Я настоящий

Глава 1 Будто сквозь толщу воды слышался мерный писк. Звук раздражал, въедался в мозг, вызывая острое желание прекратить раздаваться этот звук, чем бы он ни был. С трудом Рен разлепил веки. Свет ударил по глазам, причиняя боль и заставляя зажмуриться. Постепенно привыкнув, огляделся. Он лежал в больничной палате, аппаратура мерно пикала, оповещая о нормальной работе организма. Попытка поднять руку не увенчалась успехом. Тело, словно налитое свинцом, плохо слушалось. Малейшее движение тут же отдавалось болью во всем теле. Хотелось пить. А еще, чтобы этот противный звук перестал пищать. Борясь с жаждой и пытаясь подняться, Рен быстро растерял силы и через какое-то время задремал. Когда Тсуруга проснулся во второй раз, то уже был не один. Медсестра, заметив, что мужчина очнулся, быстро удалилась. Но спустя пару минут она вернулась, но уже не одна. «Врач», – подумал Рен, пытаясь попросить воды, но из горла доносился лишь едва слышимый хрип. Пришедший мужчина что-то делал, но Тсуруга не обращал на это внимания. Когда ему посветили в глаза, он готов был кричать от бессилия. Но не мог. – Вам лучше не пытаться разговаривать. Сейчас я буду задавать вопросы, а вы моргните один раз, если ответ «да». Вы меня понимаете? – начал врач. Рен моргнул, в то же время, пытаясь мысленно передать свое желание. Но врач спрашивал совершенно о другом. Когда тот собрался уходить, Рен хотел взвыть от отчаяния. Но, видимо, судьба решила сжалиться над ним, потому как на выходе мужчина остановился и сказал медсестре: – Сая, полагаю, пациент хочет пить. Обрадовавшись на мгновение, Рен тут же сник. Пить ему не дали, только губы увлажнили. Но стало легче, и Тсуруга спокойно уснул. Прошло несколько дней. Рен слышал, что к нему приходили, но врач никого не пускал. Однако Рен не огорчался. Все равно он бы не смог разговаривать и отвечать на вопросы. Лучше уж так. За эти несколько дней Тсуруга выяснил, что попал в аварию и пролежал в коме около месяца. Врач также рассказал: какие у него травмы, сколько времени займет его восстановление, и какие могут быть последствия. Наступило воскресенье, как поведала об этом медсестра. Рен, кстати, заметил, что к нему заходит почему-то только одна медсестра – Сая, как он помнил. Но, решив, что такова политика этой больницы, не стал больше думать об этом. – Доброе утро! Как всегда радостно начала Сая, заходя в палату к Рену. От нее тоже много чего интересного узнал Тсуруга. Однако разговор был не о нем. Медсестра рассказывала ему о погоде, о том, что случилось нового в больнице или же в городе. Рен обычно ее не слушал. Ведь ответа от него все равно не ждали. Но сегодня он прислушался. – Сегодня такой замечательный день. Небо такое чистое! И солнышко ярко светит. И вы на поправку идете, – Сая резко замолчала, а потом, лукаво подмигнув, шепотом продолжила: – Я вчера, по секрету, слышала от доктора, что после осмотра в понедельник, то есть завтра, к вам могут пустить гостей. Правда, здорово! Вам, наверно, хочется увидеться с родными и близкими... Дальше Рен не слушал. Он задумался. В последнее время, кроме медперсонала и лечащего врача, он никого не видел. День аварии он плохо помнил. А потом он задумался, кто может придти. Может, родители приехали? Вряд ли. А вот кто точно придет, так это Такарада. А она? Наверно, тоже. Все же она близкий человек для него. Да и, скорей всего, президент ее с собой приведет. С такими мыслями Рен пролежал до вечера. Утро понедельника, как и все дни до этого, началось с осмотра. Врач что-то записывал, чему-то радуясь. – Ну, что ж. Думаю, можно позволить сегодня кому-нибудь из той толпы страждущих повидать вас. Минут пять. А то кое-кто, – выделяя последнее слово, начал доктор, – готов разнести больницу, только лишь бы ему позволили навестить вас. Чему-то ухмыльнувшись, врач удалился. А Рен задумался. Неужели к нему, правда, толпа рвется? Или доктор так пошутил? Не мог же он двух-трех человек толпой назвать? Или мог? Сая сообщила, что гостя пустят после обеда. Как Рен и думал, его посетил Такарада. Врач сообщил тому, что пациенту нельзя разговаривать, потому президент ничего не спрашивал, а лишь рассказывал. Выяснилось, что доктор не лгал, говоря о толпе. Повидать «первого актера страны», как выразился Лори, хотели многие. Некоторых Рен даже не вспомнил, гадая, почему те хотели его навестить. Других знал, но тоже недоумевал. Ведь с этими людьми Рен был не настолько близок, чтобы те волновались и переживали за него. О ком-то Тсуруга сам не подумал, когда размышлял о возможных гостях. Например, о менеджере. Отчего-то, про него даже не вспоминалось. Но Рен тут же забыл о нем, когда президент сообщил, что одна, всем не безызвестная, особа, очень сильно переживая, чуть сама не оказалась в больнице. Новость, что Тсуруга пришел в себя, больше всего обрадовала именно Ее. И именно Она так желала встречи с ним, что президент только силой удерживал ее от безрассудных поступков. Говоря это, президент постоянно ухмылялся и подозрительно подмигивал, но имя этой особы так и не назвал, подразумевая, что Рен и так догадается, о ком речь. Но, к сожалению, больной так и не понял. Точнее, у него были варианты: мама или Она? Спросить не вышло, а потому, когда Такарада ушел, пожелав скорейшего выздоровления, Рен задумался. Кто мог так сильно переживать? Кому он так важен? Во вторник снова были гости. Яширо Юкихито залетел в палату, будто его кто-то насильно затолкнул в нее. Услышав «я сказал, что ты пойдешь», определенно сказанное Такарадой, Рен улыбнулся. «Он не исправим», – подумал Тсуруга о президенте, вспоминая его прошлые поступки и действия. Яширо, что-то буркнув двери, предназначенное явно не ей, а главному боссу агентства LME, повернулся к больному. Рен снова улыбнулся, показывая, что рад видеть своего менеджера. – Здравствуй, Рен. Ну и напугал ты нас, – внимательно посмотрев в лицо своего подопечного, а потом, облегченно вздохнув, Яширо присел на стул. – Знаю-знаю, ты сейчас не меня бы хотел увидеть, но... Это все Такарада! – Юкихито с укором посмотрел на дверь, скрывавшую президента. Рен непонимающе взглянул на менеджера, но тот не понял значения его взгляда. – По секрету, – отчего-то шепотом заговорил менеджер, – когда она узнала, что ты попал в аварию, то ее долго пытались привести в себя. Подмигнув больному, Юкихито снова взглянул на дверь. А Рену хотелось лишь одного: чтобы хоть кто-нибудь перестал говорить загадками и назвал бы имя этой таинственной женщины! Но все, будто сговорившись, говорили и говорили о Ней, не упоминая при этом ни имени неизвестной, ни указывая, хотя бы, кем она приходится, собственно, Тсуруге. Оставалось надеяться, что таинственная особа сама в скором времени посетит его. Новый день для Тсуруги начался с новости. Врач, после утреннего осмотра, оповестил пациента, что ему можно понемногу разговаривать. Выздоровление проходит быстро, и скоро Рен восстановится полностью, а значит, Япония снова сможет лицезреть своего любимого актера. После обеда снова были гости. Могами Кьеко, как помнил Тсуруга. Девушка зашла тихо-тихо, что если бы Рен был с закрытыми глазами, то не узнал бы о посетителе. Ее глаза были слегка опухшими, видимо, она много плакала. Осмотрев его с головы до ног, она внезапно упала на колени, начиная что-то причитать. Рену удалось разобрать что-то вроде «простите, я виновата...». Не понимая, почему Кьеко так себя повела, и в чем она себя обвиняет, Тсуруга попытался ее успокоить. Говорить получалось плохо, голос не слушался, а девушка его не слышала. Вставал Рен с трудом, и то под присмотром врача, поэтому не стал рисковать и решил подождать, когда Могами сама успокоится. Через какое-то время стало тихо. – Почему?.. – прохрипел Тсуруга, надеясь, что его поймут. Кьеко подняла голову, в карих глазах читался вопрос. Вздохнув, Рен решил уточнить: – Почему... ты виновата? – Я-я-я... – снова начались рыдания. Рен возвел глаза к потолку, не понимая, за что ему такие наказания? То Такарада с Яширо о чем-то загадочно говорят, то рыдающая Могами, от которой ничего не добьешься. – Это из-за меня вы попали в аварию... Переведя взгляд с потолка на девушку, Рен мысленно улыбнулся. Ну, наконец-то! Хоть что-то членораздельное... Кьеко уже не плакала. Лишь с печалью смотрела на актера, все также сидя на полу. – Если бы вы не стали подвозить меня, то успели бы до дождя попасть домой и не попали в аварию. Простите меня, я очень виновата... Слезы покатились из ее глаз, а Рен мотнул головой, как бы говоря, что не сердится. Хотя так и было. Он не помнил день аварии, а подробности ему никто не рассказывал. Возможно он, правда, подвозил Могами в тот день. Ведь пару раз он так делал. Однако с ними был его менеджер – Яширо, да и по просьбе президента он выполнял это. Может, и в тот раз было также. Потом Кьеко рассказывала о том, как все переживали, как метался Такарада. Сообщила, что вся страна переживает за первого актера Японии, как много было желающих сдать свою кровь, только лишь бы Тсуруга Рен поскорее выздоровел. А Рен слушал и слушал, иногда кивая. Ему было так хорошо рядом с ней. Сердце успокаивалось, больничная палата не казалась такой унылой. Рядом с ней все приобретало краски. Даже боль не чувствовалась. Ее улыбка согревала. Рен невольно любовался ею, желая, чтобы день не кончался, чтобы и сидели так дальше. И почему он раньше не обращал на нее внимания? Почему не замечал, что с ней спокойно, уютно? Почему не видел, как она прекрасна? Когда Кьеко ушла, Рен вспомнил, почему. И теперь он решил, что нужно поговорить с Такарадой об этом. На следующий день Рен сообщил Сае, что ему нужно повидаться с Такарадой Лори. Поэтому попросил ее связаться с ним. Президент ворвался в палату неожиданно. Рен слегка задремал, утомленный после многочисленных процедур. Именно поэтому появление Такарады напугало. Но Тсуруга быстро взял себя в руки. – Рад тебя видеть, мой мальчик!.. – как-то слишком официально начал Лори, что не вязалось с его словами. – Я тоже, – прохрипев ответ, не дал договорить Тсуруга. Президент уселся на стул, ожидая. – У меня есть просьба... – продолжил Рен, говорить вдруг стало тяжело, и не из-за не до конца восстановившихся связок. – Я тебя слушаю. Рен помолчал немного. Он плохо помнил последние пару дней перед аварией, поэтому не знал, что известно президенту. – Я... Не уверен, что вам известно... Мы поссорились с ней... за день до аварии. Не знаю, хочет ли она видеть меня, но... – бросив взгляд на внезапно напрягшегося Такараду, – пожалуйста, попросите, уговорите... в общем, как-нибудь... Я хочу встретиться со своей женой.