I go to seek the great perhaps

Голова буквально раскалывается от потребленного вчера алкоголя. Я с трудом вспоминаю, что делала вчера. Эрик. Мне не стыдно, что он подумает обо мне, я и так не на хорошем счету у него, так что хуже быть не может. В голове мелькает его лицо с синяком на полщеки. Я натягиваю одеяло выше. Не хочу идти никуда, не хочу видеть Эрика. Хочу просто лежать и бездействовать. Однако мы начинаем через час, а я еще не приняла душ. Нехотя я выбираюсь из теплой постели, надеваю халат, беру сменную одежду и направляюсь к душевым. Одна незамысловатая песня со вчерашнего вечера засела в моей голове, и я пытаюсь ее напевать. Можно сказать, это было единственным воспоминанием со вчерашнего вечера. Я снимаю одежду и вешаю на крючок рядом с полотенцем. Включаю воду. Капли смывают грязь и пот, придавая свежести.Пока я танцую под струями воды и пытаюсь повторить ноты песни, кто-то вошел в душевые. — Знаешь, а голосок у тебя лучше, чем тело, — до ужаса знакомый голос прерывает мой сольный концерт. Эрик. Что он здесь, черт возьми, забыл? Так, Кристина... Успокойся. Не показывай ему свой страх. — Господи, — я хватаюсь за полотенце и прикрываюсь, — Тебя не учили стучаться?! — Стучаться?! Особенно если учесть, что это общая душевая, — на лице Эрика победоносная ухмылка, от которой мне становится тошно. Я начинаю оборачивать полотенце вокруг себя, — Смущаешься? Помнится, вчера ты была куда храбрее. На секунду я смущаюсь от накативших воспоминаний, но тотчас беру себя в руки. Я не покажу ему ни смущения, ни страха. Я дам ему отпор. — Помнится, ты вчера был куда приятнее, — парирую я и выхожу из душевой кабины. Рука тянется за халатом. Эрик хмыкает и снимает свою футболку. Я уставилась на его мышцы, завороженная. Почему такое тело досталось такому говнюку? По всему ему торсу рассыпано огромное количество татуировок, которому я не могу дать объяснения. Он снимает штаны. — Так и будешь пялиться? — видимо, я слишком пристально смотрю на него, раз он заметил. Я театрально отвожу глаза. — Спинку не потереть? — хмыкаю я перед тем, как отвернуться и уйти. Смело смотрю ему глаза. Я знаю, что многим рискую, но, тем не менее, бросаю вызов. — Разве если есть желание, — он выдерживает мой взор, и я замечаю желтый синяк на его щеке. — Больно?, — я дотрагиваюсь пальцем до его лица, где у него синяк. Стоп... Я извиняюсь за то, что мечтала сделать с первого дня инициации? На мое удивление, Эрик не убирает мою руку, а лишь нагловато смотрит на меня. — Но... ты сделала то, что я тебе сказал, — ухмыляется инструктор, делая шаг назад, — Ты заставила меня слезть с себя. Я киваю в знак понимания, обхожу его и выбегаю из душевой. Каждая наша встреча - укол адреналина. Почти дохожу до спальни, как осознаю, что я забыла вещи в душевой. Чертов Эрик с его наглостью. Я открываю дверь и тихо, чтобы Эрик не услышал, подхожу к вешалке. Пока моя рука нащупывает мягкую ткань майки, я украдкой бросаю взгляд на силуэт моего инструктора. Он намывает голову и напевает мою мелодию. Сердце уходит в пятки. Я хватаю вещи и бегу что есть мочи, не заботясь о том, что меня могут услышать. Эрик напевал мою мелодию.

***

Спустя полчаса я вхожу в зал, где мы тренируемся. Эрик сидел на матах и читал книгу. Бьюсь об заклад, что это сборник с тысячей и одним советом, как изощренно убивать. Сегодня мне не приходится издавать кашель, чтобы он меня заметил. Он лениво опускает книгу до уровня носа, смотрит на мои руки и говорит: — Твои руки похожи на макаронины, — ах, очередной чудесный комплимент от Эрика, — Надо их подкачать. Ложись на тренажер и поднимай штангу. Меня задело его замечание, но в глубине души я понимаю, что он прав. Ведь Четыре говорил, что Эрик быстро вернет меня в нужную форму, но он не говорил, что это будет легким занятием. Подавив стон возмущения, я ложусь и начинаю поднимать штангу. Тяжелая. Наверняка Эрик постарался. — Ты поднимаешь неправильно, — за своими трудами я и не заметила, что парень отложил книгу и теперь просто смотрел на меня. Я отмечаю, что он не курит. — Иди да научи, — отрывисто возмущаюсь я, делая перерывы между словами. — А штаны в туалете снимать тоже научить? — и Эрик заливается от смеха. Как смешно. Я бы тоже посмеялась, если бы в руках у меня не было бы тяжеленного груза. — Как вообще можно чему-то научиться, если твой тренер - зверь, некогда пытающийся убить тебя? — выплевываю я, закипая от ярости. Видимо, мои слова его задели. Он хватает гантелю между моих рук и начинает давить на меня. Я сопротивляюсь, пищу, но силы постепенно покидают мои руки, и я медленно прекращаю сопротивляться. Но, к моему счастью, она не падает и не душит меня, рука Эрика удерживает ее в сантиметре от моего горла. — Ничего не хочешь сказать? — шипит парень, держа спортивный инвентарь, — Штанга-то чай тяжелая, знаешь ли. — Поверь, я-то знаю. Зря я ее, что ли, десять минут поднимала? — ухмыляюсь я, хотя сама дрожу от мысли о возможном падении гантели на мою шею. Так и оборвется моя прекрасная жизнь в качестве неофита Лихачества. — Тогда будь добра, заткнись и поднимай ее дальше, — Эрик медленно отпускает руки, поэтому я успеваю принять весь вес на себя. — А ты будь добр и помолчи, если не хочешь еще один синяк на лицо, — отвечаю я и продолжаю свое незатейливое занятие. Инструктор ушел в другую часть зала и принялся курить. Рано радовалась, Кристина. Эрик не будет Эриком, если не сделает какую-нибудь пакость. Я с трудом положила гантелю, встала с тренажера и вытерла пот со лба. Мой тренер тушит бычок о пол зала и говорит: — Ну метаешь ножи ты хорошо, дерешься тоже неплохо, — он дотронулся рукой до синяка, — Проверим, как стреляешь. — Как скажешь, — я закатываю глаза. Подхожу к столу, где лежали пистолеты. Я взяла один из них, зарядила. Встала в позу для стрельбы: ноги на ширине плеч, руки высоко подняла, прицелилась и выстрелила. Мимо. Прицелилась еще раз. Пуля даже и не думала лететь в центр мишени. Пытаюсь в третий раз. Делаю глубокий вдох прицеливаюсь, нажимаю на курок. Пуля влетела в край мишени. — Ты полностью и бесповоротно... безнадежна, — тут же последовал едкий комментарий Эрика. — Ну не всем же быть, как ты, — еле слышно я отвечаю ему. — Что ты вообще делаешь в Лихости? — жилка на его шее вздулась, — Перешла, наверное, чтобы родителям насолить. Я очень люблю своих родителей и никогда не хотела причинить им боль. Но перейдя в Лихость, они во мне разочаровались. Поэтому слова Эрика так задели меня. Я бы ответила ему какой-нибудь колкостью, например, что его голова чуточку непропорциональна, и он правильно сделал, уйдя из Эрудиции. Но я лишь поклонилась и сказала: — Спасибо за внимание. Я хотела непременно найти друзей, которые помогли бы мне забыть колкости Эрика. Я думаю, что Трис, Четыре и Уилл сейчас в Яме, потому что Юрайя хотел сегодня набить себе татуировку. В Яме каждый день полно народу, в не зависимости от времени. Мне приходиться долго вертеть головой в поисках друзей, пока я не нашла Трис в объятиях Четыре. Они такая милая пара, прекрасно дополняющая друг друга. Тут кто-то обнимает меня сзади за талию и утыкается лицом мне в шею. Я узнаю запах Уилла и разворачиваюсь, улыбаясь, он целует меня в щеку. — Эрик перестал тебя мучать? — послышался заботливый голос Четыре. — Я убежала от великого и ужасного. — Тогда мы можем погулять в полном составе, — Трис воодушевленно начала хлопать в ладоши. — Только не так как в прошлый раз, — Уилл заботливо посмотрел на меня. Я сжала его руку, мне нравится, что он заботится обо мне. Мои размышления прервал веселый голос Юрайи: — Ребята, это лучший день в моей жизни!