Nightmare

I’m living in a terrible nightmare Just wake me from this terrible nightmare

Вокруг была только темнота. Холодная и липкая, как кисель. Она окутывала его, как одеяло, и давила, как камень. Он не помнил ничего - даже того, кем он был. Хоть он и был во мраке, но страха почему-то не чувствовал. Вытянул руку, пытаясь рассмотреть хотя бы свои ногти - тщетно. Попытался принюхаться, но запахов не почувствовал. Даже было тяжело понять - холодно ему или жарко, потому что в эту секунду понятия температура для него не существовало. В какое-то мгновение все поменялось. Он даже не понял, что это было - то ли ветер, то ли взрывная волна. Мир вокруг закружился бешеным темпом, тьма начала рассеиваться. Без особого желания он разомкнул глаза. Первым, что он почувствовал, был холод - дикий, собачий холодина, что подобно той темени, давил на него со всех сторон, будто парень был одет в одежду, сотканную изо льда. Располагался он на земле, в каком-то тоннеле, который напоминал дорогу под горой. С одной стороны проход был засыпан камнями, а с другой тянулся дальше и скрывался за поворотом. Под стенами тоннеля валялись кучи мусора и множество перевернутых машин, а местами огрызки горной породы и земли. В воздухе стоял тошнотворный коктейль вони: свалка, нечищеный туалет и даже вонь разлагающихся трупов. Состояние юноши было не намного лучше. Кроме холода он не чувствовал ничего, даже хоть малейшей зубной боли. В его голове не было воспоминаний, разве только то, что он думает сейчас. Собираясь с силами, он попытался позвать кого-то. Крик получился, мягко говоря и грубо выражаясь, не совсем человеческим и больше напоминал рык какого-то животного. От этого ему стало совсем не по себе. Пошатываясь, он поднялся, но тут же завалился на бок - так сильно его штормило. Про себя он отметил, что мог бы хорошенько стукнуться, но этого не произошло, и он повторил попытку. Уже лучше. Шаркая ногами, побрел вперед. Завернув за угол, парень увидел выход. Снаружи стояли сумерки - судя по всему, солнце недавно зашло за горизонт. На выходе стояло несколько машин, и перекрывали выход. Почти у всех отсутствовали окна. Недолго думая, парень бросился вперед. К его большому удивлению, бежал он на удивление быстро, большими прыжками. А что более всего радовало, так это то, что его не шатает, как пьяного придурка. В несколько прыжков оказался возле машин. Резким движением вывернул на себя зеркало. Проржавелый металл легко поддается и с мясом отрывается от общей кучи металлолома, а парень оборачивает его к себе. С жалобным писком звякнул об землю кусок стекла, в разные стороны полетели осколки. Пораженный парень зажал рот ладонью, но тут же ее отдернул. Рука больше не напоминала руку: пальцы были скрюченными, как крюки, а прямо посередине ладони зияла огромная дыра, с которой торчало нечто подобное на щупальце. Аналогичная ситуации была и с другой рукой. Этот кошмар был покрыт жуткими рубцами и кровоподтеками, местами не было кожи, будто кто-то ее вырвал до мяса. Парень посмотрел ниже. Одежда была на нем разорвана в клочья, в некоторых местах совсем отсутствовала. На ногах не было настолько ужасной картины, но кожа была неестественно серой, как у трупа, а колени согнутые, как у какого-то зверя. Тяжело дыша, он таки решился опять взглянуть на себя в зеркало. Подняв его, он заглянул в разбитую стекляшку. На него смотрело чудовище, что лишь отдаленно напоминало человека. Глаза были холодными и неживыми, больше напоминали печеные яблоки, с красными прожилками вен; кожа лица была покрыта такими же страшными рубцами, как и руки; там, где должны были быть губы, осталось только мясо, что уже начало разлагаться; на месте волос светилось много шишек, из которых просматривалось нечто серо-красное. У него больше не хватило сил рассматривать чудище, которым он стал. От отчаяния опять издал тот душераздирающий вопль и швырнул несчастную стекляшку куда-то за машину. Оттуда послышался жалобный вскрик и невнятное мычание. Но у парня не было ни сил, ни желания смотреть, в кого он попал. Шлепнувшись наземь, он скрючился в уголке между двух машин и, раздумывая о своей жалкой участи, отрубался, опять провалившись в темноту.