Серость твоих глаз...

Шатаясь по столице, Дик забрел в небольшую уютную таверну. Заведение было достаточно хорошим для отдыха, но не столь шикарным, чтобы там ошивались всякие, как выражался эр Август, «молодые дряни». Поэтому юноша очень рассчитывал на пару часов покоя за бокалом хорошего вина. Но, увы, мечты Повелителей Скал сбываются редко. Почти никогда. За одним столом сидел Эстебан Колиньяр. Как ни странно – без компании, только в обществе нескольких пустых бутылок кэналлийского. Он почти спал, опустив голову на руки. С первого взгляда было ясно, что оруженосец графа Килеана заливал горе «Черной Кровью» чуть ли не с самого утра и сейчас чувствует себя препаршиво. У Дика возникло предчувствие крупной пакости. С одной стороны, человек в таком состоянии – та еще находка для всякой мерзкой публики. Да так ему, этому навознику, и надо! С другой – оставлять бывшего однокорытника в беде нечестно и неблагородно, даже если этот «товарищ» полгода превращал твою жизнь в Закатное Пламя. «Помочь – эр Август нотациями замучит, не помочь – совесть загрызет». Поколебавшись немного, юноша решил, что эру Августу, если что, и соврать можно, а с совестью так просто не договоришься… - Что с тобой случилось? – спросил он, сев рядом за стол. – Эстебан, тебе помочь? - Нннннничего ннне слчилось. Иди к з-закатным тварям. Эстебан неловко дернулся, задев локтем какой-то небольшой предмет, глухо плюхнувшийся на пол. Записная книжица в элегантном переплете, с карандашом на тонкой цепочке. Дик уже давно мечтал о такой вещице – небось очень удобно для записи сонетов… Ну как можно так неаккуратно с такими вещами? Юноша наклонился. В чужие записи он не лез никогда. Но один листок выпал случайно, Дик поднял его и прочитал строчку: «Я запиваю серость глаз твоих отличным кэнналийским…». Далее было зачеркнуто. Стихи? Любопытство начинало не то что грызть, а есть поедом. «Да ладно, Эстебан и так слишком много выпил, ничего и не узнает», - примирил юноша любопытство и совесть и все-таки пролистал книжицу. «Лучше бы я этого не делал…» - мелькнула мысль, когда он прочел несколько стихов о безответной любви к некоему светловолосому и сероглазому красавцу, в посвящениях обозначенному как «Р.О.». А от одного особенно откровенного произведения, описывающего мечты о страстной ночи в объятиях любимого человека, захотелось просто напиться до зеленых ызаргов. Да, гайифские и гальтарские авторы стыдливостью тоже не страдали, но ЭТО… Дик покраснел по уши и дрожащими руками положил «сборник любовной лирики» обратно на стол. - Меньше знаешь, лучше спишь! – довольно четко произнес Эстебан, глядя на юношу с неожиданной осмысленностью. - Несчастная любовь? – с сочувствием спросил Дик. - Нннне твое дело… Хозяин, еще кэналлийского! - И мне! – Дик уже отчаялся решить проблему на трезвую голову. Опрокинув два бокала подряд, Повелитель Скал почувствовал необъяснимый подъем настроения. Мир был прекрасен, в прошлом не было ничего плохого, в будущем ждало только хорошее, и даже Колиньяр больше не казался сволочью. Несколько часов Ричард пил вино сам и доливал собеседнику, выслушивая душераздирающую исповедь о том, как это паршиво – любить без взаимности. Чуть позже Эстебан попытался спеть, но четко вышла только фраза: «Ведь тот, кого я вижу – не вы, а если так, мне, в общем, всё равно». А после предложения выпить на брудершафт и неуклюжей попытки поцелуя Дик протрезвел и понял: всё, пора домой. Домой – он имел в виду, в особняк Алвы. Ну не к Килеану же тащить это «чудо». Тем более от Килеана еще через весь город к себе добираться, это уж слишком. А эр Рокэ всё равно уехал пить к Савиньякам…. Слава Леворукому, услышав слова «эр» и «домой», Эстебан быстро пришел в сознание, и даже смог идти, правда, не без помощи Дика. А тот шипел и ругался, понимая, что убирать загребущую лапку нахала со своей талии – немного рискованно. …Утром Дик проснулся от тычка локтем в бок. - Окделл, а ну быстро признавайся – у нас с тобой вчера что-то было или нет? Раскалывающаяся от боли голова, ноющее тело (на которое кое-кто не в меру наглый вчера просто свалился и заснул) и чувство что во рту как три тыщщи закатных тварей ночевали – всё это доброте и благородству не способствовало никак. - Многое было! – ехидно протянул Дик и по памяти процитировал особенно запомнившийся отрывок из стихотворного описания страстной ночи. - Закатные твар-ри… Первый раз с любимым человеком – а я и не помню ничего! Значит, нам надо это срочно повторить. Заодно плотская любовь похмелье лечит. «Ну зачем, зачем я ляпнул, что у нас что-то было?! Вот уж точно, язык мой враг мой» - подумал юноша. Впрочем, долго маяться угрызениями совести Эстебан ему не дал времени.