Я настоящий

Глава 2 Кьеко задумчиво смотрела в окно. Она думала о Рене. Как он там? Скоро ли придет в себя? Простит ли ее? Хотя ей это было не особо важно. Главное, чтобы он очнулся, выздоровел, жил... Когда ей сообщили об аварии, у нее чуть сердце не остановилось. От боли. От мучительной боли, разрывавшей грудную клетку. Такарада, испугавшись от вида вмиг побледневшей девушки, вызвал скорую. Приехавшие медики долго чем-то отпаивали Могами, но лишь известие, что жизни Рена ничего не угрожает, привело Кьеко в чувства. Тогда Такарада намеренно умолчал, что Тсуруга в коме. Яширо, в виду временной нетрудоспособности подопечного, был приставлен к Могами. При этом президент больше всего напутствовал ему следить за ее самочувствием. Ведь с первого же дня, как стало известно об аварии, Кьеко превратилась в нечто среднее между зомби и человеком. Юкихито, конечно, тоже был подавлен. Да и не только. Все агентство будто посерело, растворилось в пространствах вселенной. Каждый переживал, беспокоился. Президенту даже пришлось сделать нечто вроде доски объявлений, на которой вывешивалась информация о самочувствии Рена и прогнозах врачей. Не сделай он этого, его бы в конец достали постоянными вопросами типа: «А Тсуруга-сан очнулся? Пришел в себя?», «А не требуется ли ему донор?», «Кровь для переливания не нужна?», «Скоро он поправится?..» и другими похожими вопросами. В больнице Лори тут же проверил, в какой палате лежит Тсуруга, проследил, чтобы был самый лучший лечащий врач, а также попросил приставить самую лучшую медсестру. К удивлению, никто не стал ему перечить, наоборот, весь медперсонал сразу позаботился обо всем. Единственное, что президенту не удалось, так это уговорить врача о посещениях. Тот ни в какую не сдавался, запрещая любые визиты. Но, несмотря на запрет, президент, а вместе с ним и Могами, Яширо и еще много кто, постоянно приходили в больницу. Посидеть в коридоре им никто не запрещал. Могами, обвиняя себя в случившемся, выпросила у президента ключи в квартиру Тсуруги. Таким образом, она хотела хоть что-то сделать полезного для своего семпая. Раз в несколько дней приезжая в его квартиру, чтобы убраться, она ненадолго успокаивалась. Только там становилось спокойно на душе. Ощущение, что Тсуруга просто в спальне или в душе, не покидало ее все то время, пока она находилась в квартире. И только по возвращении в свой уголок, она снова начинала плакать. Мысли о том, что это из-за нее семпай попал в аварию, что если бы он не стал подвозить ее домой, терзали, мучили, не давали покоя. С огромным трудом Кьеко удавалось на публике не плакать, быть равнодушной. Даже при Яширо Могами старалась быть спокойной, однако той веселой и задорной девушки не было. Выходя на съемочную площадку, Кьеко вспоминала все то, чему учил ее Тсуруга, а также, что было ей привито еще в рекане в Киото. Могами играла блестяще, заражала всех своим желанием отыграть превосходно и с первого дубля. В такие моменты Яширо, наблюдая за Кьеко, поражался ею. Если бы он не знал, какая буря на душе у Могами, не видел бы ее опухшие глаза по утрам, он никогда бы не догадался, что эта девушка на самом деле чувствует, как она переживает за своего семпая. «Ты молодчина!» – говорил Юкихито после съемок каждой сцены Кьеко. Он знал, что она поймет его. Поймет, что он хочет этим сказать. И Могами понимала, слегка приподнимала уголки губ, пытаясь улыбнуться. Да, она молодец! Молодец, что, несмотря на все, не сдается, продолжает играет. Известие, что Рен очнулся, агентство встретило с радостным вздохом. Все оживились, приободрились, и теперь президента одолевали вопросами, когда же первого актера страны можно будет навестить. Такарада и сам задавал этот вопрос врачу, понимая, что теперь запреты все должны быть сняты. Когда доктор разрешил посещения, но сообщил, что один человек в день, Кьеко захотела быть первой. Желание увидеть Рена пересиливало страх быть отвергнутой, обвиненной... Лишь бы только увидеть, понять, что теперь все точно позади, что идет на поправку... Но все понимали, что первым пойдет президент. Когда президент вышел от Тсуруги, все накинулись на него, но он, взмахом руки приказав замолчать, сказал: – Живой! Кьеко вздохнула облегченно, теперь осталось убедиться самой и попросить прощения. На второй день Могами была уверена, что пойдет она. Но президент решил по-другому. Яширо, думая, как и Кьеко, совершенно не ожидал оказаться в палате, когда его просто втолкнули туда, тем самым не давая зайти Кьеко. – Тебе стоит привести себя в порядок, – шепнул президент Могами и указал на свои глаза. Девушка тут же все поняла. Но не смогла справиться дома с эмоциями. На следующий день, вздохнув и покачав головой, президент отправил ее к Рену. Кьеко была счастлива, ведь именно в ее визит Рену разрешили говорить. Она, конечно, не ожидала, что удастся хорошо побеседовать, но мысль, что семпай идет на поправку, грела душу. Зайдя в палату, Кьеко попыталась сдержать эмоции, но не получилось. От болезненного вида Тсуруги слезы навернулись на глаза, чувство вины захлестнуло с головой, и больше сдерживаться не было сил. Лишь немногим погодя удалось успокоиться. Тому поспособствовал и дружелюбный вид Рена. В его глазах не было укора, он не накинулся на нее с обвинениями... Взгляд был искренним, мягким. Стало легче. Душа успокоилась. И лишь только вернувшись домой Кьеко поняла, что что-то было не так. Не было во взгляде чего-то того, что было раньше. Чего-то теплого, предназначенного именно ей. Чего-то, что выделяло ее, делало особенной. *** Утро для Такарады началось со звонка из больницы. Ему сообщили, что Тсуруга Рен просил встречи с ним. Президент, конечно, сам собирался навестить актера. Чета Хизури – родители Рена – все-таки узнали об аварии. Теперь они требовали видеоотчет о состоянии сына. Такарада был удивлен, что те первым же рейсом не вылетели в Токио. Предстояло обсудить все с Реном. И решить что-то с видео. Как вариант президент придумал просто позвонить, надеясь, что родителям этого хватит, вернее Джулии. Перед тем, как зайти к Рену, Такарада переговорил с его лечащим врачом. Выяснив, что разговоры тому разрешены, Лори был доволен. Возможно, его план сработает. Необходимо только убедить Тсуругу. Однако для начала нужно было выяснить, что хотел Рен, а лишь потом заводить разговор о звонке родителям. В палате было светло и уютно, насколько это вообще возможно для больницы. Отметив, что Рен выглядит гораздо лучше, по сравнению с прошлым его визитом, мысленно порадовался. Значит, доктор не лгал, говоря о быстром выздоровлении Тсуруги. Услышав просьбу Рена, президент был рад, что сел на стул. В противном случае он, определенно, упал бы. Вспоминая, когда он бы мог пропустить женитьбу Тсуруги, президент терялся в догадках. На ум ничего не приходило. – Какая жена? – решился спросить Лори, надеясь, что ему послышалось. – Президент, мне не до шуток сейчас, – вымученно ответил Тсуруга. Он не понимал, чему Лори так удивился, и что его так поразило. Решив, что над ним решили просто пошутить, продолжил: – У меня, конечно, есть провалы в памяти, но... Но я прекрасно помню, кто был на свадьбе. И вы точно были на ней. Такарада видел в глазах Рена уверенность, он говорил это вполне серьезно. Но в голове такое никак не укладывалось. «Может ему приснилось? И сон был настолько реалистичным, что он посчитал его действительностью?» – подумал Лори, еще раз оценивая внешний вид актера. – Рен, у тебя нет и никогда не было жены. Тсуруга непонимающе взглянул на президента. «Что, значит, не было?» – думал Рен. Разговор начал пугать. Не мог же он выдумать себе такое? Прокручивая раз за разом воспоминания последних лет, не находил ничего, что могло бы указывать на воспалившееся сознание и разыгравшееся воображение. Президент тем временем тоже думал. Определенно, стоило поговорить с врачом по этому поводу. Заметив, что Рен ушел в себя, решил тот час же найти доктора и обсудить сложившуюся проблему. Врач все также находился в своем кабинете. – Доктор, с Реном что-то не так, – с порога начал Лори, желая как можно поскорее разобраться во всем. – Я вас слушаю... – но договорить не дали. – Только что Рен попросил привести его жену! Но ее нет! Не существует, – громкие восклицания, а потом снова твердо и уверенно. – Верните прежнего Рена и объясните, что с ним. Дослушав Такараду, доктор задумался: «Ложные воспоминания... Неужели парамнезия?! Интересно...» В тот день Тсуруга подвергся допросу. И выяснилось, что некоторые воспоминания Рена противоположны тому, что о нем известно. Такарада понимал, что нужно что-то делать. А Рен не понимал, что происходит и почему так насторожен врач. Последующие несколько дней Тсуругу тщательно обследовали. Основной диагноз – парамнезия* – так и не подтвердился. Врачи недоумевали, как такое может быть, но объяснить не получалось. Ведь ни одно обследование так и не выявило каких-либо отклонений или изменений в головном мозге. Поэтому было решено: как только пациент восстановится окончательно – в физическом плане – его выпишут. Однако никому говорить этого не стали. Врач просто «подтвердил» диагноз. Не мог же он сказать, что врачи всей больницы не могут понять, что произошло с памятью Тсуруги. Никто не хотел вредить собственной работе и портить репутацию клиники, как самой лучшей клиники в городе. Рен, считающий, что у него все в порядке с головой, а диагноз не верен, ведь он ничем не болен, решил сделать вид, что у него, правда, ложные воспоминания. И под кивки врача говорил, что ему снились такие реалистичные сны, что он даже принял их за реальность. Он быстро смирился, что у него нет жены. Ведь они и не любили друг друга. Это родители заставили их пожениться. А Такарада, каждый раз видя, как Тсуруга пытается обмануть всех, говоря о якобы снах, думал, как же вернуть настоящие воспоминания.