Подарок из Ада. Или из Рая?

      Медленно над горизонтом всходило солнце, окрашивая серые улицы в ярко-золотой цвет. Постепенно отходила ночь, убегая подальше от солнечного света, сворачивая в тугой клубок паутинки звёзд, быстрее убирая чёрную шаль ночного неба. Ласковые лучики пробивались в окна, падали на лица спящих, пробуждая, заставляя подниматься из постели и выглядывать в окна, чтобы посмотреть на великолепие красок восхода. Точно так же лучики разбудили и Татьяну Ларину, но девушка не спешила открывать глаза. Ей казалось, что всё произошедшее меньше дня назад - сон. И что она откроет глаза, а перед ними всё та же стена, решётки на окнах. А у самой девушки чувство безграничной усталости и ноющая рана где-то внутри. Но всё-таки лежать с закрытыми глазами, просто боясь открыть их, довольно глупо. Поэтому Таня медленно приоткрыла очи и в следующее мгновение расплылась в счастливой улыбке. Всё то, что было - не сон. Она правда дома. Вот её спальня, которую сейчас заливает солнечный свет, оставляя на тёмном полу светлые полоски, причудливо отражаясь от висящего на стене зеркала, посылая забавные блики во все уголки комнаты, если встать и выйти из спальни будет её кухня, тоже залитая светом. Всё здесь её. Её воспоминания, её вещи, да что уж скромничать, её мир. Маленький, родной мир. В этой квартире Татьяна всегда чувствовала себя счастливой. В каком бы состоянии она не была, что бы не съедало её изнутри, приходя в квартиру, девушка всегда ощущала облегчение. Небольшое, казалось бы, незначительное, но такое нужное. И теперь эта квартира - единственное, что останется у Тани из прошлой жизни. Всё остальное будет по-новому. Размышляя в таком вот оптимистическом ключе, Татьяна поднялась с дивана, потянулась, а затем подумала, что хорошо было бы чего-нибудь съесть, однако продуктов в квартире не было. И денег, собственно говоря, тоже. Всё настроение резко улетучилось, оставляя неприятный осадок. Если нет ни денег, ни еды, к тому же висит долг за квартиру за три года, то как тогда жить? Если устраиваться на работу, то всё равно таких денег быстро не заработаешь. Занять не у кого, ибо никого не осталось из друзей. Да и были ли они, друзья эти? Вот именно. Не было. Не было друзей, были лишь люди, готовые предать тебя при первом удобном случае. Выходит, что Таня обречена на очередные проблемы? Сколько их уже было! И как же не хочется, чёрт возьми, вновь и вновь попадать в безвыходные ситуации, распутывать закрученный в несколько спиралей клубок. Зачем? Чтобы стать счастливей? Раньше так оно и было, а теперь? Татьяна думала, что как только она покинет психушку, то всё станет намного лучше, она станет счастливее. А получается, что она сбежала из заточения навстречу безысходности. Нет, конечно, находиться в квартире без средств к существованию и лежать в психиатрической клинике, каждый день отдавая себя на растерзание боли, нельзя сравнивать между собой, но всё-таки остаться одной в этой, довольно сложной, ситуации, совсем не здорово. А самое плохое, что Таня в упор не видит выхода. Тяжёлый вздох сорвался с губ Лариной, взгляд девушки скользнул по стене, увешанной фотографиями, пробежался по любимым лицам сына и мужа... точно! Муж! Таню осенило. Она ведь может обратиться за помощью к мужу! Пусть они разошлись, пусть их расставание было не самым лучшим, пусть Таня больше не ощущает к нему ни любви, ни привязанности, но может он сможет помочь? Её муж всегда был добрым человеком и откликался на просьбы о помощи. Окрылённая этой идеей, Таня, плюнув на всё вокруг, снова улеглась на диван, укрываясь тёплым одеялом, забывая обо всех проблемах и погружаясь в мягкий сон, под тихую мелодию птиц. Проснулась наша спящая красавица ближе к вечеру. На улице уже успели сгуститься сумерки, птицы замолкли, на небе появились еле видные вкрапления звёзд. Таня бы с удовольствием отметила все красоты сумерек, если бы не отчаянно урчащий живот. Ларина вскочила, покопалась в сумке и, спустя некоторое время, с блаженной улыбкой вытащила из предмета помятую сотку. Быстро нацепив на себя джинсы, рубашку, верхнюю одежду и обувь, Татьяна выбежала из квартиры на поиски еды. Как только девушка оказалась на улице, она слегка прищурилась, довольно улыбаясь. В лицо дул холодный, но приятный ветер, развевая пшеничные волосы. Вокруг царила приятная полутьма, а в ноздри пробивался запах весенней свежести, почему-то смолы и еле уловимый аромат чего-то испечённого. То ли печенья, то ли хлеба. Этот запах был таким редким в Петербурге! Только представьте: в огромном городе, с кучей машин, с множеством домов и людей, с привычным запахом дождя и асфальта, вдруг появляется почти призрачный аромат печенья. Чудо! Если бы не желание поскорее что-нибудь проглотить, Таня обязательно бы вдохнула поглубже, смакуя запах родного города, впуская в себя как можно больше различных ароматов, будоража всё внутри. Но, к сожалению, желание наконец то ощутить у себя в желудке хоть что-то упорно не давало Лариной насладиться этим прекрасным вечером. Добежав до ближайшего магазина, в котором, как помнила Таня, были приемлемые цены, девушка принялась судорожно оглядывать полки в поисках того, на что ей хватит. Вспомнив запах печенек, девушка схватила две упаковки шоколадного печенья и бутылку молока. Спустя буквально десять минут, Татьяна уже шла по улице, с удовольствием хрумкая лакомством. Странная картина: идёт довольная девушка, с открытой бутылкой молока и пачками шоколадного печенья, торчавшими из глубоких карманов старого пальто. Идти домой Таня не захотела, поэтому решила гулять по городу, одновременно удовлетворяя свои потребности в еде. И как же чертовски здорово было идти по Питеру, медленно погружающемуся в ночь, и есть шоколадное печенье, стряхивая тёмно-коричневые крошки с себя, бросая небольшие кусочки голубям. Странно выглядит со стороны, но плевать. Таня была счастлива. Что может быть лучше? Она шла по родному городу, ела любимое печенье, запивала молоком, пусть и магазинным, не настоящим, но молоком, которое отлично сочеталось с шоколадным вкусом лакомства. И, наверное, она даже не сможет объяснить, что в этом такого. Ну молоко, ну печенье. И что? А такое удовольствие! Не мешали даже странные взгляды людей, проезжающие мимо машины. Ларина была в глубине себя, растворяясь в приятном вкусе еды, вспоминая детство, наполненное счастьем и запахом молока с печеньем. Ещё с ранних лет Таня не могла представить жизнь без этого прекрасного сочетания. Лёжа в психушке, Ларина уже успела забыть, каков у этих продуктов вкус. А до этого никакие печеньки и молоко ей были не нужны. Все деньги уходили на наркотики и, собственно, вся жизнь и вся радость заключалась в очередной дозе... так! Стоп! Не надо сейчас об этом. Сейчас всё слишком хорошо, чтобы вспоминать былое. Лучше просто идти и кушать любимое лакомство, с чем Ларина прекрасно справлялась. К огромному разочарованию Тани, печеньки имеют свойство кончаться, собственно, как и молоко. Когда девушка пришла в себя, не обнаружив в пачке, лежавшей в кармане, ни одного прямоугольничка тёмно-коричневого цвета, она была достаточно далеко от дома. Расстроившись и тяжело вздохнув из-за закончившихся шоколадных кусочков счастья, Татьяна медленно двинулась дальше, облизывая губы, на которых оставался привкус молока и шоколада. Казалось, теперь её губы впитали в себя этот вкус, вот только ощутить его будет некому. Грустно усмехнувшись, Татьяна продолжила продвигаться к вперёд, стараясь выкинуть из головы все ненужные мысли. В принципе, не плохо выходило, так что вскоре Ларина смогла снова безмятежно улыбнуться, подставляя лицо прохладным дуновениям ветерка. Впервые за долгое время болотно-зелёные глаза с карими прожилками заблестели радостью, отражая в себе огни вечернего Петербурга, делая их ещё ярче, насыщеннее и прекраснее, отдавая это отражение в мир, делая его чуточку приятнее. Как мало надо для счастья, оказывается. Всего лишь молоко, печенье и родной город. И как жаль, что Таня не поняла этого раньше. Но ведь всё начинается заново, да? У неё же теперь другая жизнь, верно? Значит то, чего не было раньше, непременно будет в этой новой, безусловно прекрасной, жизни. Да, определённо. Осталось только оплатить огромные счета, найти работу... Господи, неужели мысли о чём-то плохом никогда не покинут голову бедной девушки? Нет, от них надо избавляться. И это будет первым пунктом в списке дел, которые надо сделать в новой жизни. На улице становилось всё темнее и темнее. Людей становилось меньше, многие магазины закрывались. Все спешили домой. Только Татьяна продолжала идти куда-то вперёд, не особо понимая, куда именно идёт. Она просто наслаждалась видом, запахом, даже цветом Петербурга. Она была где-то глубоко в себе и одновременно вся была отдана городу. Необычное состояние. Девушка уже забыла, что можно растворяться не только в боли. Она шла вперёд, тихо-тихо напевая что-то из Герман. Почему то именно её хотелось петь. И не существовало ничего кроме ночи, тихой песни и дороги впереди. Странное, но прекрасное чувство. Однако, не стоит думать, что если людей стало меньше, то они все разошлись и на улицах совершенно никого нет. Но Таня об это не подумала, поэтому, не заметив фигуру перед ней, врезалась в появившегося из ниоткуда человека. - Простите, пожалуйста. Я не хотела. - Татьяна быстро отошла от человека, тихо проговорила извинения и почему-то продолжила стоять, опустив голову. - Эээй, чего зависла то? Ну врезалась и врезалась. А вид у тебя такой, будто ты мне кругленькую сумму должна и не отдаёшь. Кстати, ты мне ничего не должна? - Голос принадлежал женщине. Он был достаточно груб и хрипл, но было в нём что-то такое, что притягивало. И Лариной жутко захотелось увидеть обладательницу этого голоса. Она подняла голову и увидела перед собой женщину с гривой рыже-каштановых волос, чуть выше её самой. В принципе, внешность была самая обычная, но что-то цепляло в ней, заставляя взгляд задерживаться на лице. Наверное, это были почти чёрные глаза, затягивающие. В них можно было разглядеть что-то звериное, что-то дикое. Это пугало и притягивало одновременно. - Алле! Ты меня слышишь? - Щёлканье пальцами у самого лица вывело Таню из раздумий. - А? - Татьяна тряхнула головой. - Да... Вернее, нет, я Вам ничего не должна. - А жаль. - Женщина расстроено вздохнула. - Я надеялась. Ладно, коли ты мне ничего не должна, плюс врезалась в меня, но я стою тут с тобой и разговариваю, то надо познакомиться, нет? - Она протянула руку. - Наталья. - Таня Ларина. - Татьяна пожала руку, слегка улыбаясь. - Приятно познакомиться. - Ага. Скажи ка мне, Таня Ларина, а чего это ты в такое позднее время одна гуляешь? Да и где твой Онегин? - Наталья почему-то внимательно всматривалась в лицо Тани, слегка склонив голову. Создавалось ощущение, что она что-то искала где-то внутри Лариной, пробираясь в душу через глаза. - Просто гуляю... А Онегин... Нет Онегина. - Таня грустно улыбнулась. - Не стоит об этом. И, честно признаться, мне пора. - Хм... Ну, раз пора - иди. Не могу сказать, что было жутко приятно познакомиться, ибо не очень люблю, когда в меня врезаются, но могу тебе сказать одно: мы ещё встретимся. До встречи, Таня Ларина. - Наталья почему-то усмехнулась, резко развернулась и быстрыми шагами направилась прочь от Татьяны. Таня не поняла ровным счётом ничего. Откуда эта женщина знает, что они встретятся? Почему она так внимательно вглядывалась в лицо Лариной? А самое главное: почему она прочно засела в голове Татьяны? Лариной очень хотелось с ней поговорить, посмотреть в чёрные глаза. После такого странного знакомства, Таня решила, что на сегодня прогулки хватит, поэтому пора возвращаться домой. Путь назад девушка проделала гораздо быстрее, уже не вглядываясь в город, не уходя в себя, но думая о странном знакомстве. Что-то необъяснимое тянуло её к загадочной женщине Наталье. Таня будто чувствовала что-то родное. Но разве может так быть? Поговорили всего минуту-две, толком не познакомились, да и видят друг друга в первый раз, а у Татьяны ощущение, будто она похожа с этим человеком чем-то. Глупость. Но так хотелось думать, что это правда...

***

Утро встретило Таню хмурыми небесами. Как быстро меняется погода в Питере, однако. Но настроение Татьяны было куда более светлое, чем небеса. Прошлый вечер будто влил в неё силы, возможность радоваться, растворяться в, казалось бы, мелочах жизни, чувствовать яркую вспышку радости от одного только дуновения ветра, от одной улыбки проходящего мимо человека. И как же это было здорово, чёрт возьми! Как приятно было ощущать, что внутри ничего не рвётся, а кровь не выливается из открытых ран в сердце. До начала новой жизни остался лишь один шаг. Разговор с мужем. При мысли об этом, Таня неосознанно перевела взгляд на стену с фотографиями. И снова грустная улыбка тронула губы. Наверное, только грусть по былым временам никогда не исчезнет из души. Впрочем, ладно. Нет смысла стоять и переживать то, что было. Надо найти способ позвонить мужу. Единственное, что пришло в голову, было отправиться к соседям и попросить телефон. Татьяна так и поступила. Вышла из дома, подошла к первой попавшейся квартире и позвонила. Когда-то здесь жила милая бабушка Валентина Сергеевна, кажется. Она всегда была рада пообщаться с Гришей, угощала его конфетами и называла светлячком. Таня не знала, живёт ли Валентина Сергеевна сейчас там же. Прошло всего три года, но ощущение создавалось такое, будто прошла целая жизнь, что в этой квартире уже давно нет милой и приветливой старушки, а есть только пыль, запах смерти и жуткая, пронизывающая грусть. Однако дверь отворилась, и на Татьяну, снизу-вверх, посмотрела низенькая старушка с седовато-пепельными волосами, необычными ярко-голубыми глазами и с вечной улыбкой на лице. - Здравствуйте, Валентина Сергеевна. - Таня широко улыбнулась. Она видела эту старушку, вспоминала, как та звала её с семьёй пить чай, как приносила вкусные домашние пирожные, как трепала Таню по волосам. - Танечка! Господи, это правда ты? Я уже и не надеялась, что увижу тебя. Танюша! - Валентина Сергеевна крепко сжала Таню в объятиях, а из глаз бабушки текли слёзы. - Я очень рада видеть Вас. - Болотно-зелёные тоже наполнились прозрачной жидкостью. - Проходи, проходи! - Валентина Сергеевна наспех вытерла лицо, отступила внутрь квартиры, давая Тане возможность пройти. - Спасибо большое. - Таня вошла в квартиру, оглядываясь. Здесь ничего не изменилось: всё те же коричневатые обои, фотографии на стенах, слегка погнутая обувная ложка. Но что самое главное: здесь сохранился прекрасный запах домашних пирожных, травяного чая и духов, которыми так любила пользоваться бабушка. - Я-то думала, что ты не вернёшься. - Голос слышался из кухни и Татьяна, улыбаясь приятным воспоминаниям об этой квартире и минувших днях, прошла в самую глубь квартиры, в уютную кухоньку, и присела на стул. - Честно сказать, я и сама не думала, что вернусь. - Таня слегка усмехнулась. - Думала, сгнию в психушке. - Это предложение осталось без ответа. Квартира погрузилась в молчание, нарушаемое лишь звоном фарфоровых чашек, которые Валентина Сергеевна доставала из старенького шкафчика и ставила на стол. Затем бабушка заварила всё тот же травяной чай, запах которого проник куда-то в глубь Тани, вызывая у неё приступ неконтролируемой грусти по прошлому. - Я соскучилась по Вашему чаю. - Татьяна очень хотела улыбнутся радостно, но вышло слишком грустно и серо. - А я соскучилась по твоей улыбке, Танюш. Только вот улыбка у тебя погасла. - Валентина Сергеевна покачала головой, а затем придвинула свой стул к стулу Тани и крепко обняла девушку. - Знаете, у меня было ощущение, что погасла не только моя улыбка. Мне казалось, что я погасла вся. И до сих пор иногда так кажется. - Грусть завладела Татьяной полностью, и слёзы потекли по щекам, падая прозрачными кристалликами на чёрные штаны. - Ну, что же ты, милая моя. Не плачь, девочка, не плачь. - Бабушка, как раньше, потрепала Таню по голове, а та лишь прижалась к ней, давая волю эмоциям, понимая, что с этим человеком она может позволить себе рыдать, смеяться, кричать. - Я не могу... почему-то стало так грустно, так пусто внутри... - Тихо, тихо. - Валентина Сергеевна поцеловала Таню в макушку, покрепче обняла и запела тихо-тихо, почти не слышно, что-то похожее на колыбельную. И под звуки этой тихой песни Татьяна успокаивалась, расслаблялась, а внутри всё заполнялось теплом. Так они сидели в обнимку и тихо пели. Таня чувствовала себя маленькой девочкой. И ей было так хорошо! Будто и не было груза навалившихся проблем, не было трёх мучительных лет в психиатрической клинике, не было наркотиков, не было предательств. Беззаботное детство, согретое любовью бабушки, пропахшее заваренными травами. Но пора возвращаться в реальность. В холодную, серую реальность. - Простите, Валентина Сергеевна... Просто навалилось слишком много всего... - Татьяна смущённо посмотрела на улыбающуюся бабушку. - Ну что ты, что ты, Танечка! Я всё понимаю. - Валентина Сергеевна снова растрепала пшеничные волосы девушки. - А ты чего заходила то? - Ну я... мне мужу позвонить надо было... я не думала, что вы ещё... - Жива? - Бабушка рассмеялась. - А вот чёрт-с два тебе, милая! Я ещё поживу! - Конечно поживёте. Куда же мы Вас отпустим? - Таня засмеялась в ответ, ощутив необычайный прилив лёгкости и веселья. - Ладно, тебе же позвонить надо было? Там в комнате на тумбочке телефон лежит. Купила как-то, а пользоваться так и не научилась. Только деньги зря потратила и электроэнергию на его зарядку зря сожгла. Старость - не радость. - Спасибо! - Таня убежала в комнату, взяла телефон и начала набирать выученные наизусть цифры. Оставалось лишь надеяться, что муж не сменил номер. Гудки, бешено колотящееся сердце. Таня очень хотела услышать когда-то родной голос, но одновременно желала по-быстрее бросить трубку. И только девушке стало казаться, что помощь мужа ей не так уж и нужна на том конце раздался приятный голос. - Слушаю. Таня не могла вымолвить и слова. Так странно и так больно было слышать этот голос. Он казался ещё более глубоким, ещё более родным, чем раньше. Но так же он казался до одури неприятным. - Алло? Если вы сейчас не заговорите - я брошу трубку. - Здравствуй, Саша. - Наконец, Ларина смогла открыть рот и вымолвить хоть что-то. - Таня? - Сразу узнал. Удивительно! - Да, это я. Как там мой сыночек? - У Гриши уже три года нет матери, Татьяна. Зачем ты звонишь мне? - Что ты такое говоришь, Александр? Как нет матери? Я же тут, я же с вами... - Чувство паники, ужаса и боли вновь накрыло Таню с головой. Что этот человек наговорил её сыну? Сказал, что она умерла? Сказал, что бросила их? - Тебя не было три года, а до этого ты отдавалась наркотикам и странным друзьям. Какая из тебя мать? - Мужчина говорил на повышенных тонах, каждым словом раня девушку ещё больше. - А ты не думаешь, что я пропала из-за того, чтобы вылечиться и быть той Таней, которую ты полюбил? Ты же даже не искал меня. Ты просто ушёл, хлопнув дверью. Тебя же не интересовало как я, что со мной. - Голос Тани тоже поднялся, но он больше походил на истеричный. - Та Таня, которую я полюбил, умерла. А ты - лишь пережиток прошлого, от которого я бы хотел избавиться. Зачем ты позвонила? Я уже не надеялся услышать твой голос. Пережиток прошлого... Вот значит как... Татьяна не верила, что могла влюбиться в этого человека. Но она понимала, что без его помощи не справится. - Мне нужна твоя помощь. - Моя помощь? - Александр засмеялся. - С чего ты решила, что я буду тебе помогать? - Если тебе не безразлична жизнь матери твоего ребёнка, если ты хоть когда-то меня любил, то ты мне поможешь. Саш, я же знаю, что ты не настолько бессердечный. Пожалуйста. - Совершенно не хотелось упрашивать, умолять. Но по-другому никак. - Что тебе нужно? - Усталый вздох раздался на том конце. - Деньги. У меня огромный долг за квартиру. Нет ни еды, ни воды. А такую сумму быстро не заработаешь. Прошу тебя. - Повисло молчание. Таня мерила шагами комнату, сжимала свободную руку в кулак, кусала губы. - Хорошо. Я сейчас проездом в Питере, поэтому давай встретимся в кафе, где продавалось любимое мороженое Гриши. Только с одним условием: эта наша последняя встреча. Ларина горько усмехнулась. - Последняя? Господи, как в какой-то дешёвенькой мелодраме. Хорошо, Саш. Я поняла тебя. Во сколько? - Вся наша жизнь - дешёвая мелодрама с примесью таких же дешёвых ужастиков и комедий, Татьяна. И ты это знаешь. Ладно, пора заканчивать эти размышления о жизни. Я рад, что ты меня поняла. Через два часа в кафе. До встречи. - Мужчина положил трубку, но Татьяна так и продолжала стоять, прижимая к уху телефон. Зачем она вообще позвонила? Нет, он, конечно, обещал помочь, но какой ценой? Последняя встреча? Это значит, что они больше никогда не увидятся, а Таня не обнимет своего любимого сынишку? Да, видимо, так и будет. Впрочем, нет смысла стоять и рассуждать о том, что будет. Татьяна положила телефон на его место, быстро поморгала, пытаясь унять рвущиеся на волю слёзы, а затем прошла на кухню, где её ждала обеспокоенная Валентина Сергеевна. - Ну, как? - Встречаемся через два часа. Последняя встреча. - И снова грустная усмешка. - Спасибо большое, Валентина Сергеевна, но мне пора. - Не за что. Ты забегай, если что. Если помощь нужна - я всегда тут, рядышком. Удачи, Танюш. - Бабушка поднялась, крепко обняла девушку и перекрестила её. - С Богом. - Спасибо. - Ларина слегка улыбнулась, вышла из кухни, обулась и захлопнула за собой дверь. После уютной квартирки бабушки, прибранной, пахнущей травами, собственная квартира, со слоем пыли на всех предметах мебели, казалась совершенно холодной и неприветливой. Видимо, настроение Татьяны решило меняться так же резко, как и погода в Питере, ведь ещё пару дней назад эта квартира была чуть ли не Ноевым ковчегом, а теперь даже заходить в неё не хотелось. Девушка устало села на диван. Неужели жизнь так любит издеваться над людьми, постоянно ударяя в самые больные места? Таня лишилась любимого мужчины, сына, здоровья, крепких нервов. Всё пошло коту под хвост. Конечно, во многом виновата она сама, но как не хотелось признавать это, сваливая всё на судьбу и жизнь. Ладно, хватит размышлений. Пора собираться.

***

Холодный ветер бил в лицо, обжигая кожу. Но это жжение не могло сравниться с тем пламенем, что сжигало Татьяну изнутри. Девушка продвигалась к уютному кафе, где продавалось очень вкусное мороженое. Когда-то, кажется в прошлой жизни, Таня с Александром и Гришей сидели здесь, смеясь, обнимаясь, кушая пломбир, политый, вроде, карамелью. Эти моменты жизни были так близко и так далеко. Таня зашла внутрь, улавливая прекрасный запах кофе и карамели. Села за столик у окна, тот самый, за которым они сидели все вместе. Она просто смотрела в окошко, вспоминая былое. Перед глазами, вместо улицы, была улыбка Гриши. В ушах, вместо гула машин, звучал смех любимого человека и сына, а внутри разливалось тепло, смешанное с ядовитой болью и тоской. Татьяна даже не сразу заметила, как к ней подсел человек. - Здравствуй, Татьяна. - Саша... - Улыбка тронула потрескавшиеся губы. Она видела перед собой когда-то любимого человека. Всё те же глубокие серо-голубые глаза, мягкие на вид тёмно-каштановые волосы, чёткие скулы, тонкие губы. По привычке Таня дёрнулась, чтобы поцеловать мужчину, но одёрнула себя, снова присаживаясь на стул. - Я рада тебя видеть, Саша. - Я не могу сказать того же в ответ, Таня. Прости, у меня мало времени. Тебе же деньги были нужны? - Голос Александра был низкий, но очень приятный на слух. Раньше Татьяна могла часами слушать его, наслаждаясь любым звуком. - Саша, неужели ты ничего не хочешь узнать? Ничего спросить? Даже банального "как дела?"? - В зелёных глазах девушки плескалась грусть. - Зачем? Зачем, Татьяна? Что нового я узнаю? Ничего. Совершенно ничего. Нас с тобой больше ничего не связывает. Тебя больше нет в моей жизни, а меня нет в твоей. - Но ведь Гриша... - А что Гриша? Гриша мой ребёнок, но не твой. Уже не твой. С тех самых пор, как ты стала пропадать из дома. Тань, ты же променяла нас на наркоту. О каком материнстве может идти речь, если ты продала ребёнка ради дозы? - Замолчи! - Таня замотала головой. - Немедленно замолчи! Ты же ничего не знаешь! - Чего я не знаю? Таня, я говорю так, как это было. Я до сих пор не могу понять, для чего тебе это было нужно. И, видимо, никогда не пойму. Прости, Танюш, но нам больше не о чем говорить. - Мужчина покопался в небольшой сумке, что висела у него через плечо, и достал достаточно толстую пачку денег. - Здесь хватит на все долги и на проживание. На этой минуте наше общение прерывается, Татьяна. - Александр встал и сделал шаг к выходу. - Стой! Саша, пожалуйста, стой! - Таня вцепилась ему в руку. Слёзы снова бежали из глаз. - Для чего? Таня, всё кончено. Всё закончилось ещё три, с небольшим, года назад. Отпусти меня. - Мужчина попытался вырвать руку, но Татьяна держала крепко. - Нет, не уходи. Останься. Пожалуйста. - Голос перешёл на шёпот. Ларина понимала, как глупо это выглядит со стороны, понимала, что она сейчас выглядит жалко, но так не хотелось отпускать его. И, вроде бы, любви уже не было. Но как же больно было вновь переживать расставание. - Таня. - Мужчина присел на корточки, заглядывая в зелёные глаза. - Ты уже не любишь меня, а я не люблю тебя. Больше ничего не будет. Спасибо за то, что было, но не надо повторять это всё вновь. Тем более, что так уже не получится. Ты найдёшь себе человека, с которым будешь счастлива, я уверен. А сейчас, прошу тебя, дай мне спокойно уйти. Прости, Таня, но ты мне больше не нужна. И я тебе тоже. Мы чужие друг для друга. Прощай. - Он погладил девушку по плечу, слегка улыбнулся, встал и ушёл, аккуратно закрывая дверь кафе. Таня смотрела Саше вслед, слёзы продолжали стекать по щекам. Девушка давно решила, что не любит этого человека, но как больно было слышать все эти слова, что он говорил. Внутри образовалась очередная дыра. Казалось, он получила то, что хотела: теперь у неё есть необходимые деньги, она может начать новую жизнь, она разобралась в своих чувствах к мужу, но почему-то всё было совсем не радужно. Всё было серо, больно и тоскливо. На секунду Татьяне показалось, что она вернулась в психушку. - К чёрту всё! - Шикнула она сама себе, до боли впившись ногтями в ладони. - Я начну новую жизнь. Начну! - Однако, вопреки словам, Таня заказала всё то же кофе, которое пила раньше, всё то же мороженое и всё с теми же мыслями продолжила глядеть в окно. Она думала о прошлом. О сыне, о далёкой радости. О том, чего уже никогда не вернуть. Что же, видимо, новая жизнь начнётся явно не с сегодняшнего дня. А может и не с завтрашнего. А может, она никогда и не начнётся. Вокруг всё изменится, но мысли и чувства останутся прежними. Да, так всё и будет.

"Отличное начало. Кажется, пора заканчивать."

Последующие несколько дней прошли в суматохе: поиски и заполнение квитанций, бег от дома до ЖЭКа, перетаскивание тяжёлых пакетов с продуктами домой из магазина, уборка. Оказывается, квартира может так сильно загрязниться за три года, представляете? На одну только уборку балкона ушёл целый день! Дальше - лучше. Татьяна так надышалась пылью, что, кажется, заработала себе астму, а во время вечного ползания по квартире отбила себе все ноги о попадающуюся мебель. Пару раз даже ударилась головой. Вообщем, уборка проходила весело и задорно. Наконец, всё было закончено. Счета оплачены, квартира в более-менее хорошем состоянии, а холодильник полон. И казалось бы, всё начало налаживаться, но почему-то создавалось ощущения какой-то пустоты внутри. Таня совершенно не знала, чем заняться. Смотреть телевизор не хотелось, читать не хотелось. Что же, в таком случае будем делать так, как делали всегда, а именно возьмём сигарету и сядем напротив окна. На улице уже стемнело, квартира погрузилась во мрак, а Татьяна сидела на кухне, глядя в окно и выкуривая сигарету. Белёсый дым поднимался к потолку, разбивался о жёсткую поверхность и в растерянности растворялся в воздухе. За окошком расплывались огни города, мерцали звёзды, капал дождик. Смешение цветов и звуков отдавалось щемящей тоской где-то глубоко. Странно, правда? Всё ведь было хорошо. Было выполнено начало плана: всё оплачено, всё сделано. А внутри всё так же паршиво. И какое-то странное чувство вечного страха. А вдруг всё исчезнет? Возьмёт и испарится? Нет, хватит. Пора прекращать вечно страдать и грустить. Таня затушила сигарету, глубоко вздохнула, прошла в комнату и устало завалилась на диван, тут же погружаясь в сон.

***

У неё трясутся руки. Шприц выпадает из тонких, бледных пальцев, губы тихо шепчут что-то матерное. Наконец, кое-как получается унять дрожь. Приближение острой иглы к еле видной вене. Привычная секундная боль, а затем полное расслабление. Такое чувство, будто ты состоишь из воздуха. Ничего не чувствуешь, всё совершенно не важно. Язык скользит по обветренным губам, чувствуется слабый привкус крови. Губы опять кровоточат. Хотя, какая разница? Сейчас слишком хорошо. Мысли ускользают, сознание погружается в сон. Тёмное пространство. Нет ничего, лишь обволакивающая темнота. Животный страх внутри, сердце колотиться где-то в горле, невозможно сглотнуть. Испуганный взгляд болотно-зелёных глаз, метания туда-сюда. Голос пропал, невозможно крикнуть. Тишина давит на барабанные перепонки, такое ощущение, будто ты оглох. Слишком учащённое дыхание, тело трясётся от обуявшего всё существо ужаса. И вдруг тихий голос где-то совсем близко. Нет, даже не голос. Смех. Тихий, издевательский. Он со всех сторон. Барабанные перепонки разрывает этот смех, он замораживает всё внутри. То тут то там возникают странные глаза. Они яркие, жёлто-зелёные, с вертикальными зрачками. Вроде, похожи на кошачьи, но кажется, будто они принадлежат рептилии. Глаза, смех. Смех, глаза. Всё это сводит с ума. Девушка падает на колени, она кричит, но не слышит своего собственного голоса. Она закрывает руками уши, но смех раздаётся в мозгу. Она закрывает глаза, но вертикальные зрачки с яркой радужкой будто выжжены на внутренней стороне век. Зубы прокусывают губу, ногти впиваются в кожу головы. Медленно сходит с ума. Бешеные метания по полу, крики, всхлипы. Вдруг она резко, до хруста в шее, поднимает голову, зелёные глаза распахиваются широко-широко, с губ капает кровь, лицо искажается гримасой муки и боли, а из горла вылетает последний, душераздирающий крик.

***

Тишину квартиры нарушает громкий вскрик, сменяющийся безудержным рыданием. Татьяна сидит на постели, сжимая до побеления костяшек одеяло. Руки дрожат, слёзы текут без остановки. Отвратительный кошмар. Эти глаза... Ощущение, будто они смотрят на её даже сейчас, когда она в своей квартире, когда она не спит. Внутри тот же страх. Этой ночью Таня так и не уснула, а в квартире горел свет и жутко пахло сигаретным дымом.

***

Новый день сменял прошедший, время летело быстро. Поиски работы отнимали много времени, но ничего путного так и не находилось. Таня много курила, часто пила кофе, мало ела, из-за чего стала похожа на ту Татьяну что была в психушке: под глазами пролегли тёмные тени, лицо побледнело. В добавок ко всему, Ларина не могла нормально спать. Кошмар всё преследовал бедную девушку. Уже которую ночь она просыпалась с криком, со слезами. Она со злости разбивала чашки, пинала мебель. Кажется, возвращаются старые времена, когда Татьяна сходила с ума. Эти глаза преследовали её везде. Пару раз Тане казалось, что они отражаются в зеркале, смотрят на неё с насмешкой. А этот издевательский смех... Он эхом отдавался в голове, проникал в каждую клеточку тела, вызывая панический страх. И не помогало ничего - ни снотворное, ни крепкий чай, ни книги. Кошмар повторялся из ночи в ночь. Таня даже пробовала молиться, хоть в Бога и не верила. Естественно, ничего не вышло. Девушка пыталась бороться, но сил уже не было. В один из дней, когда, проснувшись наутро, Таня вновь еле уняла слёзы, девушка поднялась с постели, кое-как привела себя в порядок и, даже не меняя одежду, в которой спала, выскочила на лестничную площадку, подбегая к двери, что скрывала за собой уютную обитель бабушки. Татьяна позвонила. - Танюша? А ты чего помятая такая? - Дверь вскоре отворилась, и навстречу Тане вышла Валентина Сергеевна. - Несколько дней поспать нормально не могу. Валентина Сергеевна, можно я пройду? - Татьяна почувствовала головокружение и схватилась за стенку, чтобы не упасть. - Господи, Танечка! Заходи, заходи, хорошая моя. - Бабушка всплеснула руками, приобняла Таню и провела её на кухню. - Что с тобой, дорогая? - Старушка была очень обеспокоена состоянием Лариной. - Кошмар. Каждую ночь. Один и тот же. Не могу я так больше. - Девушка опустила голову на стол и тихонько заскулила. - Ну, ну, полно. Что снится-то тебе? - Валентина Сергеевна погладила Таню по голове. - Глаза. Они яркие, жёлто-зелёные, с вертикальным зрачком. Вроде кошачьи, но есть в них что-то от рептилий. Они смотрят на меня с насмешкой, постоянно появляются в разных местах. И смех. Тихий, издевательский. Пытаюсь закрыть уши - он раздаётся в голове. Я каждый раз схожу с ума во снах. Я умираю. И, честно говоря, мне страшно. - Татьяна вздрогнула, вспоминая сон. Снова пронеслись перед глазами все моменты кошмара: темнота, отчаянные, но неслышные крики, кровь на губах, смех, глаза, панический ужас и, наконец, смерть. Девушку затрясло, внутри забурлил ужас. - Тихо, Танюш, тихо. Всё хорошо, всё нормально. - Бабушка обняла Таню, поглаживая по спине. - Тань, а ты в магию веришь? - В магию? - Ларину даже перестало трясти. Она удивлённо уставилась на Валентину Сергеевну. - В магию, в магию. В экстрасенсов, колдунов, ведьм? - Ну... - Татьяна задумалась. Верит ли она? Раньше не верила, но после встречи с Ванг, после этих жутких снов, наверное, верит. - Думаю, что верю. Наверное. - Неуверенно закончила она, продолжая с удивлением смотреть на бабушку. - Подожди минутку. - Валентина Сергеевна поднялась и скрылась в другой комнате. Через несколько минут она вернулась, сжимая в руках небольшой клочок бумаги. - Вот. - Валентина Сергеевна положила перед Татьяной бумажку. - Это - телефон и адрес нашей питерской ведьмы. Наталья Бантеева зовут. Сходи, может, она поможет. - Спасибо. - Ларина недоверчиво покосилась на бумажку с координатами, но всё-таки взяла её. - Валентина Сергеевна, а откуда у вас телефон и адрес ведьмы? - Долгая история, Танюш. - Бабушка печально улыбнулась и яркие голубые глаза вмиг подёрнулись серой дымкой печали. - У меня сын погиб при странных обстоятельствах, а полиция разбираться не захотела. Сказали: несчастный случай. А я чувствую, знаю, что не так это. И вот, знакомая одна дала номер и адрес этой ведьмы. Я сходила, а она сходу сказала, что у меня погиб кто-то. Вообщем, многое рассказала. Ты сходи, может, поможет. - Таню будто током шибануло. А ведь точно... У Валентины Сергеевны же был сын... единственный... как она могла забыть? Почему пришла со своими проблемами и даже не спросила, как у бабушки дела? Да, Ларина, молодец! - Валентина Сергеевна, извините... Я не знала... - Татьяна взяла старушку за руку, крепко сжимая. - Всё хорошо, Танюш. Я свыклась уже немного. Конечно, больно всё так же, но куда деваться? Что случилось - того не исправишь. А ты иди. Чем раньше сходишь - тем быстрее избавишься от кошмара. - Спасибо большое. - Таня встала, крепко обняла бабушку и спешно покинула её квартиру, возвращаясь к себе.

***

Спустя буквально час, Татьяна уже вышагивала по проспекту, где должно было находиться здание с вывеской "Центр Развития Личности" Натальи Бантеевой. Оказалось, что номер, написанный на бумажке, принадлежит не самой Бантеевой, а её Центру. Таня позвонила туда, её записали, и вот сейчас она мчится на приём. Внутри у Лариной было что-то странное. Она не особо верила, что некая Наталья сможет ей помочь, но очень хотела, чтобы это случилось. Вскоре, Таня остановилась у входа в здание. Глубоко вздохнув, она повернула ручку двери. Девушка прошла внутрь. Перед ней предстало довольно уютное место, с белыми стенами, увешанными какими-то плакатами, с мягкими диванами и мини-зоопарком, где находились, как успела рассмотреть Татьяна, ёж, обезьянка и хамелеон. От созерцания зоопарка Таню отвлёк голос. - Простите, Вы - Татьяна Ларина? На приём к Бантеевой? - Спрашивала девушка-администратор. - Да. - Татьяна кивнула. - Пойдёмте, я проведу Вас. - Администратор направилась куда-то по коридору, а Таня поспешила за ней. Ничего необычного пока не происходило: обычный коридор, обычные двери в кабинеты. - Проходите. - Девушка остановилась напротив неприметной белой двери. Татьяна улыбнулась администратору и, постучавшись, вошла в кабинет. Вот тут можно было смело удивляться: стены были чёрными, на них висели перья каких-то птиц, странные амулеты, страшные маски. Весь кабинет был чёрным, в нём можно было найти множество непонятных и интересных вещиц. Татьяна аккуратно прошла в глубь кабинета, присаживаясь на диван. Немного в стороне от неё стоял стол, такой же чёрный, как и сам кабинет. За столом стояло кресло, но сидящего в нём человека не было видно. - Что привело Вас к экстрасексу? - Невозможно было понять, кто это говорит. Да и Таня понимать особо не хотела, ибо её слишком выбило из колеи слово "экстрасекс". - К кому, к кому, простите? - Ошарашено спросила девушка. - Тьфу, к экстрасенсу. Во. Голова трещит, извините. - Человек развернулся к столу, с невозмутимым видом взял банку из-под огурцов, взболтал и принялся пить рассол. Таня в шоке глядела на это действие. И вы хотите сказать, что это - экстрасенс? Но неожиданно для самой себя, Ларина узнала в этом человеке женщину, с которой недавно познакомилась. - Наталья? - Болотно-зелёные глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит и пойдут гулять по Питеру. - Вероятно. - Хмыкнула Бантеева. Она по-прежнему ни разу не посмотрела на Татьяну. - Вы к Наталье Бантеевой шли? - Ага. - Таня кивнула, всё ещё таращась на Наталью. - Вас привели в мой кабинет, следовательно я - Наталья. Логично, правда? - Ага. - Повторилась Ларина. - Слова то другие знаете? - Наконец, Бантеева посмотрела в сторону девушки. - Погодите ка... Таня Ларина? Ты чтоль? - Я. - Я же говорила, что мы встретимся. - Рыжеволосая усмехнулась, тряхнув своей гривой. - Такое чувство, будто ты чем-то напугана. - Ну, я ради этого сюда и пришла. Кошмар. - Пояснила Ларина. - А, кошмар. Ну, это нормально. Для таких как мы - это нормально. - Бантеева махнула рукой, откидываясь на спинку кресла и тяжело вздыхая. - Что значит "для таких как мы"? - Таня, кажется, запуталась ещё больше. - Брось, Ларина. Неужели ты ещё не поняла, что ты - ведьма? - Чёрные глаза впились в зелёные, а усмешка не хотела покидать губ Натальи. - Ты - одна из нас, Таня Ларина.