Сокровище

На Лейден опустилась ночь, прохлада которой слегка охладила раны Даниэля, судя по тому, что он уснул и просыпаться пока не думал. Марк подошел к окну, выглянул, окинул взглядом город, затем усмехнулся и отвернулся от этих огней, мерцающих и перемещающихся. Они ничем не могли помочь сегодня. Марк налил себе коньяка, сел в кресло. — Все не спишь? — хрипловатый голос Даниэля прозвучал внезапно. — Спи, — неловко пробормотал Марк. — Я пока подумаю… — О чем? — Даниэль сел на кровати, чуть поморщившись, обнял колени руками. — О чем ты думаешь? — Как сделать так, чтобы ты снова начал улыбаться. И где взять денег, чтобы выкупить твоего брата из плена. Даниэль попробовал улыбнуться, но ничего не получилось. Губы не желали складываться даже в простую ухмылку. Марк отставил бокал, подошел, сел на край кровати: — Я обязательно что-нибудь придумаю, слышишь? — Я не должен был ему позволять отправляться туда, на границу. — Ты был ранен. Даниэль уткнулся горячим лбом в плечо Марку: — Я не должен был, понимаешь? Все равно, не должен. И не должен был с ним ссориться из-за этого идиотского проигрыша. Насмешка судьбы — я разругался с братом из-за ста золотых, а теперь ищу сто тысяч. Марк осторожно обнял его, стараясь не тревожить повязку: — Вы встретитесь. Не вини себя, он сам попался в плен. И он жив, а деньги мы найдем. Это не такая уж и большая сумма. Даниэль покачал головой: — Для меня она неподъемна, Марк. Почему они запросили столько, когда баронов выкупают за двадцать тысяч? А простого солдата… — голос снова сорвался. — Я найду эти деньги, обещаю. Мое поместье можно заложить за семьдесят. Это намного больше половины. Даниэль отрицательно покачал головой, отстранившись: — Нет, я не позволю тебе лишиться дома из-за моих проблем. Довольно и того, что я болею в твоей постели, занимая ее без зазрения совести. — Но мы ведь друзья, — напомнил Марк. — А разве друзья не поступают так ради друг друга? Даниэль, видимо, не нашел, что возразить, снова откинулся назад, прикрывая глаза. Он очень быстро уставал, раны не желали затягиваться, это волновало Марка куда больше, чем судьба младшего брата Даниэля. — Боги, помогите мне… — в очередной раз попросил он вполголоса. Однако боги его слушать не желали, ничего не изменилось. Марк подошел к столику, взял недопитый бокал, несколько мгновений бездумно смотрел на его содержимое, затем выплеснул коньяк в камин и рухнул в кресло, прикрывая лицо руками. Положение казалось безвыходным — конечно, он заложит поместье, это не обсуждается. Но где брать недостающую часть? И почему такая неподъемная сумма? Даниэль что-то тихо пробормотал во сне, кое-как натянул на себя покрывало. Марк снова уставился за окно, глядя на круглый серебряный диск луны. — Что мне делать? Пока что разумным казалось лишь одно — попытаться договориться. Сбить сумму выкупа, объяснить, что Даниэль не сможет собрать таких денег, мечась в непрекращающейся лихорадке, а семьи, кроме брата, у него нет. С этими мыслями Марк и задремал прямо в кресле. Разбудил его Даниэль, пытавшийся уговорить друга перебраться спать на кровать. Марк поднялся, потер лицо ладонями: — Надо выяснить, почему такая сумма. Может быть, в письме просто ошиблись цифрой. Может, там десять тысяч. Или вроде того… — Я поеду с тобой. Снимай рубашку. — Что? — Марк удивленно уставился на Даниэля. — На тебе моя рубашка. Снимай, — повторил тот, рассмеявшись. Марк стащил с плеч рубашку Даниэля, отдал тому, привычно поддержал, помогая пережить нахлынувшую слабость: — Ты болен, ранен. Тебе нужно лежать, а не разъезжать по гарнизонам. — Он — мой брат. — Ехать три дня, ты уверен, что ты выдержишь? — Я обязан, — упрямо произнес Даниэль. — Обязан. Марк не посмел возразить, утешив себя мыслью, что он все время будет рядом. И что Даниэль — не изнеженный аристократ, а солдат, который вполне выдержит небольшую поездку. В крепости их встретили. Навстречу вышел лично граф Гарлойс, командир армии победителей, видимо, ему было скучно, так что все разговоры о выкупе вел лично он. Хотя мог бы позволить себе и вовсе не принимать просителей — сюда многие являлись, прося сбавить цену уплаты. Иногда граф соглашался, одной пришедшей пешком вдове, принесшей в уплату только старый золотой кубок, вообще распорядился выдать повозку с лошадьми, кошель денег и вернуть сына. Но иногда он не отступал от заявленной суммы даже на медную монету. — Добрый день. А что с вашим спутником? — Он все еще немного болен. Я — Марк Эмерс, лорд Сирт. Это — Даниэль Инделл. — Инделл? — граф как-то странно вздрогнул. — Брат Виктора… Инделла? — Да. И именно о выкупе моего брата я и хотел бы поговорить, — Даниэль отстранился от рук Марка, выпрямившись. — Заявленная вами сумма в сто тысяч… — Ммм, тут возникли кое-какие трудности. Нет. Все хорошо. Просто… Ваш брат…. Ну. Понимаете… Дело в том, что… Денег не надо. — Он, что, умер? — ахнул Даниэль. — Живее всех живых, — торопливо заверил граф. — Тогда что с ним? — Он немного в браке. Слегка со мной. Поэтому денег не надо, я вам сам заплачу. Марк еле успел подхватить Даниэля.