We Are Nowhere And It's Now

Пит, надутый, словно маленький ребенок, провел остаток дня, таращась на дверь собственной спальни. Между этим, он успел вычистить кухню, посмотреть четыре серии Баффи — истребительница вампиров, и около получаса провел возле духовки, гипнотизируя хмурым взглядом противень, полный пекущихся брауни(1). Он как раз вынимал их из печи, придерживая лист полотенцем и матерясь из-за того, что пальцы жгло сквозь тонкий хлопок, как Патрик, наконец, соизволил выйти. Он выглядел смущенным, низко надвинув шляпу на лоб, и едва ли встречался взглядом с Питом. Пит же в жесте примирения протянул ему брауни. С тарелками на коленях они молча устроились на диване. Пит то и дело украдкой поглядывал на мягкий профиль Патрика, сердце загнанно билось в груди. — Это все Стокгольмский синдром, — подал голос Патрик, запихивая последнее пирожное в рот. Пит оживился, полный надежды. — Просто чтобы ты знал. — Меня на сто процентов это устраивает, — ответил он. Внимательный взгляд скользнул с лица Патрика, губами овладела слабая улыбка. — Эм-м-м, а теперь можно мне уже поцеловать тебя? — Наверное. В спешке сделать это, Пит чуть не уронил тарелку на пол. Ладони сжали плечи, грудь неловко прижималась к боку Патрика. На поцелуй со вкусом шоколада Патрик отвечал нерешительно, опустив пальцы на предплечья Пита. Когда Пит прервал поцелуй, Патрик раскраснелся, его заалевшие губы блестели. А Пит мысленно вернулся в утро, вспоминая о прижимавшемся стояке Патрика, и чуть не согнулся пополам. — Не хочу тебя, эм-м-м, пугать, но если ты не хочешь, чтобы я, к примеру, сорвал с тебя сейчас всю одежду, лучше бы тебе возвратиться обратно в спальню. Пит зажмурил глаза, держась руками за голову. Ладонь Патрика, легшая на бедро, заставила подпрыгнуть. — А вдруг я не против этого? Пит сорвался с места, закрывшись в туалете.

***

Патрик спал на диване, когда Пит, наконец, набрался мужества вернуться в гостиную. Укрытый старым пледом, что много лет назад связала бабушка Пита, в одной руке он держал пульт, а большой палец другой руки, как и всегда, был во рту. Пит нежно улыбнулся. — Эй, — мягко позвал он, тряся Патрика за плечо. Выученный ранее урок позволил уклониться от удара вскинувшейся руки. Пульт глухо упал на пол. Мутно-голубые глаза моргнули, медленно фокусируясь. Но Патрик тут же отвел взгляд от Пита, ладонями потирая глаза. Пит разделся до нижнего белья и заполз под одеяло, постаравшись занять свою половину кровати. Патрик последовал его действиям, опустив голову и скрещивая руки на животе. Пит наблюдал за ним, кляня самого себя. Он до боли желал Патрика. — Пит? — спустя какое-то время позвал Патрик. Его плечи напряглись, а ноги, согнутые, прижимались к животу. Легким звуком Пит дал Патрику знать, что слушает его. — Почему… если это то, чего ты хочешь, почему ты остановился? — Потому что не хотел принуждать тебя. Я хочу, чтобы ты сам захотел этого, захотел меня. — А если я хочу? — Патрик теснее сжался в калачик; изогнувшись, спина чуть приблизилась к Питу под одеялом. — Что если я еще не сбежал отсюда только потому, что считаю тебя интереснейшим человеком, которого когда-либо встречал? Что если я даже счастлив тому, что ты забрал меня тогда? — Патрик… — Что если мне нравится то, какой ты маньячина? — спросил он, повышая голос. — Что если… что если это заставляет меня чувствовать себя особенным? — Пит резко придвинулся ближе, руками обвившись вокруг талии и прижав к себе теснее. Патрик повернулся в объятии, ткнувшись лицом в грудь Пита. — Ты и так особенный, чувак, — произнес Пит в волосы Патрика. — Да ты влюбил меня в себя, пока спал! Патрик фыркнул, сомкнув пальцы на руке Пита. — Это так слащаво. — Мое фирменное блюдо, — ухмыльнулся Пит. — Ты на самом деле удивительный. Никогда не позволяй себе думать иначе, понял? — Это так ебануто, — пробормотал Патрик, зевая. Пит не мог не согласиться.

***

Первое, что Пит заметил, проснувшись, это то, что Патрик больше не жался к груди. Вторым было то, что вместо этого Патрик устроился на его коленях, нежными касаниями подушечек пальцев проводя по животу. Пит моргнул, открыв рот. Но прежде чем он успел издать хоть звук, рука Патрика заскользила ниже, и еще ниже, пока не остановилась на паху. И осторожно вжалась ладонью в полувставший член. — Черт, — бедра Пита взметнулись вверх, прикосновение Патрика стало жестче, — так нечестно, ты грязно играешь. Патрик засмеялся, качая головой. — Нет, — он наклонился, провел широким мазком языка над татуировкой и ухмыльнулся, — вот это грязная игра. Пит заскулил. Он приподнял бедра, помогая Патрику нетерпеливо снять с себя белье. Любой вопрос, который Пит хотел задать, чтобы убедиться, что Патрик на самом деле хочет этого, был подавлен, когда Патрик — милаш Патрик — снова склонился над ним, осторожно сомкнув губы на головке члена. Глаза Пита расширились, Патрик опускался все ниже, вбирая все глубже, пока не сработал рвотный рефлекс. И пришлось скомкать пальцами простыни, чтобы не сжать ими волосы Патрика; бедра, неподвижные, дрожали от напряжения. Обхватив ладонью то, что не поместилось в рот, Патрик начал сосать. — Ты можешь трахнуть меня, — произнес он, проводя языком по всей длине члена. Пит уронил голову на кровать, зажмурив глаза. Если он снова взглянет на приоткрытые заалевшие губы, то, вероятно, взорвется. — Давай же, Пит, — уговаривал Патрик, выпустив член изо рта с непристойным чпоканьем. Пит же всего лишь человек. Он вскинулся, дернув Патрика на себя, чей смех потонул в поцелуе, а ладони блуждали по бокам. Несвежее дыхание и привкус смазки совсем не смущали Пита. Это ведь мальчик, увлекший собой настолько, что пришлось украсть его, это мальчик, льнувший сейчас к Питу, тершийся всем телом и стонавший в рот, этот мальчик – маленькое сокровище. Патрик снова засмеялся, когда Пит рывками начал стаскивать с него футболку, и его глаза такие огромные, такие яркие, а щеки такие нежно-розовые. Пит помог устроиться ему на спине, оставляя на груди мелкие засосы, пока спускался вниз. Пальцы скользнули под резинку треников, стягивая их и оглаживая ладонями бедра. Член Патрика прижался к округлому животику, бордовый, он контрастом выделялся на бледной коже. Пит обхватил его, медленно поглаживая. Патрик мягко застонал, вскинув бедрами. Пит никогда не видел ничего более совершенного. Патрик захныкал, когда ласки исчезли, наблюдая потемневшим взглядом за тем, как Пит потянулся к прикроватной тумбочке за смазкой и презервативом. Он развел ноги и закусил губу, когда Пит, с искренним обожанием во взгляде, провел рукой по бледному бедру. Пит скользнул пальцем внутрь, и Патрик выгнулся, отрывая бедра от матраца. Пит принудил его лежать неподвижно, надавив предплечьем на бедро. Мокро и длинно лизнул член, прежде чем ввести второй палец. Патрик завертелся, извиваясь, и гортанно заскулил. — Патрик, — произнес Пит в бедро мальчика, — ты делал это раньше? — Не… черт, сделай так снова… не снизу только, — Патрик закусил губу, глядя на Пита снизу вверх. Он качнул бедрами и застонал, роняя голову обратно на матрац. Пит свободной рукой осторожно сжал основание своего члена, чтобы не кончить слишком поспешно и стыдно. Затем бережно добавил третий палец и согнул их, отчего Патрик вскинулся, шумно задышав. — Давай же, — Патрик согнул колени, пятками зарываясь в простыни. — Я готов. Ну же. Пит снова легко погладил простату Патрика, прежде чем убрать пальцы, другой рукой он уже открывал обертку презерватива. Сделав глубокий вздох, попытался выровнять дыхание, раскатывая резиновое кольцо по члену; легкий румянец на груди Патрика завораживал, как и влажные, прилипшие к щекам, пряди. Пит склонился над Патриком, подхватив под коленями, и нежно поцеловал, бережно скользнув внутрь. Он глотал вздохи Патрика, изо всех сил пытаясь двигаться медленно, не так стремительно, как хотелось. Патрик, такой узкий и тесный, извивался и стонал, — такой чертовски отзывчивый и чувствительный. Пит двинул бедрами, застонав, когда Патрик подался навстречу, обвив талию ногами и притягивая ближе, его пальцы судорожно вцепились в плечи. — Блять, — Пит рванул бедрами вперед, — такой неебически горячий. Рука с бедер переместилась на член Патрика, смыкаясь и гладя, пальцы тут же стали влажными и скользкими от смазки. Патрик толкался в ладонь, насаживаясь на член Пита. Кончил он бурно, целиком отдавшись оргазму, и громко стонал, что был близок к тому, чтобы сорвать себе голос. Пит сделал еще пару толчков, кончая глубоко внутрь него. Он повалился на кровать, дыша загнанно и часто. Тело его все еще охватывала дрожь, стянув презерватив, он швырнул его в мусорное ведро. Патрик тут же прижался к Питу, такой потный, такой горячий, просто восхитительный. Пит оставил на лбу легкий поцелуй, вздохнул и довольно улыбнулся.

***

Пит пребывал на седьмом небе от счастья. Ужасно-преужасно грустный. Патрик сидел на кухонной стойке, болтая ногами, и, пока Пит готовил обед, строчил маме письмо. Тихо мурлыча себе под нос, он стучал пальцами по клавиатуре, печатая; от простуды не осталось и следа. И Пит в который раз поймал себя на мысли, что может с легкостью привыкнуть ко всему этому. Его сердце больно сжалось. Он организовал Патрику чуть не пропеченный бутербродик с плавленым сыром и сел рядом на стойку. Теплый и такой уже родной, Патрик тесно жался боком. Пит повернулся и ткнулся губами в его висок, не отвечая на кинутый ему вопросительный взгляд. — Я собираюсь отвезти тебя домой, — тихо произнес Пит, соскользнув со стойки. — Пит? — Я… ты должен быть дома, — Пит выбросил свой недоеденный обед в мусорку, ослабевшей рукой пробегаясь по волосам. Сейчас или никогда. — Пит, но почему…? Что случилось? — Патрик впился в него взглядом, его пальцы сжали тарелку. Он стиснул челюсть, и вдруг, словно вернувшись на три дня назад, снова показался тот колючий Патрик. — Тебе не хватило чего-то, показалось недостаточным? Оказалось не тем, чего ты ожидал? — Патрик… — Да иди ты на хуй, — Патрик бросил тарелку на стойку и скованными движениями направился в спальню. Пит кинулся за ним, но совсем не удивился тому, что дверь захлопнулась прямо перед его лицом. — Патрик, — позвал он сквозь дерево, стукнувшись в него лбом. — Патрик, ты совершенен, понимаешь? Ты просто до чертиков идеален. — Пошел. На хуй. — Рик, пожалуйста, — Пит прикрыл глаза. — Если я не отпущу тебя сейчас, то потом и подавно не смогу. За дверью повисло молчание, и Пит почувствовал, что вот-вот может свалиться. Но он лишился какого-либо выбора, когда перед ним рывком открылась дверь, и он грохнулся на пол. Патрик уставился на него. — Ты не можешь вот так запросто решать все за меня. Ты и так лишаешь меня права выбора с тех пор, как я здесь оказался, — он опустился возле Пита, нервно сжав ладони на своих коленях. — Я хочу остаться, — он коснулся полей шляпы и нерешительно опустил руку на колено Пита, — хотя бы еще на день. Пожалуйста. — Стокгольмский синдром? — спросил Пит, мягко улыбаясь смеху Патрика. — Он самый.

***

Они лежали на диване в гостиной, смотрели Хостел и пытались не свалиться на пол. Пит оказался зажатым между спинкой дивана и Патриком, одной рукой он обнимал его за талию, а другая подпирала голову и начинала уже затекать. Шляпа Патрика — которую он наотрез отказался снять — загораживала весь экран. Пит начинал беспокоиться, что его рука может скоро отвалиться. Но для него не существовало ни одного другого места, которое он бы предпочел этому. Происходящее на экране, должно быть, заставило Патрика завозиться. Пит приподнялся, осторожно поворачиваясь и удерживая Патрика от падения с дивана. Их носы оказались впритык друг к другу, а лица настолько близко, что Питу пришлось чуть скосить глаза, чтобы видеть Патрика нормально. — Привет, — он потерся холодным кончиком носа о нос Патрика. — Привет, — Патрик ухмыльнулся ему, запутавшись ногами в ногах Пита, чтобы не упасть. И уткнулся лицом в его шею. – Когда ты в Париж собираешься? — Не знаю, — Пит сжал пальцы на футболке Патрика. — Попытайся больше не украсть никого, — голос звучал приглушенно, но Пит услышал и понял, что имел в виду Патрик. Не заменяй меня. Не забывай меня. — Ты — мое величайшее сокровище, Рик. Я так просто не сдамся. — Да ладно? — Да, — кончиками пальцев он проследил мягкий изгиб бедра Патрика, вычерчивая места, где он хотел бы раствориться. Патрик поднял голову и мазнул поцелуем по губам Пита, и Пит получил-таки этот самый шанс.

***

Дорога к дому Стампов больше походила на похоронную процессию. Пит с грустью загрузил все вещи Стампов — включая Патрика — в машину, свесив голову. Патрик, все еще в трениках Пита, свернулся на пассажирском сиденье, лбом уткнувшись в колени, пока Пит запирал квартиру. Было раннее утро, небо серое, затянутое грозовыми тучами. Патрик молчал, когда Пит заводил машину, не издавал ни звука, когда они возвращались в его район. Пит тайком бросал долгие взгляды на него, с каждым стоп-сигналом сердце раскалывалось на части все сильнее. Он накрыл ладонью голую лодыжку, больше успокаивая себя, чем Патрика. — Мне, наверное, придется сидеть под домашним арестом лет до тридцати, — наконец нарушил тишину Патрик, повернув голову в сторону Пита и одарив взглядом. Пит мягко засмеялся, оглаживая большим пальцем кожу Патрика. — Тогда буду знать, где тебя вдруг искать. Патрик напрягся под прикосновением Пита, когда они завернули на его улицу, вздохнул, когда Пит въехал на пустующую подъездную дорожку. Они долго сидели в тишине, глядели на дом, разделяя между собой этот момент молчания. Наконец, Патрик наклонился над центральной консолью и оставил на щеке Пита поцелуй. — Не попадись, — он повесил сумку на плечо. И вышел из машины, шагая босыми ногами к двери.

***

Пит смотрел на дом, с опаской глядя на парадную дверь. Пальцы отбивали нервную дробь по рулю, а нога постукивала по педали тормоза. С раздражением, он решительно выскочил из машины, шагая прямо к крыльцу. Миссис Стамп открыла дверь, волосы ее были затянуты в пучок, а фартук завязан вокруг талии. — Здрасти, я — Пит. А Патрик дома? Прежде чем миссис Стамп успела хоть что-то ответить, у ее бока возникло размытое нечто, представляющее из себя очертания уродливого свитера и знакомой шляпы, и это нечто грубо втащило Пита внутрь. Она открыла было рот, чтобы, скорее всего, напомнить Патрику о его домашнем аресте сроком в вечность, но тот ее оборвал. — Это мой репетитор по математике, — его пальцы сильнее сжались на запястье Пита, — мне многое наверстать нужно. Миссис Стамп сузила глаза, скептическим взглядом окинув татуировки Пита. Она тряхнула головой и чмокнула Патрика в висок. — Из дому ни на шаг, — мягко сказала она. — Знаю, мам, — он подождал, пока она не уйдет, чтобы тут же повиснуть у Пита на шее. Тот засмеялся. — Математика? — Чувак, просто заткнись, — произнес Патрик в его шею. — Я думал, ты в Париж собираешься. Пит пожал плечами и сжал Патрика теснее в объятиях. — Париж может и подождать. — Да ладно? — Определенно. Пит зарылся лицом в шею Патрика и широко улыбнулся. Безусловно, лучшая за всю его жизнь кража.