впутываться в новые проблемы. Даже того, что Варгас радовался снегу, столь редкому в его стране, а не плакал или не просил пасты, уже хватало Германии для спокойствия души. Людвиг обернулся, чтобы посмотреть, что тем временем делали остальные. Так как точка отправления была для всех едина, маршрут каждого из них начинался в одном месте. Норвегия, Исландия и Дания предпочли не задерживаться возле остальных и сразу отправились в путь. Швеция и Финляндия отчего-то отказались идти с ними, что было весьма необычно, учитывая обычное единогласие Скандинавов, и пошли в другую сторону. Америка тоже не долго думал и сразу бросился в путь. Что ж, в чём-то этот Америка всё же схож с Италией. По крайней мере, ни тот ни другой никогда не думает дважды, прежде чем сделать первый шаг в сторону от тропы. Остальные страны пока не успели разбрестись и теперь стояли чуть поодаль от Германии, обсуждая маршрут. Англия пытался уверить Францию, что лучше знает, куда идти, Силенд, горделиво нахохлившись, поддакивал старшему брату, Венгрия в немом молчании наблюдала за их ссорой и глаза её отчего-то алчно блестели, словно она думала о чём-то, что было ведомо только ей самой. Остальные вели себя чуть потише. Пруссия кругами ходил вокруг спорщиков, делая вид, что осматривается по сторонам, хотя на самом деле пристально прислушивался к их разговору, так как сам не знал, куда идти, но спросить об этом прямо не решался, ибо было ниже его прусской гордости. Япония и Китай тихо стояли по углам, наверное, думая над своим собственным маршрутом, хотя Германия знал, что Кику просто стесняется шумных разборов полётов, а Ван Яо уже для себя решил, что тихо маленькими шажками пойдёт за Брагинским. Сам Россия обсуждал маршрут вместе со своими сёстрами, хотя обсуждение это было весьма однобоким — Белоруссия висела на руке брата, вцепившись в его локоть своими щуплыми ладонями, словно брат был для неё как желанная добыча для зверя, и вторила каждому его слову, а Украина, хоть и делала это незаметно для самого России, но держалась слегка в стороне от разговора и бросала косые взгляды на своих европейских соседей, словно перспектива идти за ними прельщала её больше, чем идея неотлучно следовать за братом. Германия устало закатил глаза. И это, называется, те, кто собрался бесшабашно бороться за свой «горшочек с золотом»! Пожалуй, в такой случае, победа обещает быть нетрудной. Хотя... Германия снова покосился на своего союзника. Италия сидел на корточках около кучки мокрого снега и катал из него снежные шарики. Затем, когда бесформенная кучка приняла, наконец, желаемую форму, Италия довольно прищурил глаза, как делал это всякий раз, когда нечто сделанное им самим приводило его в щенячий восторг, который он никак не мог выразить высокопарной итальянской речью, и издал незамысловатое «Ве!», которое, стало быть, означало его рвение к тем прекрасным вещам, что и приводили его в восторг от самого себя и окружающего мира. Пожалуй, то единственное «Ве», которое он так часто использовал в самых различных значениях, и выражало всё, что творилось в его немудрёном итальянском сознании при столкновении с внешней средой. Короче, не так замысловат был этот Италия, как можно сперва подумать о стране с, казалось бы, такой представительной культурой. Этой мыслью Германии приходилось бодрить себя всякий раз, когда Италия выдавал что-нибудь из ряда вон выходящее... Германия снова обернулся на остальных стран, которые уже начали разбредаться в разных направлениях, и в который раз подумал, правильно ли он поступает, что не идёт вместе с ними. Тем временем, другие страны разбились на небольшие группки сошедшихся на единой мысли о направлении и приготовились выступать в путь. Поделились группки следующим образом: Англия, Силенд и Венгрия пошли вместе, решив для себя взять курс прямиком к тому месту, где по мнению Англии находился главный приз (это, можно сказать, была группа настроенных самым решительным образом); Россия, Белоруссия и Украина (которая, в принципе, до последнего не переставала бросать на первую группку неуверенные взгляды), подумав, решили идти в том направлении, где скрылись Норвегия, Дания и Исландия, (это была группа не столь сторонников радикальных мер, сколько группа обдуманных решений); Франция и Пруссия (которые, не согласившись с мнением большинства, решили действовать по-своему, но, так как самим идти было всё-таки страшно, а гордость признать того не позволяла, договорились действовать сообща); Япония и Китай, решившие следовать за группкой России, так как его решение идти за группкой Норвегии казалось им самым логичным (по крайней мере, Китаю, который, всё-таки, хорошо знал ход мысли Брагинского и, хоть и не всегда это признавал, но всё-таки поддерживал того в большинстве решений), а Японии было проще согласится с мнением своего соседа по востоку, чем поддакивать европейцам, которые так часто приводили Хонду в культурный шок. Германия на мгновение задумался, рассуждая, не присоединиться ли и им к Китаю и Японии, но тут же выкинул из головы эту мысль. Дабы избежать потом разборок по поводу того, кому же достанется приз, лучше с самого начала действовать самому. Это одна из тих игр, суть которой заключается в выживании, а сам смысл слова «выживание» заключается в одиночной борьбе. Хотя, бросить Италию на произвол судьбы он все равно не сможет. Людвиг снова покосился на Варгаса. Было не похоже, чтобы итальянец ставил своей целью забрать себе главный приз. - Эй, Италия, - окликнул его Германия. - Если вдруг так произойдёт, что главный приз достанется тебе... на что ты его потратишь? - Ве? Италия оторвался от лепления снежков и повернул голову к Германии, сузив глаза в две изумлённые щёлочки. - Ну... - мечтательно протянул он, и щёки его растянулись в широкой улыбке. - Я попрошу у Господа много пасты... и пиццы! … и ещё раз пасты! Людвиг хлопнул себя рукой по лбу. Затем, прислонив кулак по рту, откашлялся и снова повторил свой вопрос: - А если серьёзно, Италия? Возможно, тебе это очень сложно, но хотя бы постарайся понять — эта игра обещает быть слишком тяжёлой, чтобы в конце неё желать чего-нибудь съестного. У тебя есть какие-нибудь другие желания? Более вещественные? Италия в недоумении уставился на него и отрицательно помотал головой. - Ну, например, - продолжил Германия, чувствуя, как к горлу подступает раздражение. - Например, ты желаешь своей стране развития? Или, может быть, жаждешь более обширных земель? Ну, хотя бы, чтобы у тебя было ещё больше туристов хочешь? Ты, вообще, хочешь чего-нибудь кроме «есть» и «спать»???? - Если честно... - протянул Италия, и по его лицу вновь расползлась простодушная улыбка. - Я хотел бы стать чуточку сильнее. Но мне это ни к чему — у нас с братиком уже есть ты, Дойцу! Германия устало закатил глаза, тем временем как Италия на все лады принялся распевать: -Если я попаду в беду, Дойцу меня спасёт! Если я чего-нибудь не смогу, Дойцу мне поможет! Даже если этот гад Англия снова меня поймает и будет пытать своей противной стряпней, Дойцу все равно не испугается и придёт мне на выручку! Так что зачем мне быть сильным, когда уже есть Дойцу? - Но, Италия, разве ты не хочешь сам стать таким же сильным? - прервал его тираду Германия. - Как ты не поймёшь, сила — это главное в нашем суровом мире! - Нет, Германия, сила — не главное, - упрямо покачал головой Венециано. - Вот представь. Допустим, я буду очень сильным и клёвым, но буду ли я при этом счастливым? Если рядом не будет тарелки с вкусной пастой и парочки красивых девушек, даже то, что я буду сильным, не сделает меня счастливым. Да и куда девать эту силу, если рядом нет достойной еды? Германия в который раз устало закатил глаза. Он, конечно, уже привык к бессвязной болтовне Италии, но этот парень не переставал его удручать. Итальянцы говорили, и говорили они много, словно радость им приносило само звучание произносимых ими звуков. Они могли говорить полную бессмыслицу или отчуждённо рассуждать по поводу всякой ерунды, но от этого никогда не переставали говорить, полностью убеждённые в том, что их болтовня предельно интересна окружающим. Оставалось только смирится. -А куда мы идём, Германия? - снова издал серию звуков Венициано. - Вее~~, тут холодно, у меня руки замёрзли. А там, куда мы идём, будет паста? А там тепло? -Мы пойдём прямо, дальше будем действовать согласно обстановке, - решил Людвиг, но Италия его уже не слушал. Подскочив к следующему сугробу, он беспечно принялся катать из мокрого снега шары... - Куда мы идём, господин Англия? - учтиво поинтересовалась Венгрия, взвешивая в руке захваченную с собой на случай-всякий сковородку. - На северо-запад, - не долго думая, буркнул в ответ британец. Он украдкой покосился Динь-Динь, съежившуюся от холода у него на плече и, когда та утвердительно кивнула, чуть уверенней добавил. - Главный приз определённо там. «Откуда такая уверенность? - пронеслось в голове у Венгрии, но она не стала озвучивать вслух свой вопрос. Одного факта того, что она идёт за уверенном в их успехе человеком, было ей достаточно, чтобы продолжать идти вперёд». Австрия, как не упрашивала его Элизабета, все равно остался дома, отказавшись от участия. Он сказал, что занят, что ему надо разобраться со старыми нотами, настолько пожелтевшими, что и нот-то на них уже не было видно, но на самом-то деле Венгрия знала, что Родериху не позволяют вступить в сию жестокую борьбу за приз его же аристократичные чувства. Она подавила лёгкий смешок, представив Австрию, продирающегося через застывший во льдах город. Представить его сидящим за письменным столом с ворохом нот, разложенных перед ним, и попивающим из фарфоровой кружки ароматный венский кофе было ей гораздо проще. Тем временем, у самой Венгрии в голове уже давно созрел план. Покосившись на бредущего впереди Англию и скачущего по жёлто-зелёным бордюрам Силенда, она ещё раз взвесила в ладони своё верное оружие и заставила себя перестать ухмыляться. Она пыталась чётко сформулировать в голове желание, которое загадает, когда получит приз. Хм, чего бы такого пожелать... В голове Англии копошились примерно такие же мысли. Он был безоговорочно уверен в своей победе (как никак, у него тоже есть оружие, не менее эффективное, чем сковородка Венгрии). Да и желаний за все прожитые годы у него скопилось будь здоров. Для начала, неплохо было бы вернуть себе все утраченные колонии. Потом, накостылять этому гаду Франции. Ещё было бы неплохо, если бы Кресло Басби начало бы оказывать какое-то влияние на Россию. Ну, в крайнем случае, можно пожелать научиться готовить... Короче, тысяча и одна идея по поводу того, что загадать! Силенд тоже успел чётко сформулировать своё желание. Он бы всё на свете отдал за то, чтобы его, в конце концов, признали! Его-то к конкурсу этому еле допустили, чего уж там. Ну ничего, вот когда его признают, он не станет долго думать и рано или поздно вымахает до такой огромной империи, что даже чопорный Англия приползёт к нему на коленях с просьбой сделать его своей колонией! Мечтания Силенда были прерваны подступившим к горлу чихом. Загородив рот ладонью, он звонко чихнул и потёр нос краем манжеты. - Ну вот, опять ты простудился! - выругался Англия, обернувшись на Силенда через плечо. - Чего тебе дома не сидится? Всё время болеешь, бака! - Уж кто бы говорил! - огрызнулся мальчишка и думал было снова вскочить на пёстрый бордюр, как тут его снова сотряс приступ мощного кашля. Венгрия сочувственно покосилась на малыша. Всё-таки, как бы не хотелось ей забрать приз себе, было жалко ради этого манипулировать государствами, которых даже признать-то ещё не признали. Покосившись на Англию, Венгрия поняла, что тот думает точно так же, как бы тот не старался выглядеть строгим и суровым. -Ладно, откашляйся уж и идём дальше, - бросил Англия, наконец, и глаза его едва заметно потеплели. Он поднял глаза на Венгрию, и та легонько кивнула, одобряя его решение. Динь-Динь, сидевшая у него на плече, тихо дёрнула крыльями, призывая их побыстрее тронутся в путь. - Герой! - крикнул Америка и кинулся в серый городской переулок. Всё здесь дышало холодом и бесприютностью, одна улица была похожа на другую, и пейзаж этот был далеко не таким, к какому привык за свою короткую независимую жизнь американец. Совсем не то приходит на ум, когда слышишь слово «город». Да и при фразе «заброшенный город» всё тоже представляется совершенно не так. В представлении Альфреда город либо был гигантским мегаполисом с вздымающимися до самых небес высотками из стекла и бетона, либо представлял собой нечто мрачное и вселяющее в душу страх, вроде, скажем, Сайлент Хилла. - Брр, - поёжился Америка, почувствовав, как лёгкий морозец щиплет кожу щёк. - Такое ощущение, что я не в мифическом замёрзшем городе, а где-нибудь в России. Всё так же холодно и непонятно. Не удивлюсь, если встречу здесь пьяного медведя с балалайкой. Порадовавшись собственной же шутке, Америка зашёлся звонким приступом смеха, от которого окна окрестных домов задрожали, грозя треснуть стёклами. Альфред мило улыбнулся и плотнее укутался в куртку, абсолютно не представляя, куда он пойдёт и что будет делать, но на все сто уверенный в своём успехе. - Ксе-се-се-се, - ухмылялся Пруссия, раздвигая пожухлые ветви кустов. Перед ним предстал холодный, пустынный двор, как две капли воды схожий с любым другим двором этого мерзкого городишки. От земли поднималась изморозь, ледяным паром стелясь над асфальтом. Ещё раз довольно ухмыльнувшись, будто самому себе, он оглянулся назад, туда, где, боязливо поглядывая по сторонам, плёлся к нему через улицу Франция. Франциск ежился от холода, его богатая и яркая военная форма не годилась даже для того, чтобы банально согреться. - Спорю, это всё Россия с его Генералом Морозом, - пожаловался француз, поравнявшись с Пруссией. - Так и знал, если Россия возьмётся за дело, нам тут ничего не светит! - Ха, нет ничего, что не светило бы мне, великому мне! - фыркнул Пруссия и, словно в подтверждение своих слов, выхватил из-за пояса меч и дорубил им жалкие остатки кустов. В отличие от Франции, ему было совсем не холодно, а лёгкий, покалывающий щёки морозец лишь придавал игре азарта. - Ксе-се-се, - повторил Гилберт, будто само звучание его голоса придавало ему радости. Заткнув меч за пояс, он спрыгнул на асфальт и тут же чуть не растянулся, подскользнувшись на корочке льда, покрывшей бордюры. - Хотя, доля правды тут есть, - проворчал он, ступая уже осторожнее. - Точно, это всё проделки этого России. Хочет, чтобы Великий Я провалился под лёд? Ксе-се-се, как бы не так! - Так разве... - подал было голос Франция, но Пруссия мигом его перебил: - Что было, то прошло! А сейчас я настроен исключительно на победу! Вот достанься мне главный приз... ксе-се-се! Сказав это, Гилберт уверенно замаршировал вдоль улицы, невольно любуясь ветками рябины, клонившихся к дороге под весом усыпавших их красных ягод, так похожих на его собственные глаза... Франция предпочёл долго на месте не задерживаться, и засеменил следом за пруссом. - Холодно, ару! - выругался Китай, пряча ладони в рукава своей одежды. - Полностью с вами согласен, - невозмутимо кивнул Япония, шедший следом за своим старшим братом. - Ты что, совсем не мёрзнешь, ару? - захлопал глазами Китай. - Не могу не отрицать очевидного. - Что, совсем-совсем? - Мёрзну. И очень. Просто, как любой японец, я должен отвечать расплывчато и туманно. Нечто вроде: «мы рассмотрим ваш вопрос» или «мы не могли бы сказать нет, но всё же...».... - Арууу! - перебил его Китай. Запрокинув голову, он сложил руки на шее, словно от замысловатых фраз Японии у него прекратилось кровоснабжение головного мозга. - Как у тебя всё сложно! Даже скучно, ару! - Сумимасен, - помотал головой Нихон. - Боюсь, это всё влияние европейцев. Европейская культура трудна и непостижима... - И всё же, холодно! - снова перебил его Китай. Сложив ладони лодочкой, он подул на них, и его горячее дыхание облачком пара вырвалось в морозный воздух. - Ладно, куда там пошёл Россия? - Полагаю, туда, - кивнул в сторону Япония. - Надеюсь, мы доберёмся до этого приза быстрее, чем умрём от холода! - страдальчески протянул Ван Яо. Снова подув на ладони, от потёр их друг о друга, и вместе со своим восточным соседом направился туда, где только что в переулке скрылся Россия. - Гррррр, - проскрипела Беларусь, крепче вцепляясь своими длинными, тощими пальцами в рукав своего брата. - Только что видела в переулке тех двух гадких мальчишек, из-за которых мы с братиком никак не можем быть вместе! - Ти про Китай і Японію? - стараясь улыбаться как можно непринуждённее, уточнила Украина. Сама Оля шла чуть поодаль, неуверенно оглядываясь по сторонам, словно до последнего сомневалась в правильности своего решения ввязываться во всё это. - Мені здалося, вони йдуть за нами з самого початку ... - Гадкие мальчишки! - повторила Беларусь, не выпуская из "объятий" рукав России. - Это из-за них, из-за них братик постоянно ездит на какие-то собрания и выполняет какие-то глупые поручения вместо того, чтобы заниматься мной! Правда, братик? - Б-беларусь... - протянул Брагинский, давно оставивший надежду высвободиться из сестринской хватки. - Братик, давай поженимся! Поженимся! - умоляюще протянула Наташа, дёргая брата за локоть. - Так мы сможем стать ещё ближе! Свадьба, свадьба, свадьба! Россия только страдальчески закатил глаза. Возможно, Беларусь собиралась сказать ему что-то ещё или снова потрясти его за локоть, но, к его счастью, на этот раз Ивана выручила задавшаяся новым вопросом Украина. - Ви впевнені, що йдемо в правильному напрямку? - поинтересовалась она. Взгляд её боязливо скользнул на здание бывшего дока - ныне обветшалое, в целом внушающее страх строение с выбитыми стёклами под прохудившейся крышей и скрипящими от каждого дуновения ветра лопастями вентиляционных ходов. - Я видел, как сюда пошли Норвегия, Дания и Исландия, - уверено кивнул Россия. - Они так быстро зашагали прочь - явно не хотели чтобы кто-то их заприметил. Видимо, им известно, где приз. А, значит, будет известно и нам! Если я получу приз, то пожелаю, чтобы мой дом был в каком-нибудь тёплом месте. А ещё чтобы там были подсолнухи - целые поля подсолнухов! А ещё... ещё я хотел бы, чтобы у меня было побольше друзей. Ровно столько же, сколько подсолнухов на моём поле! Мы бы всегда дружили и никто бы не ссорился. - Братик, у тебя есть я! - заговорщически шепнула ему Беларусь. Глаза её влажно заблестели, когда она горячо заговорила. - Я пожелаю, чтобы мы с братиком поженились! Чтобы мы всегда были вместе! Всегда, всегда, всегда! Чтобы те гадкие мальчишки, которые уводят у меня моего братика, чтобы они... - Беларусь, ты говоришь страшные вещи! - перебил её Россия. - По-моєму, це нечесно, - продолжала, тем временем, гнуть своё Украина. - Ми повинні самі знайти приз... - Нечестно, но нормааально, - пришикнула на неё Арловская. В следующий миг она снова отвернулась и повисла на руке своего брата, потерявшего всякую надежду вырваться на свободу. - Може, краще було піти з європейцями? - задумчиво пробормотала Украина, снова оглядываясь на старый док. От заброшенного здания веяло холодом и пустотой, по асфальту за их спинами тянулась изморозь. Этот город был таким пустым, бедным и одиноким... Украина стремительно замотала головой, откидывая прошлые мысли. Нет. Их сила - в их единстве. Они должны проделать этот путь вместе. Она улыбнулась, глядя, как из-за угла, робко озираясь по сторонам и ёжась от холода, показались незадачливые Япония и Китай. На мгновение ей померещилось, будто они поймали её взгляд и даже слегка попятились обратно за угол, но в следующий миг она отвернулась и заспешила за братом и сестрой. Они должны проделать этот путь вместе. Все вместе. Но вот сколько же участников останутся "вместе" к концу игры?