Инетная любовь

      Трам - пам - пам - дзынь - бам - бам - дзынь - бум - бум - бум - этот хаос звуков издавал мой маленький омежка, сидя за барабанной установкой друга и своей хренача погремушкой по малому барабану, бас-барабану, крэшам и том-тому, до которого еле дотягивался, но тот своим звуком видимо понравился Сашке больше всего. Я умилялся над ним, а друзья подшучивали над Леном, мол если он захочет уйти, то у нас уже есть запасной ударник. Лен улыбался во все тридцать два и присев на корточки, показывал ребенку, как нужно отбивать на малом барабане, однако у дитяти был свой собственный толкователь. Поняв, что все его уроки - это слова на ветер, Лен махнул рукой и пошел пить кофе. Когда же ребятенку надоело стучать по "бочке", он перешел в контрнаступление к моей басухе, но увидев что на гитаре у Мэл струн больше, стал клянчить электро. В этот момент мы поняли, что репетиции у нас точно не будет. Звонкие дзынькающие звуки до мурашек пробивали кожу, но нас больше беспокоило то, чтобы Сашка не порезал пальчик или ладошку о струну, как когда-то его папа, расхреначив ладонь в кровь и проходив с перевязками больше месяца. Подергав за струны, сына устал и закатил нам оперное выступление с переходами на высокое сопрано, просясь в кроватку. Дома мы были через двадцать минут, и уже через сорок - ребенок спокойно пускал слюни во сне, перед этим плотно покушав. А я и Гордон вернулись к репетиции.       За два часа мы отыграли все партии, собрав вокруг всех подростков из нашего ДК, которые там присутствовали. Также на нашу репетицию пришла посмотреть группа Мистерия - вечный наш соперник. Впрочем с их вокалистом нас связывала не только кровная вражда между коллективами, а более тонкие грани. Люцифиус и Мэрлин всегда соперничали, начиная еще с первого курса в Гуманитарной Академии, а до этого еще и в лицее. Чтобы не отставать от своего оппонента в знании немецкого языка, Люцифиус сдавал экзамен DaF в Москве в Гете-Институте благодаря чему перевелся учиться в Германию, а сейчас выкроив чуть свободного времени, прилетел на Родину к своей группе. Впрочем не сомневаюсь, что и в Германии он обзавелся собственным музыкальным коллективом.       Никогда не пробовал сдать экзамен DaF, хотя Мэрлин уверен, что у меня будут высокие баллы, а с моей любовью к учебе, я могу получить достойное образование и в его стране. Всегда мечтал поехать в Германию, просто горел жаждой увидеть Берлин, Бремен, Лейпциг, посетить кафедральный собор и побывать в музее посвященным ВОВ. Однако сам Стренс почему-то больше всего уважал Кельн. Не знаю почему именно этот город вспорол его сознание, меня же привлекал Лейпциг. Мы часто спорили с Мэрлином о этих городах. Он раздув грудь утверждал, что Кельн - это памятник войны, который полностью разбомбили во Вторую Мировую, оставив не тронутым лишь Кельнский Собор, а я заступался за Лейпциг, утверждая, что это самый творческий город, ведь только там жили Бах, Гете (который именно в этом городе написал большинство глав к своему произведению Фауст), Мендельсон, Шумен, Вагнер. Именно в этом городе были потрясающие театры, первоклассные оперные и музыкальные концерты, а еще это место рождения Билла и Тома Каулитцев. Лейпциг - самый большой город Восточной Германии, относящийся к землям Саксонии. О нем я могу говорить вечно, также как и Мэрлин о Кельне... И лишь Гордон театрально закатывал глаза, показывая нам, что лучше Сатурна нету. И имеет в виду он не мертвую планету, а город в Румынии. Сатурн находится в сорока двух километрах от Костанции и в одном километре от Мангалии - это самый известный румынский курорт. И точно также, как мы спорим с Мэрлином о Лейпциге и Кельне, Гордон спорил с нами о Сатурне. Те, кто находился в этот момент рядом не понимали наших пристрастий, мечтая поехать в Турцию, на Кипр, в Грецию, Египет - в общем во все страны с антисанитарией и различными заболеваниями в виде малярии и прочим букетом. Будто бы и в России приезжих из этих стран мало. Скоро местами поменяемся: они к нам, мы к ним. Бред какой-то. Мы же предпочитали более развитые страны, такие, как Германия, Австрия, Венгрия, Франция, Венеция, Винница и тому подобное, а вместо всеми мечтаемых Карибских или же Мальдивских островов хотели побывать на Азове или Байкале. Собственно говоря, наша матушка Россия была столь же прекрасна, как и любой немецкий город, возьмем хоть Бийск, Воронеж, Липецк, Ростов, Уссурийск, Тамбов, Москву (которую лично я недолюбливаю) и необычно прекрасный город Санкт-Петербург.       Вечером я по привычке залез на сайт в поисках друга. Райдер светился оранжевым маячком, заставляя меня улыбаться. Понимая, что мне утром на работу, я все же накатал ему наше избитое приветствие с романтическим настроем. Все же разговор о Германии всегда навевал на меня самые приятные чувства, а после еще долго оставлял сладковатое послевкусие, я любил Германию также, как люблю Россию.       Дэн ответил быстро и с улыбкой, подняв тем самым мое настроение выше крыши и я полез на его страницу. Там стоял статус:       " Вы говорите, что омеги слабый пол? Тогда посмотрите на то, как они закрывают дверь маршрутки." Конечно под его статусом снова собрались коммы, которые меня заинтересовали. Вообще меня интересовало абсолютно все, что касалось этого альфы. Читая с самого начала, наткнулся на его разговор с одноклассниками омегами, которые обсуждали то, кто лучше: омеги рыженькие, беленькие или черненькие. Понятное дело меня это заинтересовало в двойне и я влез в их "милую" беседу. Только меня не интересовал сам спор, меня интересовало то, какие омеги ему нравятся. На что он буркнул, что ему нравятся омеги противоположные мне. А вот это обидно! Не знаю какой клоп меня укусил, но видимо я записался в мазохисты и опять задал вопрос: а с каким цветом волос. На что Райдер ответил: лысые. Я поперхнулся чаем, не зная то ли мне еще больше огорчиться, то ли рассмеяться, но больше я этот вопрос не поднимал. Лишь перед сном встал перед зеркалом, окидывая себя взглядом. Ничего необычного: по прежнему длинные волнистые волосы, которые я мечтаю обрезать, но ни как не доходят руки, черным подведенные глаза, светлые тени, длинные ресницы, бледная кожа и тонкая талия. Если ему нравятся мои противоположности то это, что толстые что ли и белые? Фу! Не, быть такого не может. Может рыжие?       Так я и уснул с головной болью, забыв и про Сатурн вместе с Румынией, и про Кельн, и про свой любимый Лейпциг...