Шутов хоронят за оградой

- Он рехнулся. Рехнулся. - Шизуо, ну зачем же ты так? Может, просто перенервничал? - Больше месяца он на арене не нервничал, даже когда в него с моей подачи реквизит летел. А тут вдруг во время собственного отточенного до совершенства номера решил поволноваться? Да так, что сознание от нервов потерял! - Может, просто непредвиденная паника? Такое, говорят, иногда бывает. - И от этого ему вдруг захотелось свести счеты с жизнью прямо на сцене? Шинра закатил глаза. - Да с чего ты взял, что это действительно была попытка суицида? Такие, как Орихара не ищут подобных путей. По крайней мере, мне так кажется. - Кажется ему, - фыркнул Шизуо, затушив сигарету о стенку ближайшего трейлера. Наверное, это уже двадцатая за сегодняшний вечер. Чертова вошь, из-за нее он скоро заработает серьезные проблемы с легкими и нервной системой. – Да ни один психолог не разберет, что надо и чего хочется этому существу. Разве что, может быть, Фрейд, но он не дожил до Орихары. - И что ты теперь планируешь делать? – повернул вопрос немного по-другому шатен. – Попытаешься разобраться в суицидных наклонностях Изаи? - Это, скорее всего, бесполезно. - Но ты попробуешь? - Попробую. Все-таки это было в каком-то смысле интересно. Как ни крути, а Шинра прав, самоубийства не свойственны таким, как Орихара. Либо это какая-то его очередная непонятная задумка, либо должно было произойти что-то очень и очень серьезное, что совершенно выбило у Изаи почву из-под ног. Уже сам факт существования подобного явления вызывал интерес. Кроме того, Шизуо теперь еще больше интересовал вопрос о вчерашней блошиной проделке. Так это что, последнее желание? Нестандартно. Какого черта эта изворотливая тварь полезла перед смертью в его, Хэйваджимы, постель, да и вообще решила расстаться с жизнью? Шизуо не знал. Но твердо решил выяснить, приложив все свое привычное упорство. А вскоре его интерес к Изае, и так возрастающий в геометрической прогрессии, подогрели еще два весьма любопытных события.

***

- Хэйваджима Шизуо? Блондин нехотя повернулся на зов, готовый было отправить куда подальше этого человека. За этот безумный вечер к нему подходили и подбегали множество людей, как из труппы, так и зрителей, все, в основном, с вопросами об Орихаре. На вопрос, почему все лезут именно к нему с расспросами о несносном насекомом, всегда отвечали что-то вроде: «Ты же больше всех с ним общаешься». Как ни обидно, но это было правдой, большего интереса блоха, к сожалению, никому не уделяла. - В чем дело? - Достали с расспросами, да? Хэйваджима чуть склонил голову, рассматривая незнакомца. На кого-то тот был похож. - Я Сигэн Кишитани, отец Шинры, тот самый великий и ужасный зверененавистник. Он ведь так обо мне отзывается? - Ну, не столь красочно и не так грубо. Кстати, где он сейчас скрывается, я не в курсе. - Это меня не интересует, - отмахнулся новый знакомый, - успокоится, перебесится – придет. Мы это уже проходили, так что о сыне я не переживаю. Как это не прискорбно, но меня также интересует личность, расспросы о которой сегодня отравляют вам жизнь. Блондин раздраженно хмыкнул, выпуская в воздух струйку сизого дыма, практически неразличимого в непроглядном ночном пространстве. - Тогда с чего вы взяли, что я отвечу на ваши вопросы? - Потому, что они были бы не очень приятны самому Орихаре. А вы с ним, насколько мне известно, не в самых теплых отношениях. - Допустим, - Шизуо затушил сигарету ногой, чувствуя, как позвоночник старается выпрямиться от пронизавшего тело напряжения. Последнее время все, что связано с фокусником, приносит сплошные проблемы. – И что же вы хотите знать? - Дело в том, - начал Сигэн, не отрывая от Хэйваджимы пристального и чуть лукавого взгляда, - что мы знакомы с этим молодым человеком. И знакомство наше приятным не назовешь. Шинра, скорее всего, не рассказывал, но помимо дрессировки я также увлекаюсь эзотерикой. Был определенный период, когда я питал особый интерес к картам Таро, и вот тогда мне попалась одна замечательная и довольно редкая колода. А Изае, видимо, она очень уж приглянулась… - Он украл у вас Таро? Зачем? - Говорю же, наверное, приглянулись они ему. Орихара Изая всегда старается получить то, что хочет, вот и тогда он своим принципам не изменил. Но сложилась довольно интересная ситуация: колода вернулась ко мне, не то потерял он ее, не то намеренно оставил. Все карты на месте, кроме одной. Дальше можно было не слушать. Шизуо тут же догадался, о чем идет речь. - Шут, нулевой Аркан. Возможно, Изая углядел в нем определенное сходство с собой. Но карта эта до сих пор у него. Наверное. - А от меня вы что хотите? Собеседник развел руками. - Наверное, это прозвучит уже в тысячный раз за сегодня, но с вами он больше всего общался. Возможно, что-то вам да известно о местонахождении Шута? Хэйваджима призадумался. Собственно, а что ему мешает отдать карту? Вряд ли от потери одного единственного Аркана блоха помрет. С другой стороны, чем-то эта карта ему дорога, важна, раз уж Изая оставил ее себе. Отдавать или не стоит? И кто знает, как повернулась бы в тот момент судьба Изаи, если бы не некая аномальная связь, образовавшаяся между этими двумя. Прошедшей ночью они ее знатно укрепили, так что сейчас, когда Шизуо задумался о том, чем это все может обернуться для Орихары, частичка Изаи, которая всегда оставалась в своем Аркане, очнулась и забила тревогу. Вот тогда-то блондин и ощутил вибрацию. Шут в его нагрудном кармане странно нагрелся и запульсировал, словно под одеждой засело чье-то маленькое сердце. Как будто к большой и сильной груди Шизуо боязливо жалось маленькое, напуганное существо, звереныш, который очень чего-то опасается. Хэйваджима оценил получившееся положение, вспомнил слова Шинры о кнуте и прянике, и что преобладает и решился. - Нет. Эта мелкая тварь бережет свои атрибуты как зеницу ока. И уж тем более, не рассказывает объекту собственной ненависти о том, где он хранит ворованные вещи. - Жаль, - не верит. Не верит ни единому слову, включая отрывок про ненависть. – Ну что ж, тогда я пойду, все-таки займусь поисками блудного сына. Что-то он больно долго от меня скрывается. Может он мне что о Шуте расскажет. И только когда новый знакомый удалился, Шизуо вдруг задался вопросом: последнее предложение касалось Аркана или непосредственно Орихары?

***

- Спишь? Шизуо устало хлопнул многострадальной дверью, защелкнул нехитрый замок, который, в принципе, был здесь совершенно не нужен, и бросил тяжелый взгляд на мирно спящего в его постели Орихару Изаю. Когда фокусник свалился без сознания прямо на арене, едва не попав под поток собственных лезвий, наученные Саймоном униформисты не растерялись и просто выполнили свою работу, забрав со сцены реквизит, а заодно и самого Изаю. И пока Том успокаивал публику, напоминая, что циркачи тоже люди и имеют проблемы со здоровьем и возможность переволноваться, а остальные артисты старались правильно перестроить порядок выступления, Шизуо, которого обморок Орихары освободил от единственного номера, поспешно сгреб блоху в охапку и ретировался из шатра. Так что несносное существо, сейчас на удивление мирное, теперь отсыпалось в его, Шизуо, комнате. Хотя, отсыпалось, возможно, не то слово. Скорее, восстанавливалось и приходило в себя. Изае было плохо, что, в общем, не удивительно, не так-то легко стоять под пулями (лезвиями) и ждать, пока тебя порвет на кусочки. Ему было очень тяжело это выдержать, это Шизуо понял, когда невзначай провел рукой по совершенно мокрой спине и заметил не разгладившиеся в беспамятстве морщинки на лбу. Но опять же, было непонятно, с чего вдруг такое страстное рвение лишить себя жизни. Чтобы получить ответ на этот вопрос оставалось только ждать, когда это недоразумение придет в себя и хорошенько его встряхнуть, чтобы, наконец, перестал мутить и выложил все начистоту. К тому же, вскоре вопросов прибавилось. В дверь постучали. Робко, нерешительно, три осторожных стука. Шизуо, приготовившись к очередному расспросу, тихо взвыл, обещая несчастному долгую и мучительную кончину, и отпер дверь. - Это вы - Хэйваджима Шизуо? – спокойно и совершенно бесстрашно поинтересовалась девочка лет десяти. - Допустим. - Это вам, просили передать, - курьер протянула ему увесистый сверток. - Что это? – блондин недоуменно вскинул брови. Девчонка передернула плечами. - Понятия не имею. Просто попросили вам отдать после представления. - Кто именно? - Парень какой-то. Невысокий, темноволосый. Худенький такой. «Который сейчас лежит у вас на кровати» - закончил за нее Хэйваджима. Отблагодарив курьера и выдав ему чаевые конфетами, Шизуо снова скрылся в своем убежище. - Посмотрим, что это за прощальный подарок от блохи. Что это ты мне приготовило, чудовище? – мимоходом поинтересовался блондин, распаковывая «посылку». Вариантов, что же там внутри, было около тысячи, и все равновероятны. Но Изая, как всегда, удивил. В «посылке» оказался целый набор вырезок из криминальных хроник, газет и множество статей про убийства. Кажется, большей части жертв, если не всем, перерезали горло. Никакой записки или другого пояснения к орихаровскому «наследству» не прилагалось. Впрочем, никаких объяснений, что от него хотели, не потребовалось, когда Шизуо внимательнее рассмотрел лежащую сверху статью. Хотя вопросов только прибавилось. Со старой, уже чуть пожелтевшей газетной страницы кричал набранный крупными жирными буквами заголовок: «Зверское убийство семьи Орихара. Виновные все еще не найдены»