Шутов хоронят за оградой

- Он меня пугает. - Чего так? Селти, милая моя, чего ты так переживаешь из-за этого Дурова? Ну, влюбился мальчик, тем более, его выбор небезоснователен. Шинра у нас милый, добрый, не агрессивный. Чудаковатый малость, это да, есть такое. Но в остальном - милейшее существо, меня лично иногда так и тянет почесать его за ушком. - А вот меня пока что не тянет. Как думаешь, это пройдет? - Сомневаюсь. Такую пылкую любовь в нем раньше разжигали только животные. - Шизу-чан, не подкрадывайся так! – наигранно испугался-возмутился Изая. – Меня чуть удар не хватил! Блондин хмуро усмехнулся. - Единственный удар, который может тебя настигнуть, это моего производства и по голове. Для остальных ты недосягаем. Орихара вернул ему усмешку: - Для твоих я тоже недосягаем. - Дети, не ссорьтесь, - поспешно вмешалась Селти, пока мелкая словесная перепалка не переросла в очередной крупный погром. – Лучше подскажите, что мне с вашим дрессировщиком делать? - Понять, принять и полюбить, - проинструктировал берейтора* Хэйваджима. – Потому что он не отступится, пока все три пункта не будут выполнены. Учти, наш Шинра отличается ангельским терпением, иначе просто не смог бы работать с животными. Кстати, о нем и о животных. Вам не пора за лошадьми? Животные скоро прибудут и надо бы их встретить. - Ох, конечно, лошади, - девушка всплеснула руками, ругая себя за забывчивость. – Действительно, пора бежать, так что я вынуждена откланяться. Изая, не наломай дров до начала представления, Шизуо, постарайся его не убить. - Да уж постараюсь, - проворчал блондин, глядя в спину стремительно удаляющейся Селти, - а хотелось бы. - И что я опять сделал? – заныл фокусник тоном школьника, который выслушивает очередное родительское наставление о хорошей учебе и правильном поведении. – Устроил конец света, спровоцировал атаку инопланетян или просто не пожелал тебе доброго утра? Хотя последнее из области фантастики, я о таком никогда не забываю. - Ты с сестрами поговорил? - начал Шизуо, уже предугадывая последующий ответ, выражение лица и аргументы брюнета. Орихара скорчил мину, словно его спросили о чем-то раздражающем и неприятном. Хотя, кто любит воспитательные беседы вести? - Ну, я как-то забегался, а потом мы с тобой…. - По твоей инициативе, между прочим. Специально, что ли, искушаешь, чтобы разговор отложить. Ты учти, если что, то и я могу с ними побеседовать…. - Не надо, - предупредительно поднял ладони брюнет, продумывая пути к отступлению и переходу на другую тему. Но если дело касалось брата, то Шизуо бывал крайне настойчив. – Шизу-чан, ну что плохого в том, чтобы наши семьи стали ближе друг к другу? - Меру надо знать! У каждого человека есть свое личное пространство, которое окружающим запрещается пересекать. А твои сестрицы Касуке жить не дают, он уже не знает, куда от них деваться. Блоха, учти, не уймешь девчонок, брат переедет ко мне, под защиту. Фокусник в ответ на такое заявление обиженно надул губы и состроил крайне возмущенное личико. - Во-первых, не к тебе, раз на то пошло, а к нам. А во-вторых, по-моему, мы будем мешать ему спать. Хотя, с его беспристрастностью, думаю, он нас даже не заметит. - Конечно не заметит, потому что пока не прекратятся эти нападки твоей семьи на мою, ничего у нас не будет. Всем троим надо высыпаться, а Касуке тем более. - Под гримом синяков не заметят! - Зато в игре заметят явный упадок сил и недомогание. Так что либо проводи с Майру и Курури беседу, либо ночевать будешь отдельно. Изая хитро улыбнулся. - Так мест нет, все занято из-за пополнения циркового состава. В моем трейлере сейчас проживает Анри-чан, так что мне спать негде. Шизу-чан, ты же не выставишь свою любимую блоху ночевать на улицу? - Причем тут улица? Вали в свое межмировое пространство. - Так там уже есть новый жилец. - Вали в соседнюю комнату. Кстати, а ты не собираешься когда-нибудь жильца проведать? Орихара кивнул, довольно ухмыльнулся и прикрыл глаза, словно воображая себе что-то очень сердцу приятное. - Когда-нибудь, несомненно, проведаю. Наверное, через месяц-полтора, когда он немного остынет и перебесится. - А он там не свихнется? - А мне какое дело? Ой, Шизу, да что ему сделается? Этот гад еще живучее меня, и не такое стерпит. Тибетские ламы же как-то проходят это свое испытание. Говорят, некоторые сидят в темноте годами. А вот что может вынести и перетерпеть эта тварь, мне еще предстоит узнать. Хэйваджима невольно поморщился. - Не делай больше такое кровожадное лицо. Смотрится, знаешь ли, не очень. - Так я ж подлый кровосос, мне полагается! - А если ты меня укусишь, я буду пить кровь и жить вечно? - Можем проверить, - стрельнул глазками Орихара, - прямо сейчас. - До вечера дотерпи, несносное существо!

***

- Не хочу больше терпеть! Орихара, с присущим ему энтузиазмом и не пойми откуда взявшимися в конце дня силами затащил Шизуо в палатку с реквизитом и декорациями. - Вот уж настойчивая блоха, - прошипел блондин, на секунду отрываясь от тонкой бледной шеи. Иногда - именно в такие моменты, когда в шатре собиралась куча народу, и весь цирк был как на иголках перед выступлением, а они тут преспокойно совокупляются в очередном темному углу - Шизуо казалось, что Зигмунд Фрейд был прав. Человек, по Фрейду - это, прежде всего эротическое существо, управляемое бессознательными инстинктами. В это время они оба – совершенно бессознательные, безответственные, опьяненные собственными животными инстинктами существа. И именно то самое либидо движет Шизуо, когда он стягивает с Орихары водолазку, едва не разрывая несчастный элемент одежды напополам, и принимается зацеловывать грудь и кусать маленькие розовые бусинки сосков. Брюнет довольно прикрывает глаза и тихо млеет, упираясь затылком и лопатками в какой-то ящик. Плохо обработанное дерево неприятно царапает кожу, отчего Изая изредка шипит, пытаясь устроиться поудобнее. Но Хэйваджима довольно быстро отвлекает его, когда заканчивает с грудью и переходит к животу, исследуя косую и прямую мышцы. Сильные пальцы, которые с легкостью могут погнуть толстенный столб или железнодорожные рельсы, сейчас на удивление осторожно обхватывают поясницу Орихары, при этом все равно оставляя синяки. Сколько бы это не продолжалось, а ему все еще трудно привыкнуть к такой бурной половой жизни и к ощущению, что в любой момент их могут застать во всей красе. Поэтому блондин и нервничает, невольно сильнее сжимая в объятиях желанное тело. Изая же полностью ему отдается, стараясь не вмешиваться, хотя он привык лезть везде и всегда. Но тут нечто особенное, тут надо пойти на уступки и повести себя не так. Поэтому в вопросах секса он старается полностью довериться Шизуо, зная, что тот сделает все как надо. Теперь ему не требуется даже подзарядка энергиями Шута, которые в тот самый первый раз и толкнули Хэйваджиму навстречу новому и малопонятному. Тогда – новому и малопонятному. Ощутив на коже гуляющий вдоль паховой связки язык, фокусник невольно дергается и чуть закусывает губу. На этом месте всегда немного щекотно, но и приятно, приятно так, то в глазах рябить начинает. Главное, знать нужную величину силы стимула и правильно оглаживать чувствительные участки. Изая поднимает голову, видит прямо перед собой выход из палатки и представляет, какая улетная будет картина, если сейчас кто-то войдет. А ведь теперь вероятность данного события гораздо выше, чем пару недель назад. В труппе существенное пополнение – часть магической колоды, обретя свободу, изъявила желание поработать в одном коллективе со своими спасителями, благо, таланты действительно были у многих. Чего стоит одна только Анри! Мало кто сейчас может похвастаться наличием в труппе глотателя мечей. Точнее, одного меча, но это уже детали. Впрочем, никто из новеньких не войдет – ощущая энергию Изаи, все будут обходить их пристанище десятой дорогой. Орихара невольно приподнимается, опираясь на плечи Шизуо, когда тот начинает растягивать его и практически повисает на партнере, касаясь пола только кончиками пальцев ног. А когда в него входят Изая буквально взбирается, почти запрыгивает на блондина, обхватывая его руками за плечи и ногами за талию. Он держится крепко, так крепко, как только может, хватаясь за сильные мускулистые плечи как за последнюю надежду, как хватался за Шизуо, находясь на грани едва ли не полного отчаянья. Кончают они практически одновременно, с разницей лишь в полторы секунды. Изая снова повисает на Хэйваджиме, теперь едва удерживаясь. Пальцы не слушаются, соскальзывают с влажной от пота кожи и выпирающих мышц и только руки блондина удерживают Шута в воздухе. Шизуо – надежная опора и защита. Он не уронит, не даст в обиду, думает Орихара, вдыхая запах чужой разгоряченной кожи и взмокших волос. Дальше они наскоро приведут себя в порядок и отправятся на сцену, ведь их номер буквально через пять минут. Они всегда приходят в самый последний момент. И все знают почему, но молчат, и только Эрика радостно хлопает в ладоши, едва не визжа от счастья, и радостно хихикает в стороне с сестрами Орихара, которые тоже рады налаживанию у их вредного братца личной жизни. А ближе к ночи, когда все циркачи, уставшие, но довольные собой и представлением, разойдутся по трейлерам, будет выполнен еще один недавно образовавшийся ритуал. Каждый вечер, снимая привычную униформу бармена, Шизуо вынимает из нагрудного кармана карту Таро под номером ноль и демонстративно кладет ее на стол. Изая наблюдает за этим действом, а затем делает большие просящие глаза и подзывает блондина прилечь рядом. Этот момент, казалось бы, лишний, но Хэйваджима упорно поддерживает для Изаи эту иллюзию свободы. Именно иллюзию, потому что Шут уже давно крепко привязан к нему, закован в кандалы, удерживающие лучше любой магии, причем одетые добровольно. Орихара понимает: никто не держит его здесь. И оттого только сильнее хочет остаться.