Холод

Час седьмой. Финал. Температура: -55. Количество выбывших участников: 9. - А вот и наши герои, - выдохнул Кетиль, и его дыхание не вырвалось белым паром в морозный воздух. Услышав, как Дания и Исландия с любопытством подошли поближе к нему, Норвегия поудобнее устроился на занесённом снегом козырьке крыши, свесив с него одну ногу и закинув вторую поверх неё. Вздёрнув подбородок, он смотрел, как через стену пурги, пригнув голову от бьющих прямо в глаза порывов колючего ветра, в их сторону брела некая тёмная фигура. Слегка приглядевшись, Норвегия тут же узнал в ней Германию. Людвиг нёс на руках парализованного холодом Италию. Норвегия услышал, как Дания шумно выдохнул, увидев эту картину. - Италия... умер? - Хенрик устремил пытливый взгляд на Кетиля. Видимо, до Дании только сейчас дошло, что это соревнование было не просто игрой - это было испытание, сулящее не прошедшему его гибель, а вместе с ней исчезновение с карты мира целого государства. - Нет, думаю, нет, - ухмыльнулся Норвегия. Его не переставала будоражить мысль, что он единственный знает реальную суть этой игры. - Кажется, я уже говорил, что самое страшное, что может приключится с участниками сей затеи - это простуда. Идея чей-то смерти просто немыслима - эта игра не стоит такого риска. Если бы на кону стояло существование того или иного государства, мы бы никогда не дали добро такому проекту. Его взгляд встретился со взглядом Дании. Глаза Хенрика были непроницаемыми и как будто бы холодными. - Ты что-то скрываешь от нас, да? - даже вечная наивная улыбка сошла с лица Дании. Но Норвегии так и не пришлось отвечать на его вопрос - в этот миг на крыльце подъезда послышались тяжёлые шаги, и Германия, поднявшись по ступенькам, замер около выкрашенной в бардовый металлической двери... Германия замер около двери подъезда. Дыхание шумно вырывалось из его груди, каждый вдох, казалось, готов был порвать горло на кусочки - так обжигающе холоден был воздух. Людвиг поднял глаза - из стены метели, подобно выступающему из седых волн расходящегося шторма бушприту корабля, острой и резкой фигурой выступала кирпичная стена дома с выведенной на неё чёрной краской цифрой "39". Германия склонил голову и снова посмотрел на Италию, дремавшего в беспамятстве на его руках. - Эй, Италия, Италия! - шёпотом позвал его Людвиг. - Очнись же! Венециано сонно разлепил веки - взгляд его был мутным и туманным. Пытаясь совладать с рассеянностью зрения, он слабо устремил взор в крышу козырька, нависшего над их головами. - Мы пришли, - улыбнувшись, объяснил ему Германия. Глаза Италии тут же сонно закрылись. Иней склеил его ресницы и окрасил белым кончики волос. Германия осторожно опустился на колени и бережно положил снова провалившегося в бессознательное состояние Италию на пол, спиной к кирпичной стене. - Вы пришли, - раздался голос над его головой. Германия тут же вскочил на ноги. Он подозрительно прищурил глаза, увидев перед собой никого иного, как Норвегию. Казалось, холод совсем не тронул это северное государство - на лице Норвегии ни читалось ни тени усталости или изнеможения, оно оставалось пронзительно чисто и бело, словно сам снег. Но и яркий румянец, присущий щекам вечно молодых стран, не играл на его щеках - Кетиль походил на керамическую куклу, вечно изящный стан которой не был подвластен ни холоду, ни времени. Смерив Германию равнодушным взглядом, Норвегия бесстрастно поправил на запястьях перчатки и скрестил руки на груди. Взор его переметнулся на бардовую дверь за спиной Германии. - Ты же помнишь, что зайти внутрь сможет только один? - прозвенел в воздухе его холодный голос. - Да, - кивнул Германия и, обернувшись, снова взглянул на съежившегося на полу Фелечиано. - И это будет Италия. Норвегия некоторое время изумлённо молчал. Наконец, слегка приподняв бровь от удивления, он напомнил Людвигу: - В таком случае, ты не сможешь попасть внутрь. - Я знаю, - кивнул Германия. - Германия, - вкрадчиво пояснил Кетиль. - Ты останешься здесь, на улице, среди продолжающей падать температуры. Ты замёрзнешь заживо. Это будет медленная, мучительная смерть, осознанная смерть, потому что даже холод не лишит тебя способности осмыслить твою боль и... - Что поделаешь, - пожал плечами Людвиг. Он улыбнулся, поймав тень испуга, промелькнувшую в глазах Норвегии. Казалось, Кетиль был поражён внезапностью его решения. Вздохнув, Норвегия поборол себя и пробормотал: - Ты всегда был сумасшедшим, Германия. Людвиг повернулся к Италии и присел на корточки, чтобы взглянуть на его посиневшее от холода лицо: - Ты выживешь, Италия, слышишь? К его удивлению, глаза Италии вдруг распахнулись, и его мутный взгляд встретился со взглядом Германии. Тот изумлённо поморщился - круглые и бледные янтарные глаза Италии так походили на две сияющих луны, с состраданием глядящие на него из вечного мрака - на те две сияющие луны из его видения про всеобъемлющую тьму. Нет, даже больше - это были как раз те самые глаза, что указали ему верный путь во мраке. То, к чему так стремился Германия, вдруг оказалось так близко, так досягаемо, сон неожиданно превратился в реальность, ожил, стерев грань мифического и настоящего. В груди его затрепетал какой-то непонятный страх, мешавшийся с бесконечным ощущением счастья долгожданной встречи - то, чего он так долго пытался достичь, не могло исчезнуть в одночасье. Италия не мог исчезнуть! - Ты выживешь, слышишь? Ты выживешь, - не в силах остановится, снова и снова повторял Германия, чувствуя, как по щекам его отчего-то начинают струится прозрачные слёзы. - Германия? - ошарашенно вздохнул за его спиной Норвегия. Он впервые видел, чтобы Германия вот так плакал. Блуждающий взгляд Италии остановился на Людвиге. Он поднял ослабевшую ладонь - руки его тряслись - и осторожно коснулся лица Германии. Его холодные пальцы скользнули по его щеке, смахивая с неё прозрачные слёзы, но Германия уже не мог остановится - он плакал, плакал, как маленький ребёнок, у которого отняли любимую игрушку. Столько лет стойкой борьбы - и вот он сдался, дал слабину, впервые позволил себе плакать - так искреннее, так безнадежно плакать, как может плакать только человек, осознавший, что он дошёл до самого конца и стоит на своём смертном одре, взойдя на эшафот, где вот-вот свершится суд над его подошедшей к концу историей. - Германия... - одними губами пробормотал Венециано. - Я... никуда не пойду, Германия... Я не оставлю тебя... Я не... - Не говори ерунды, - перебил его Людвиг. - Италия, тебя ждёт новая, прекрасная жизнь. У тебя впереди - столетия восхитительной истории. Ты должен вернуться и продолжить начинания. Не думай обо мне - я принял осознанное решение, - здесь он сделал паузу, и на лице его заиграла добродушная улыбка. - И, если ты спросишь меня, я счастлив, что всё свершилось именно так. Я счастлив, Италия. И это ты сделал меня таким счастливым. - Я... я не оставлю тебя... - хлюпнул носом Италия. - Я знаю, ты, Германия, считаешь меня слабым... Но... но это не так... Я тоже... могу быть сильным... Я... я хочу быть таким же сильным, как ты... Я хочу быть сильным вместе с тобой. - Глупости, - перебил его Германия. - Италия, разве не ты говорил мне, что сила - не самое главное? Ты прав. Глупенький Германия и сам не знал, насколько важно для него счастье. Но теперь он всё понял и постарается перевоспитаться. У него будет время обдумать свои ошибки. Германия зажмурил глаза и перед его взором тут же предстала старая картинка - распростёртые на снегу безжизненные тела Венгрии и Пруссии. Они держались за руки и улыбались. "Теперь я останусь с тобой, брат, - пообещал про себя Германия Пруссии. - Больше я никуда не уйду." - Послушные дети слушаются старших, - пробормотал он вслух. - Если ребёнок потеряется, ему надо стоять на месте и ждать, когда старший брат за ним вернётся. Если он пойдёт дальше сам, он может ещё больше запутаться, или старший брат больше никогда не найдёт к нему путь. Поэтому долг слабого дитя - остаться. Но ты, Италия, больше не слабое дитя. Ты сам не знаешь, насколько сильным ты можешь быть - и хотя бы для того, чтобы осознать это, ты должен продолжать жить. - Германия... - пролепетал Венециано, но он не успел договорить, так как вдруг воздух прорезал новый голос. Голос, который Германия уж никак не ожидал здесь услышать... - Жаль вас прерывать, но у меня есть свои планы на эту дверь, - добродушно улыбнулся Россия. Он увидел, как Германия обернулся и смерил его пристальным взглядом. Кивнув ему, Брагинский поднялся по ступенькам крыльца и, присев на корточки, положил на землю Украину, которую он нёс на руках, а затем осторожно усадил рядом с ней Беларусь, которая до этого, обхватив обессилевшими руками его шею, висела у него на спине. - Россия, - кивнул ему Норвегия и отошёл в сторону, чтобы не мешать им с Германией. - Прости, Германия, - вздохнул Иван, поднявшись на ноги и расправив затёкшие плечи. - Я прекрасно понимаю твоё стремление. Скажу больше - я уважаю твою самоотверженность. Но, понимаешь, мои сёстры тоже должны спастись, а дверь, увы, только одна. Людвиг в свою очередь поднялся на ноги и повернулся лицом к Брагинскому. В его глазах светилась отчаянная печаль. - Я не хотел бы, чтобы нам пришлось сражаться за неё, Россия, - пробормотал он, встретив решительный взгляд Ивана. - Я тоже не хочу драться с тобой, Германия, - вздохнул Россия. Тяжело покачав головой, он завёл руку за спину и сжал ладонь на металлической поверхности водопроводного крана. - Пойми, я делаю это ради блага своих сестёр. - Тогда мы все останемся здесь и замёрзнем, - попытался переубедить его Германия. - По-любому кто-то из нас будет обречён на такую смерть, - пожал плечами Россия, вытаскивая кран из-за спины. Свободной рукой он потёр его блестящую поверхность, так что она чуть ли не замерцала в белёсом мраке метели. - Во всяком случае, я все равно чувствую, что скоро умру. Холод в моей душе уже начал своё действие. Скоро он пропитает всё моё существо ядом тленья - увы, меня уже не спасти - но до того, как это случится, я должен позаботиться о том, чтобы Украина... или Беларусь.. покинула этот город живой. Он завёл руку для удара. Германия в последний момент успел выхватить из-за пояса свою старую плётку и хлестнуть ей Россию по руке. К его изумлению, Брагинский тут же отшатнулся, выронив из рук кран, и схватился ладонью другой руки за ушибленную руку. Согнувшись в три погибели, он тихо зашипел сквозь сжатые зубы. - Россия, ты в порядке? - воскликнул Германия, кинувшись было к нему, но Иван тут же вытянул руку, делая ему знак не приближаться. - Германия, не жалей сил! - прошипел он, поморщившись от боли. - От исхода этой битвы зависит, кто из дорогих нам людей сможет остаться в живых. Извинения принести успеешь, когда потом, оставшись здесь, будем зализывать раны. - Richtig, - слабо кивнул Германия. Наверно, в эту минуту он думал об Италии - так показалось Брагинскому. Он смотрел, как Германия медленно поднимает над головой плетку - черный хлыст вился за его спиной, подобно змее - и понимал, что не может его осудить. Россия знал, что он, во всяком случае, скоро умрет, ему было безразлично, случится ли это от руки Германии или от едкого яда холода, уже успевшего вместе с кровью разнестись по каждой его клетке. "Нет, спасение возможно, если снова согреть мою душу, - угрюмо пронеслось у него в голове. - Но самому мне этого не сделать, а другие уже не успеют растопить скопившийся в моем сердце лед." Россия крепче сжал в руке водопроводный кран. Он был готов принять свою судьбу - снова позволить коррозии холода сломать его душу, на этот раз - до конца. Он уже приготовился было снова кинуться в битву, как вдруг за их спинами раздался протяжный, резкий скрип металла. Россия изумленно застыл - то же самое сделал и Германия. Так могла скрипеть только открывающаяся ржавая дверь какого-нибудь сырого подъезда... Брагинский услышал, как из груди Германии вырвался удивленный вопль. Каково было его собственное удивление, когда он увидел, как, с трудом стоя на подкашивающихся ногах, Италия поднялся с земли и бережно взял на руки распростертую на снегу Украину. Дверь подъезда за его спиной была открыта - из мрака помещения навязчиво веяло теплом. Медленно, сгибаясь под тяжестью покоящейся у него на руках славянской страны, Италия подошел к двери и, присев на корточки, осторожно положил Украину за порог. Его руки осторожно выпустили ее плечи - так, чтобы не коснуться мрака помещения вперед нее и, соответственно, не присвоить право прохода себе любимому. - Италия, - шумно выдохнул Германия, и облачко отчаянного пара сорвалось с его посиневших от холода губ. Но Италия уже выпрямил спину и, поднявшись на ноги, склонив голову, смотрел, как дверь с насмешливым стуком захлопнулась перед его носом. - Не деритесь... ребята... - сипло выдохнул Фелечиано. Германия в немом исступлении смотрел на итальянца, который тут же с детской наивностью вздернул подбородок и широко улыбнулся, по обыкновению своему сощурив глаза - на краях их блестели счастливые слезы. - Италия... - начал было Россия, но слова благодарности так и не успели сорваться с его языка. - Италия! Что ты наделал!? - закричал Германия. Голос его звучал на таких высоких тонах, что, казалось, готов был сорваться на хрип. - Ты понимаешь, что теперь никогда - слышишь? - никогда не сможешь выбраться из этого города!? Ты это понимаешь? - Германия, ну я же сказал, что не оставлю тебя, - слабо улыбнулся итальянец. Раскинув руки, он сделал было шаг к Германии, собираясь, видимо, схватить взбешённого Людвига в охапку и заключить в свои объятия, но Германия тут же замахнулся и отвесил Фелечиано такую затрещину, что Россия мигом встрепенулся и кинулся было спасать итальянца от немецкой агрессии, но тот, потерев рукой ушибленную щёку, тут же остановил Ивана фразой: - Всё в порядке, Россия. Всё... - Нет, ничего не в порядке! - сорвался на крик Германия. Схватив Италию за руку, он резко развернул его на 180 градусов и заставил смотреть себе в глаза. - До твоей глупой головы не может дойти, что теперь ты умрёшь! Что... - Не поверишь, Германия, но глупенький Италия прекрасно всё это понимал и понимает, - уже без тени прежней улыбки ответил Венециано. Он поднял голову и смело встретил разъярённый взгляд Германии. - Да, Германия, я всё понимаю. И гадаю, когда же ты перестанешь принимать жизнерадостность за проявление тупости. Германия в исступлении уставился на Италию. Глаза Крауца всё ещё горели тем бешеным огнём; рука всё ещё сжимала запястье Италии; видимо, он хотел ещё что-то сказать, возмущение всё ещё клокотало в его душе, но, казалось новые слова ещё не окрепли в нём, да Людвиг и не знал таких слов, которые можно было противопоставить серьёзному взгляду всегда наивного Италии. - Просто я захотел так поступить, - продолжил Венециано. - Я захотел пожертвовать своей жизнью, ради того, чтобы она жила дальше. Почему, если ты можешь жертвовать собой ради меня, я не могу сделать того же на кого-нибудь ещё? Почему ты считаешь, что я слабее тебя? - Италия сделал паузу, и взгляд его слегка просветлел. Высвободив запястье из внезапно ослабившей свою хватку ладони Германии, он, просунув свои руки под руки Людвига и обхватив немца за талию, прижался к его груди и зажмурил глаза. - Я не оставлю тебя, потерявшийся ребёнок, - улыбнулся он. - Видишь, я пришёл за тобой, и теперь мы вместе сможем найти твоего пропавшего брата. Сказав это, Италия глубже зарылся носом в зелёный мундир Германии. Людвиг стоял, словно сражённый громом, и не смел даже пошевелиться. Наконец, возмущённая мина медленно сошла с его лица, и он позволил себе закрыть глаза и улыбнуться: - Ja. Россия с грустной улыбкой смотрел, как Германия осторожно обнял плечи Италии. Наконец, и он встрепенулся и, подскочив к Германии, обхватил его из-за спины и зарылся носом в его воротник, так что немец чуть не подскочил от немого ужаса. - Спасибо, Италия, - улыбнулся Брагинский, обхватив талию дрожащего с ног до головы Германии и нащупав своей ладонью щуплые ручонки Италии. - Я так рад! Благодаря вам теперь я могу уйти спокойно...Зная, что и вы уйдёте вместе со мной~~, - выдохнул он, и его дыхание облачком белого пара вырвалось в морозный воздух. - Was? - озадаченно пробормотал Германия, тоже заметив это. - Россия... твоё дыхание... тёплое? Россия не успел ответить. В этот миг раздался скрип открывающейся двери. Германия и Италия разом повернули головы в сторону подъезда. Последовав их примеру, Россия тоже поднял голову на звук и чуть ли не забыл дышать от изумления. В проёме открывшейся двери... стояла Украина. Она сжимала ладонь на дверной ручку и тяжело дышала, словно бы от быстрого бега - грудь её вздымалась и опадала. Её круглые, взволнованные глаза глядели прямо на них. - Хлопці, що стоїте? - выдохнула она, изумлённо захлопав ресничками. - Заходьте, холодно ж! - Что? Как? - не менее изумлённо уставился на неё Германия. - Разве дверь открывается? - поддакнул ему Италия. - Та вона відкривається зсередини! - сердито надула щёчки Украина. - Она открывается изнутри... и как мы не догадались? - наивно улыбнулся Россия. Один за другим они быстрее пули перебрались за порог; Россия на руках занёс внутрь Беларусь. - Я прокинулася в незнайомому місці, побачила двері, підійшла до неї і виявила це, - пояснила Оля, помогая России уложить Наташу на пол. - Бідолаха, - вздохнула она, глядя на свою младшую сестру, дремавшую на тёплом полу помещения. - Америка так старався їй допомогти! Россия нахмурился, слушая её печальное бормотание. - Виявилося, наші шуби були натерті ртуттю, - продолжила Украина. - Він перший про це здогадався. Але було так холодно ... - Россия, - перебил её причитания резкий голос Германии. Россия обернулся через плечо - Людвиг стоял над ним, напряжённо сверля Ивана глазами. - Так я и думал... - вздохнул Германия, когда взгляд его упал на лицо России. - Германия, что такое? - поднял на него удивлённый взор Брагинский. Германия присел на корточки, так, чтобы их глаза находились на одном уровне, и строго посмотрел на Россию: - Ещё тогда, во дворе, я заметил, что твоё дыхание вырывается в воздух паром, - пояснил он. - Такое происходит лишь в том случае, если температура тела выше температуры окружающей среды. А сейчас... на твоих щеках - румянец. - И... что это значит? - пробормотал Россия. - Твоя душа стала оттаивать, Россия. - Что? - растерянно захлопал ресницами Иван. - И это очень плохо, - угрюмо кивнул Германия. - Потому что, раз ты продал тепло своего тела, тебе никогда не суметь растопить свою душу самому. Любая попытка может грозить тебе гибелью - но и бездействие тоже. - Росіюшка, братик! - воскликнула Украина и, зарыдав в три ручья, повисла у России на шее, так что тот осторожно погладил её по волосам, тщетно пытаясь успокоить. - Не треба! Я більше не хочу з європейцями! Я хочу бути тільки з тобою! Росіюшка, братик, чи не исчезай! - Что ж, я знал, что так произойдёт, - попытался натянуть улыбку на лицо Россия, снова обращаясь к Германии. - Раз предотвратить это мы не в силах... - Вообще-то, есть один способ, - покачал головой Людвиг. - Я знаю, но... - Россия вздохнул и закрыл глаза. - Но для этого тебе надо будет найти того, кто когда-то заморозил твою душу, и попросить его снова согреть её, - закончил за него Германия. - Англия, Англия! Я не могу уснуть, в моей комнате слишком страшно! - крикнул маленький Америка в темноту комнаты. За окном сверкнула молния, а через пару секунд напряжённый воздух разрезал грохот грома, и дождь с новой силой захлестал по мокрым окнам. Не ожидая приглашения, Америка подлетел к изголовью кровати, волоча за собой по полу подушку и одеяло. Через секунду над его головой что-то щёлкнуло и внезапно вспыхнувший свет выхватил из темноты силуэт Англии, перевесившегося через край кровати и зажегшего спичкой свечу на ночном столе. Взгляд его заспанных глаз скользнул на Америку, и он, вздохнув от облегчения, положил спичечный коробок обратно на столик. - Это ты, - пробормотал он. - А я-то думал, гномы лезут в дом - должно быть, их туннели снова затопило... - Англия, мне страшно! - чуть не расплакался маленький Альфред. - Можно я останусь с тобой, пока гроза не закончится? Даже в неровном свете свечи он увидел, как Англия улыбнулся от умиления, которое всегда охватывало его при виде маленького Америки. - Можно? - снова взмолился Альфред, когда за окном сверкнула новая молния. - Что поделаешь, - пожал плечами Англия и подвинулся, освобождая ему место рядом с собой. - Ты никогда не повзрослеешь, - казалось, голос Англии всё ещё звенел над его головой. Свист ветра так походил на беспрестанный гул расходящегося дождя. Снег, укутавший его спину, казался пуховым одеялом. Америка ничего не чувствовал, кроме сонного тепла, окутавшего всё его существо. Может, вся его жизнь просто причудилась ему во сне? Может, он всё тот же маленький мальчишка, которому приглючился плохой сон? Сейчас он проснётся рядом с Англией, и они пойдут завтракать отвратительной стряпнёй Артура. Через побелённые створки окна будет просачиваться мягкий утренний свет, в воздухе будет кружиться лёгкая водяная пыль, и дорога будет блестеть перламутровыми лужами - единственным следом прошедшего дождя. "Пусть сильнее грянет буря?" Нет, буря уже прошла. Всё самое страшное - позади. Им осталось только убрать лужи... Сейчас, сейчас... Ему стоит всего-то проснуться... Всего-то проснуться - и он снова окажется рядом с Англией, и тот успокоит его, скажет, что всё это просто было дурацким сном, не более того. Англия снова улыбнётся ему, искорки смеха будут дрожать в его добрых зелёных глазах... - Англия... - Америка обнаружил, что снова плачет. Ладонь его бессильно сжала комок мокрого снега - тот тут же превратился в воду, мигом просочившуюся между его пальцев. - Тихо, тихо, гроза уже закончилась, - ладонь Англии мягко коснулась его щеки. - Гром уже стих вдали. Снег тает, и мир снова возвращается к жизни. - Англия, - одними губами прошептал Америка. - Я знал, что ты здесь. Я знал, что ты никуда ни ушёл. - Глупый, - рассмеялся Англия в ответ. - Я никогда никуда не уходил. Как бы ты не хотел обратного. - Я не хотел, - вздохнул Альфред. - Наверное, в душе я всё тот же ребёнок... Он с трудом разлепил сонные веки. Артур сидел на снегу перед ним - за его спиной всё ещё вихрились белые покрова метели, но они уже явно теряли свою силу, пускай за ними ещё не было видно очертаний окружающего мира. Даже сквозь этот белёсый мрак пурги Америка увидел, как Англия снова улыбнулся - так, как улыбался ему только в его детстве. - Извини, мне надо идти, - ласково прошептал ему Англия, поднимаясь на ноги. Голос его был таким мягким и тихим, что, казалось, сливался с неумолчным шелестом ветра. - Надо проведать остальных. Канада, ты сломал все установки? - крикнул он куда-то в сторону. Америка смотрел, как Англия шагает по снегу прочь - снег под его ногами таял, превращаясь в те самые перламутровые лужицы, что мерещились ему в его воспоминаниях. Из-под стремительно тающего снега уже показывались первые пожухлые травинки - ростки упрямо пробивались наружу, нарушая спокойствие белых тонов ярким зелёным цветом. - Англия... - прошептал Америка, когда тот скрылся из его поля зрения, и закрыл усталые глаза. Когда он открыл глаза в следующий раз, от завихрений метели не осталось и следа. Снег жалкими кучками ютился на асфальте, небо стремительно голубело, разгоняя клочки задержавшихся на нём туч. Америка снова было закрыл глаза и захотел провалиться в сон - на этот раз спокойный, ровный сон - как вдруг над головой его послышались чьи-то шаги. Америка поднял голову - в его сторону, задыхаясь от быстрого бега, неслась по асфальту целая процессия государств. Но впереди всех, слегка поддерживаемый за руку Германией, бежал... Россия. - Америка! - крикнул тот ещё издалека. - Америка, ты в порядке? Германия крепче схватил Россию за локоть - видимо, Брагинский плохо держался на ногах - но Иван тут же высвободил свою руку из его хватки и, не жалея своих коленей, даже не притормозив, упал на асфальт перед Америкой. - Прости меня! - воскликнул он, протягивая Америке руку. - Украина и Беларусь всё мне рассказали. - Украина и Беларусь... - выдохнул Альфред. - Они живы? Он с сомнением покосился на руку России. Брагинский всё ещё протягивал ему свою ладонь, предлагая помочь подняться. Немного поколебавшись, он положил свою ладонь в его ладонь и чуть не воскликнул от изумления, когда Россия, сомкнув пальцы на его запястье, с силой притянул его к себе и заключил в своих объятиях. - Все живы, - прошептал Россия, положив свой подбородок на плечо Америки. Альфред покраснел, почувствовав на своём ухе его горячее дыхание. - Ну же, Америка, ты чего, не рад встрече? - насупился Россия, видимо, заметив его смущение. - Ну давай, обними же меня! Мы же друзья, верно? - он ухмыльнулся и отчего-то уже чуть тише добавил. - Кол-кол-кол... - Ладно, ладно, - податливо согласился Америка и поспешно обнял Брагинского за плечи. - Вот ведь два дитя... - проворчал стоявший в толпе Англия. - Даже не представляют, как это выглядит со стороны. - Просто ты во всём видишь подтекст, бровастый изврат, - поддразнил его откуда-то со стороны Франция. - Уж кто бы говорил, ке-се-се-се! - зашёлся хохотом стоявший рядом с ним Пруссия. Толпа зашлась разговорами и криками. Россия поднялся на ноги и помог подняться Америке. Глаза его сверкали от радости. - Ты прощаешь меня? - спросил он ещё раз, сверля взглядом Альфреда. - Да и можно ли простить того, кто желал тебе смерти? Америка с улыбкой встретил его взгляд. - Того, кто желал кому-то смерти, простить нельзя, - просто ответил он. Он увидел, как радость померкла во взгляде России, так что тут же, широко улыбнувшись, добавил: - Но ты-то никогда не желал мне смерти Россия. - Что? - Брагинский выглядел растерянным. Альфред кивнул ему и, раскинув руки, снова прижал к себе Ивана. Ошарашенный Россия даже не знал, что на это и ответить. - Я знаю, ты делал это ради своих сестёр, - рассмеялся Америка. - Значит, из лучших побуждений. Да ты мой герой, Россия! Не знаю, решился бы я на такой поступок! - Но... - Что было в прошлом, то прошло, - очень серьёзно ответил Америка. - К тому же, я понял. Я просто всегда стремился быть похожим на тебя. Нет, даже лучше! Потому что ты по-своему крутой, Россия! - Значит, ты прощаешь меня, Америка? - улыбнулся Россия. - Of course! - фыркнул Альфред. - Тогда мне не о чем волноваться, - успокоился Брагинский. - Тот, кто когда-то заморозил мою душу, уже давно забыл про тот лёд. Он улыбнулся и обхватил своими широкими руками плечи Америки, так что тот сдавленно крякнул, когда последний воздух вышел вон из его лёгких. - Это, конечно, хорошо, но, может, хватит уже всех подряд души... обнимать, - проворчал Альфред, тщетно пытаясь вырваться из объятий Ивана. - Кол-кол-кол, - незамысловато ответил тот. Норвегия с улыбкой смотрел, как страны радостно болтают друг с другом. Финляндия и Швеция, стоя у самого бордюра, в стороне от общей суматохи, раздавали всем желающим мороженое - Дания, что-то восторженно вереща, вылизывал уже пятнадцатый фантик. Чуть в стороне от них на свежей, только-только вынырнувшей из-под снега травке сидели Венгрия и Пруссия - Хедервари, улыбаясь шире нализавшегося мяты кота, посвящала Байльшмидта в тонкости ПрАу-шных додзь. Пруссия, не догоняя, о чём идет речь, улыбался ей в ответ. Их лежащие на траве ладони сжимали друг друга. Рядом с Пруссией, будто бы его верный телохранитель, мрачной скалой стоял Германия - однако и он тоже улыбался, растроганно глядя на своего братца. На руке его весел Италия, что-то шумно вещавший не слушавшему его Людвигу. Ещё чуть дальше посреди тротуара ругались Англия и Франция - однако ругались они доброкачественно, как можно ругаться только пребывая в лучшем расположении духа. Судя по их растрёпанному виду, пару минут назад они не менее доброкачественно подрались, что лишь ещё больше повлияло на развитие в них позитивных настроений. До Норвегии долетали обрывки их ссоры: - Mon cher, ты серьёзно за меня волновался? Волновался ведь, когда увидел, что я умер? - Ни капельки не волновался! Хоть бы сдох, виносос проклятый! - Ух ты, неужели я попал в яблочко? - Говорю тебе, не волновался я! Надо мне за тебя волноваться! - Англия, милый, можешь так не кипятиться, не чайник. Старший братик Франция все равно всё про тебя знает~ За их разговором с любопытством следил Япония, уже приготовивший на случай всякий фотоаппарат. Китай болтался в толпе без дела, растроганно глядя, как зеленеют пучки травы, как свет солнца играет на крышах домов, как медленно плывут по небу лёгкие облачка. Подняв голову и зажмурив глаза от яркого света, он скинул с плеч плед, в котором грелся всё это время, и подставил лицо тёплым лучам. Канада и Кумадзиро куда-то пропали, хотя Норвегия был уверен, что они слоняются где-то поблизости. Россия и Америка о чём-то живо переговаривались между собой, Беларусь и Украина не отставали от своего брата ни на шаг. Рука Америки, ранее вывихнутая Брагинским, теперь была заботливо перевязана павлопосадским платком - не надо было долго думать, чтобы догадаться, кто ему его дал. Россия, улыбаясь, протягивал Америке договор о дружбе и сотрудничестве, подразумевающий возвращение России Аляски, введение безвизового режима, отмену торговой пошлины и т.д. - впрочем, написано в договоре всё было только на русском, и Америка не стал особо утруждать себя прочтением, решив оставить последствия для себя "приятным" сюрпризом. Вот Альфред занёс ручку над бумагой, готовясь поставить в нижнем правом углу свою подпись, но тут Норвегия откашлялся, привлекая внимание других государств и, убедившись, что все взгляды устремлены только на него, сделал шаг вперёд. - Спасибо вам за участие в моей игре, - повысив голос, произнёс он. - Прекрасно сыграно. Я рад, что моя игра принесла свои плоды. Увидев, что все страны в недоумении сверлят его глазами, Норвегия ухмыльнулся и продолжил: - Город, в котором вы находитесь - создан мною искусственно. Он - платформа на одной из норвежских гор. То бескрайнее поле, которое, по-вашему, окружает его - голограмма. Температура понижалась за счёт специальных установок, действовавших по принципу морозилки или, там, кондиционера. Жители города, которых вы встречали во время игры, - специальные актёры. За то, что они мне подыгрывали, они получают зарплату. Падальщики - просто робототехника, по сути дела, куклы, машинки на пульте управления. В клыке каждого падальщика - ампула со снотворным и баллон с красной краской. Так они имитировали ваши смерти. К слову, в снегу тоже было снотворное, так что... Норвегия увидел, как Венгрия, услышав его слова, поспешно осмотрела себя и согласно закивала, не найдя на своем теле ни одной царапины, помимо порезов на руках от осколков стекла, хоть весь её мундир и был покрыт красной коркой. Её примеру последовали Пруссия и Франция, но тоже не обнаружили на себе никаких повреждений. - И правда, когда я нашёл тела Венгрии и Пруссии, мне показалось, что они спят... - пробормотал Германия. - Угу, я ещё потроллил тебя, поговорив с тобой, - усмехнулся Пруссия. - Забавно, что тебе не показалось странным, что труп разговаривает. - Ну вот, а я думал это магия! - хлюпнул носом Франция. - И на кой чёрт я извинился перед Англией за то, что никогда не верил в его магические способности! - Моя магия, в отличие от этих ваших падальщиков, реальна! - возмутился Англия. - Я-то никого не подставляю псевдо-колдовством! - Значит, всё-таки, псевдо? - поймал его на слове Франция. - Ай-яй, Англия, как нехорошо! Не тратя времени даром, они кинулись колошматить друг друга. - Эй, ребята, прекратите! - крикнул им Норвегия. - Игра была нацелена на то, чтобы помирить и сдружить всех вас! Потому что, работая в одиночку, никто из вас ни за что бы её не выиграл! Эта игра должна была научить вас состраданию и взаимовыручке! И, пускай всё это было бутафорией, ваши чувства реальны! Однако всем уже было глубоко фиолетово до его "чувств". Россия бросил долгий, суровый взгляд на Америку - в руке его как бы по чистой случайности оказался водопроводный краник. Америка, добродушно улыбнувшись ему, порвал на кусочки договор "о дружбе и сотрудничестве". Венгрия с отвращением выдернула свою ладонь из ладони Пруссии - тот смотрел на неё с не меньшей злобой. Пару секунд - и асфальтовая площадка превратилась в шумное поле битвы. О взаимовыручке и сострадании можно было напрочь забыть... - Ну вот... - повесил голову Норвегия, с жалостью глядя на происходящее. - Чего ты расстраиваешься, Нор? - расхохотался подошедший к нему Дания. Под его глазом уже красовался фингал, а рукав одежды был порван. - Смотри, как всё хорошо закончилось! В конце концов, всё ведь как всегда - ничего не изменилось! Я бы гораздо больше волновался, если бы все так и остались этими, как их... друзьями. Это какое-то варварство, честно! Так ведь совсем не интересно! - Ладно, сам-то ты чего пришёл? - фыркнул Кетиль, раздражённо поглядывая на лыбящегося Хенрика. - Не, ну тебе, как зачинщику этого мероприятия, грех не накостылять! - засучивая рукава, улыбнулся Дания. - Что? - только и успело вырваться у Норвегии, прежде чем его схватили за шкирку и поволокли в гущу шумной битвы... *** Литва, широко зевнув, налил всем в кружки ещё немного чаю. - Россия сегодня какой-то странный, - вздохнул он, пододвигая чашку к Эстонии, который, как обычно, что-то быстро-быстро строчил на своём компьютере, не отрывая пристального взгляда от монитора - голубоватое сияние экрана отражалось в его очках. - Да и когда я ездил убираться к Америке, он тоже показался мне каким-то странным... Как думаете, ничего не произошло? Латвия, взяв чашку в руки, только пожал плечами. - Да, Финляндия что-то мне рассказывал, - протянул Эстония, затем снова углубившись в своё печатание. - Надеюсь, на нас это никак не скажется, - устало вздохнул Литва, ставя чайник на место. Он встрепенулся, когда в коридоре послышались спешные шаги. - Эй, Лит, там, типа, в почтовом ящике, тотально, такая штука! - на кухню, размахивая над головой каким-то конвертом, влетел Польша в розовой куртке. - Что-то важное, Польша? - поинтересовался Литва, глядя на конверт. - Нор, типа, тотально приглашает нас поучаствовать в конкурсе! - восторженно воскликнул Феликс. - Такая тотальная ерунда! Любое, типа, желание, всего за то, что каждый час температура будет понижаться на тотальные, блин, пять градусов! - Ну и? - Ничего не говори! Я уже там, типа, всех вас на участие записал! - Ну, мы согласны, - пожал плечами Эстония. Латвия и Литва согласно кивнули... Продолжение следует.... )