Красавица

Соленый ветер гнал корабль по морю, осыпая стоящих на палубе людей искрящимися горькими каплями. Ярко светило полуденное солнце, и горячий влажный воздух с трудом проникал в легкие. Но рыжеволосая девушка, свесившаяся за борт, казалось, не замечала этого и по-детски приоткрыла рот, следя за стайкой разноцветных рыб, исчезающих в темной синеве. Идиллию нарушил хриплый бас, грянувший, точно гром, у нее за спиной, и заставивший девушку подскочить на месте. С неудовольствием она отметила, что капитан ухмыляется, точнее – криво приподнимает уголок рта. Девушка нервно сжала кулаки. В его присутствии всегда испарялась её самоуверенность и чопорность, уступая место животной неприязни... или чему-то другому? Она недовольно хмыкнула и опять повернулась к морю. Рыбки больше не увлекали её, она старалась лишь отвлечься от навязчивой мысли, что черные глаза капитана просверлят её насквозь. Снова грянул гром: - Когда Вы не сердитесь, как обычно, то похожи на фею. Ответ прозвучал с задержкой: - Когда Вы не язвите мне, как обычно, то слова Ваши все равно звучат, как насмешка. Такие словесные перепалки не были для них редкостью. Они бы сбились со счета, приди им в голову мысль сосчитать каждый подобный разговор. Для таких властных личностей это обыкновенное дело. Каждый скорее откусит себе язык, чем признается в симпатии к другому. Обычно все заканчивалось ледяными взглядами и не менее ледяными вежливыми репликами. Но сегодня капитану почему-то не хотелось ссориться: - Очень жаль, ведь это был комплимент. Неожиданно для себя самой девушка покраснела. Сейчас ей ужасно хотелось съязвить, но она чудом сдержалась. Вместо этого вырвалось нечто иное: - Не думаю, что заслуживаю подобных комплиментов, капитан. Вряд ли среди фей встречаются такие неприятные натуры. Капитан захохотал, отчего девушка подскочила на месте, нахмурилась и покраснела еще больше. - Заметьте, не я это сказал. Ну да ладно, не так уж Вы и неприятны, по крайней мере мне. Только немного смешно, когда Вы боретесь со своим воспитанием, желая послать меня ко всем чертям. Девушка молчала, и капитан перестал улыбаться. Черные глаза сверкнули: - Что же Вас так тревожит, Сибил? Первый раз он назвал её просто по имени, но девушка не заметила этого. Она обернулась и тихо произнесла: - Вам случалось сделать что-то такое, о чем потом придется жалеть всю жизнь, капитан? Может, предать друга или даже… убить? Капитан тут же стал очень серьезным и, помолчав, ответил: - Наверное, случалось. Может, потому я и капитан, Сибил. Может поэтому и сбежал в море, чтобы больше не видеть того, что сделал. Все мы куда-нибудь бежим от своих поступков. Новая жизнь приняла меня и простила. Сибил кивнула и опустила голову. Капитан смотрел на неё, пытаясь угадать хоть что-нибудь из того, что проносится в её голове. Внезапно она умоляюще подняла на него взгляд, встретив блеск его ониксовых глаз: - Ну так скажи мне, что это пройдет, пожалуйста. Скажи, что новая жизнь примет и меня тоже. Капитан приблизился к ней, и, взяв её маленькую руку в свою быстро произнес: - Пройдет, фея. Мы бежали вместе. Теперь ты так далеко от тех мест, обязательно пройдет. Ведь тебя простили, оглянись вокруг. Этот мир не бывает жесток к тем, кого простили. Сибил оглянулась. За бортом соленая морская вода отражала яркое солнце, дробила осколками драгоценный свет. Какие из её бывших украшений и платьев могли сравниться с этим? Капитан дарил ей новый мир. - Мы теперь на одном корабле, и плыть нам очень далеко. Куда захочешь. Мы будем познавать новое и прощать в себе старое, и только так станем счастливыми. *** Внизу, в каюте, торговец высчитывал что-то в своей книге и улыбался, слушая крик морских птиц. А наверху, на палубе, его дочь отдавала сердце не идеальному, не богатому, не родовитому, а самому обычному человеку. Они плыли вместе в чудесные теплые страны, чтобы торговать, чтобы бросать якорь в разных городах, но не становиться частью чего-то одного. Они были друг у друга, им принадлежало море, и этого было более чем достаточно. Конец.