We Are Nowhere And It's Now

Пит смотрел на дом, с опаской вглядываясь в темные окна. Машин, которые обычно загромождали подъездную дорожку, не было, свет на веранде выключен. Пальцы отбивали нервную дробь по рулю, а нога постукивала по педали тормоза. Радио работало с помехами, в сумерках блеснул циферблат часов. 12:41 12:42 Он наблюдал за домом Стампов уже около недели. Тот был достаточно большим, чтобы хранить в себе много ценных вещей, но довольно маленьким, чтобы иметь охранную систему. В доме жило трое — отец, мать и сын, они вращались друг вокруг друга, но каждый в собственной орбите. У Пита возникло ощущение, будто он знал их. Будто все те сценарии, кроющиеся в их головах, известны и ему. Но это чувство с ним ненадолго. Особенно после этой ночи. Пит вышел из машины, хватая с пассажирского сиденья рюкзак. Он тихо прикрыл за собой дверцу, осматривая улицу на наличие каких-либо признаков жизни. Но никто не выбежал, никто не остановил его со словами: «преступник, вор». Глубоко вздохнув, он старался ступать спокойно по направлению парадной двери; набор отмычек, прикрепленный к поясу, при каждом шаге постукивал по бедру. По бокам веранды пристроились кресла-качалки, их дерево изрядно износилось временем. Встав на колени перед дверью, Пит услышал, как под его весом душераздирающе скрипнула половица. Он судорожно сделал вдох, руки застыли в карманах. Воздух жег легкие, и Пит не мог решиться даже на выдох, в ожидании, что его вот-вот заметят. И когда он понял, что ничего такого не произойдет, то сжал кулаки, тряся головой. Последний дом, сказал он себе. Один последний дом, и ты завязываешь. Это не успокоило нервы, но придало сил унять дрожь в ладонях и развернуть сверток с отмычками. Тонкий крючок скользнул в замочную скважину, и Пит прижался ухом к двери. Рычажки заскрипели, но все же, один за другим, начали поддаваться, пока, наконец, замок не щелкнул. Пит длинно выдохнул носом. Он внутри. Стампы сами упростили задачу. Бумажник лежал на столе в гостиной, ноутбук — на кресле. Серебро в столовой. Пит стянул с плеч рюкзак и начал пихать туда все, что только мог. Он обыскал кухню на заначки и победоносно потряс кулаком, когда нашел пачку полтинников на дне банки с печеньем. Он сунул оба ноутбука в сумку, разглядывая игровую приставку в гостиной комнате. Большую часть сумки занимали ноутбуки, делая ее уже тяжелой. Пит окинул DVD-проигрыватель и игровую приставку грустным взглядом, прежде чем подняться наверх. Он прошмыгнул в первую спальню и ухмыльнулся. Джекпот. Шкатулка с драгоценностями миссис Стамп полнилась кольцами, ожерельями и другими безделушками, которые сверкали достаточно ярко, чтобы можно было выручить с них кругленькую сумму в ломбарде, а может даже и в ювелирном магазине. Пит пересыпал все в сумку, слушая звон. Он проверил под матрацем в надежде найти еще какую заначку, но остался разочарованным, нащупав лишь порно. Шкаф выдал собрание коллекционных монет и кучу карманных часов. Комод кашлянул пригоршней мятых десяток. Пит сделал по комнате второй круг и проскользнул в следующую. В верхнем ящике комода, что стоял у самой двери, оказались майки и боксеры, которые Пит тут же начал выбрасывать, чтобы натолкнуться на гладкое деревянное дно. Он уже было собрался начать пихать все обратно и заняться вторым ящиком, как за спиной послышался легкий храп. Пит застыл, ладонь сжалась на лямке рюкзака. Он медленно обернулся, осмеливаясь взглянуть на кровать. В самой ее середине виднелся ком — фигура, с головой укутанная в одеяла. Измятые бумажные носовые платки были разбросаны повсюду: на тумбочке, небольшой кучкой на полу, вокруг полупустого ядовито-зеленого флакона Nyquil’а (1). Пит сделал шаг вперед. Еще один. Фигура в постели закашляла, перевернувшись с одного бока на другой, отчего ворох одеял сполз к груди, ноги запутались в простынях. Этот мальчик оказался совсем не тем, кого ранее видел Пит. Он был намного младше и меньше. Пит прикусил изнутри щеку, не давая проклятьям сорваться с языка, шаг за шагом он принялся пятиться, готовый сбежать в любую секунду. Мальчик снова закашлял, его пухлые розовые губы приоткрылись, касаясь подушки. Пит замер. Румянец на щеках составлял контраст с бледностью округлого лица. Рыжие волосы спутались, влажные от пота пряди прилипли к вискам. Во сне он прижал большой палец к нижней губе: не до конца забытая с детства привычка. Ночная сорочка задралась на бедре, не скрывая талию со слабовыраженными признаками детской полноты. Ему, должно быть, всего шестнадцать: сладкий, в самом соку. Пит захотел забрать его. Стиснув зубы, он ногтями впился в кожу ладони. Была большая разница между воровством вещей и воровством детей. Он не мог… похищение этого ребенка никак не поспособствует его желанию добраться до Парижа. А ему просто необходимо было попасть туда. В этом ведь и заключался весь смысл превращения «взлома-с-проникновением» в новый вид спорта. Осторожно, на цыпочках Пит подкрался ближе к кровати. Он затаил дыхание, наклонившись и лучше рассматривая мальчика. Тот шмыгнул носом, и в груди Пита что-то забилось. Отпустив лямки рюкзака, руки потянулись сначала к простыням, а потом и к нежной горячей коже. Под прикосновением мальчик ткнулся щекой в ладонь, и Пит сдался. Пластиковая мензурка, стоявшая на тумбочке, была все еще влажная по краям, капли Nyquil’а стекали по полупрозрачным стенкам, собираясь на донышке в небольшую липкую лужицу. Пит едва мог дышать, лелея надежду на крепкий сон мальчика. Медленно и аккуратно он стянул одеяло, задержав дыхание, что принесло ощущение легкого головокружения. Когда мальчик остался на кровати без покрывала, то свернулся калачиком вокруг подушки, и Пит позволил себе в спешке выдохнуть. По спине скользнула капля пота, пальцы бережно обхватили запястье мальчика. Чуть подвинув его, Пит вытянул подушку и ухватился за сгибы локтей в попытке приподнять. Мальчик слабо закашлял, но глаз не открыл, когда Пит, испуганный, посмотрел на них. Мальчик оказался тяжелым, полнота рук и округлый животик становились чуть менее заманчивыми, когда сталкивались с лишним весом. Одной рукой Пит скользнул под сгиб коленей, другой удерживал спину. Он напрягся и, крепко опираясь ногами о пол, поднял. Если что-то и собиралось пойти не так, то Пит надеялся, что это произойдет тогда, когда он все еще будет в состоянии удрать без каких-либо последствий. Если мальчик проснется, когда Пит будет пристраивать его в машине, вещи могут принять весьма неприятный оборот в считанные секунды. Пит закрыл глаза, заглатывая накативший страх. Он хотел этого мальчика и поэтому собирался заполучить его. Мало-помалу он начал пересекать комнату, пытаясь найти баланс между весом мальчика на руках и тяжелым рюкзаком за спиной. Добравшись до лестницы, Пит мысленно вознес небольшую хвалу и опустился на одну ступень, спустя минуту еще на одну. Когда они уже достигли нижней части лестницы, мальчик завозился, ткнувшись горячим лбом в шею Пита. — Тише-тише, — хрипло зашептал он. — Я держу тебя. Мальчик засопел, но в крепкой хватке рук все-таки лежал спокойно, ноги и руки безвольно свисали вниз. Путь от лестницы через гостиную и до входной двери показался намного длиннее, чем был вначале, а каждый шаг — громче во сто крат. Пит приподнял мальчика чуть выше, чтобы было удобнее дотянуться до дверной ручки и повернуть ее. Ночь заметно похолодела. Мальчик завозился снова, поворачиваясь и чуть ли не падая с рук. Согнувшись, Питу все-таки удалось удержать его, но не обошлось без проклятий, произнесенных себе под нос, когда он обессиленно припал спиной к деревянной перегородке веранды. — Черт побери, чувак, — раздраженно выдохнул Пит и подался вперед. Руки начали болеть, чуть подрагивая под весом мальчика. Питу с трудом удалось собрать остатки силы воли и продолжить шагать к машине, вместо того, чтобы предпринять вероятнее всего неудачную попытку к бегству. Открыть заднюю дверцу машины оказалось еще более трудным делом, большой палец, запутавшись в ночной рубашке мальчика, застрял, и Пит слепо пытался вытянуть его. Он вздохнул с облегчением, когда дверь все же поддалась и щелкнула, открываясь. Осторожно наклонившись, нырнул внутрь машины, почти оказавшись на мальчике сверху, когда укладывал его так бережно, как только мог. — Вот дерьмо. Ты ведь замерзнешь. — Пит стянул с плеч рюкзак, бросив на пол, расстегнул худи. И когда он накрывал ею бедра мальчика, заботливо подминая ткань по бокам, так и норовил пройтись пальцами по нежной с тонкими мягкими волосками коже. — Я точно попаду в тюрьму, а оттуда прямиком в ад. Пит тряхнул головой и закрыл дверь, скользнув на водительское сиденье.

***

Донести мальчика до квартиры оказалось легче, чем думалось. Где-то на пути, проходящем от машины и до входной двери, Питу удалось удобно взять его на руки, словно крупногабаритного младенца: одной рукой придерживая задницу, а другой — спину. Каждый шаг Пита сопровождался несильными ударами пяток мальчика по бедрам и покачиванием его головы на плече. Но спал он все так же крепко и мирно. Квартира на самом деле была дуплексом (2), точнее — одной из его половин, а сам дом разделен. Пит жил в правой части, уверенный, что левая использовалась ее владельцем пару раз в месяц и то лишь для встреч с любовницей. Он пробовал вламываться туда, но оставался разочарованным, не находя почти ничего ценного. Батареи постоянно гудели и горячей воды, казалось, никогда не хватало, но все недостатки покрывали маленькая квартплата, тихий район и не доставучий домовладелец. Пит отпер входную дверь, прижимая к ней мальчика, чьи бедра чуть соскользнули по бокам. С момента проникновения в дом Стампов он в первый раз позволил себе остановиться и осмотреть возможно лучшую за всю жизнь кражу. Мальчик засопел и, поморщившись, слабо ударил Пита в плечо. Плохой сон, должно быть. Пит накрыл ладонью лоб, убирая челку. Он никогда еще так не радовался тому, что его спальня находилась на первом этаже. Отшвыривая ногами бесконечные провода и одежду, разбросанные по полу, он проложил себе путь прямиком к не заправленной постели. Медленно уложил в нее мальчика и укрыл одеялом до самого подбородка.

***

Мальчик не кричал, когда проснулся, чему Пит был очень признателен, но он ругался. Матом. Много. Очень много. Пит потер сонные глаза, зевнул в ладонь. Спина после ночи, проведенной на диване, ныла, во рту было слишком сухо. Он прошаркал к спальне, откуда были слышны попытки мальчика, дергавшего за ручку, открыть дверь. — Хэй, остынь, чувак, — произнес Пит сквозь закрытую дверь. — Где я? — спросил мальчик. — У меня? — Пит плюхнулся на пол, скрестив ноги. — Итак, прежде всего хочу сказать, что спишь ты как убитый. Чувак, я серьезно. — Отпусти меня. — А я тебя и не держу, — указал Пит. — Слушай, меня зовут Пит и я, эм-м-м, украл тебя. — За дверью на мгновенье повисло молчание, после которого последовал шквал мата, а удары в дверь возобновились с еще большим энтузиазмом. — Успокойся или такими темпами ты поранишь себя. — Пит вздрогнул, когда послышался громкий и влажный кашель. — Звучит жутковато. Оу, хэй, а как тебя зовут? Не могу же я продолжать звать тебя чуваком. — Я хочу домой. — Мальчик еще раз ударил в дверь, прежде чем опуститься на пол рядом с ней. Пит прижал ладонь к гладкому дереву. Казалось, сквозь него он мог чувствовать лихорадочный жар, исходящий от мальчика. — Я забавный, честно. К тому же, если ты останешься здесь, то тебе не придется больше ходить в школу, делать работу по дому — ну, если только помогать с готовкой, ты ведь умеешь готовить? — работать, да и еще много чего. — Пит отнял руку от двери и обхватил колени. Его джинсы были мятыми и грязными. — Просто… будь моим другом? — Ты не тронешь меня? — тихо спросил мальчик, и Пит отшатнулся. — Нет-нет. Я не… — он вздохнул и встал на колени. — Эй, я сейчас открою дверь и ты, эм-м-м, ты только не бей меня, хорошо? — Ответа не последовало, но Пит все же решил рискнуть. Он открыл защелку и взялся за ручку, осторожно ее поворачивая. Внутри, в самом углу комнаты мальчик лежал, свернувшись калачиком и сложив руки под головой. Он шмыгнул носом, и сердце Пита сжалось из-за понимания того, что звук вызван отнюдь не простудой. Он опустился рядом и, огладив напряженное плечо, решил проигнорировать то, как мальчик вздрогнул. — Эй, эй, все хорошо, — мягко произнес Пит. — Как тебя зовут? — Мальчик пробубнил что-то невнятное себе в колени. — Ну, давай же, все хорошо. — Патрик. — Хэй, Патрик, — тихо начал Пит, — я… много какие вещи крал, но ты лучший из всего украденного. — Я — не вещь, — отозвался Патрик, подняв голову. Глаза его покраснели, а в их уголках собрались слезы. — Я — человек, и ты похитил меня. — Я захотел тебя, — выдал Пит, почесав затылок. — И вовсе не хотел навредить, да и не наврежу. Обещаю. Я просто хочу. Тебя. Патрик уставился на него, сузив глаза. Пит пустил в ход широкую и, как он считал, обезоруживающую улыбку. И шоком оказалось то, как Патрик, взметнув кулаком, попал Питу прямо в челюсть, отчего тот чуть ли не завалился на спину, прижав руки к лицу. — Ай, чувак. Ай, — Пит потер лицо, выглядывая сквозь пальцы. Патрик смотрел в ответ, напряженный, словно ожидавший сдачи. — Ладно, может, я и заслужил это, но все же… Слушай, я просто хочу твоей компании, понимаешь? Я дам тебе все, чего захочешь. — Домой хочу. — Испытай меня хотя бы. — Пит поднялся, предлагая руку. Патрик уставился на нее, прижав колени к груди еще ближе. — Да ладно тебе. Я испеку блинчики. — Все еще улыбаясь, Пит не опускал руку, пусть она уже и начинала болеть. Робко и нерешительно, будто имея дело с бешеной собакой, Патрик вложил свою ладонь в ладонь Пита, чья широкая улыбка стала более искренней. — Вот и молодец. Патрик позволил помочь себе встать, отняв руку, когда оказался на ногах. По коже пробежали мурашки, светлые волоски на руках заметно надыбились. Пит поморщился. — Одежду забыл, — разглядывая талию Патрика, почесал затылок. Пухляш очень даже нравился ему, но все брюки Пита можно было смело отмести. — Вот дерьмо. Эм-м-м. — Он повернулся к шкафу, выдергивая оттуда одну вешалку за другой и скидывая все на кровать. Наконец, он нашел свои старые треники и радостно воскликнул, чувствуя вкус победы. Патрик стоял, не шелохнувшись, за что Пит был благодарен, но выглядел так, будто осваивался на местности, разглядывая плакаты на стенах, фотографии друзей Пита, которых тот не видел уже много лет. Он подпрыгнул от неожиданности, когда Пит сунул ему треники. — Найду тебе потом что-нибудь другое, — смущенно произнес Пит. — Пит, — мягко начал Патрик, надевая треники. Они оказались длинноватыми и немного туго сидели на бедрах. Но в целом выглядел он так, будто был рожден, чтобы носить именно их. Сердце Пита переполнилось чувствами, – зачем ты забрал меня? — Чувак, только не надо со мной, как с идиотом разговаривать, — ответил Пит, цокнув языком. — Я же тебе сказал, что захотел тебя. — Пит схватил Патрика за руку и потянул в сторону кухни. Патрик уселся за стол, затихнув, пока Пит был занят готовкой обещанных блинчиков. Сердце в груди стучало набатом, а мысли в голове путались. Он так сглупил, забрав этого ребенка и он… Нет. Все будет хорошо. Займет немного налички у Джо, сбудет все украденное из дома Стампов и купит билеты до Парижа. Все будет хорошо. — Ты, типа, можешь мультики посмотреть, — кинул Пит через плечо, наливая тесто для первого блинчика на сковородку. — Я… Ты ведь понимаешь, почему я сейчас расстроен? — спросил Патрик, роняя голову на стол. Он пробежался рукой по волосам, прежде чем поднять глаза. — Неужели в тебе нет хоть капли… черт, как бы это сказать… сочувствия? Ты вообще не врубаешься? — Я необыкновенно чуткий, — ответил Пит. Он уложил блинчики в тарелку, постучав лопаточкой по бедру. — Я одинок, Рик. И знаешь, я ни в коем случае не хочу причинить тебе вред. Серьезно, вот чтоб мне пусто было. Я просто хочу готовить тебе по утрам завтраки, смотреть вместе телевизор и может, между этим, иногда тебя целовать. Плечи Патрика напряглись, румянец начал медленно сходить с щек. Пит выругался, выключил конфорку и сел за стол напротив Патрика, пытаясь проигнорировать то, как тот отшатнулся. — Прости. Это… это прозвучало не так, как должно было. — Я не… Я хочу домой, — прогундосил Патрик, прикусив нижнюю губу. Пит нежно коснулся тыльной стороны его ладони. — Я не причиню тебе вред, — снова сказал он. — Просто… позволь мне побыть с тобой немного, хорошо? Пит поднялся налить Патрику стакан апельсинового сока и когда обернулся, тот держался за голову, пальцами зарывшись в волосы. — Если я… если я останусь здесь, то на сколько? Когда ты отпустишь меня домой? — Патрик не поднял глаз, когда Пит опустил стакан с соком рядом с ним и, ухмыльнувшись, вернулся к блинчикам. — Одна неделя. Просто дай мне неделю. — Пит, гордый собой, пристроил стопку блинов перед Патриком. А Патрик уставился на него так, что у Пита сердце сжалось. — Если после проведенной здесь недели ты не захочешь остаться, я отвезу тебя домой. — И никогда не заберешь снова? — И никогда не заберу снова.