Сын садовника

      На следующий день Эрик не появился в Монкье в обычное время. Уже успев привыкнуть к тому, что видит Эрика с утра и до позднего вечера, король впал в отчаяние. Он не знал, как выдержать ту безумную тоску, что набросилась на его сердце. И если с утра он ещё мог заниматься повседневными делами, приглушая свою тоску различными мыслями и заботами, то к обеду эта тоска сделалась почти невыносимой, и Винсент, не выдержав, ушёл в свои покои. Ему не хотелось никого видеть, не хотелось ни о чём думать. Только одна мысль сверлила его разум – захочет ли прелестный белокурый мальчик, ставший для него единственным, быть с ним? Непостижимое чувство неуверенности терзало его. Эрик ему всё объяснил, рассказал обо всех своих сомнениях, а он… разве он был достаточно убедителен? Разве смог он передать в своих словах хотя бы сотую часть того чувства, что владело им все эти дни, с самого первого мгновения их встречи? Конечно, нет! Он глупо мямлил что-то бессвязное, и Эрик наверняка подумал, что король видит в нём только очередную красивую игрушку…       Он застонал и опустился в кресло, закрыв лицо руками. Ужасно… он вел себя ужасно. Он должен был сказать Эрику, с какой силой начинает биться его сердце в присутствии юноши, норовя вырваться из грудной клетки. Как мгновенно пересыхает во рту, едва он встречается взглядом с прозрачными серебристыми глазами, в которых заключен смысл его жизни. Как останавливается его дыхание, когда Эрик приближается настолько, что Винсент может уловить легкий горьковатый запах его волос. Как жаркие волны возбуждения и бешеного желания растекаются по всему телу, стоит ему услышать голос Эрика. И как ночью он кончает себе в руку, крича только одно имя… Почему, чёрт возьми всё на свете, он не сказал всё это Эрику?!.. Винсент был в отчаянии.       В этом состоянии его и нашёл Этьен, обеспокоенный внезапным исчезновением и долгим отсутствием друга. Близился вечер, и кабинет короля медленно, но неотвратимо заполнял сумрак.       – Винсент, ты спишь? – тихо спросил Этьен, приближаясь к креслу, в котором виднелась тёмная фигура, застывшая в неудобной, словно переломленной позе. – Или ты заболел?       – Нет, – прошелестел едва слышно король, даже не пошевелившись.       – Тогда что с тобой? – с тревогой поинтересовался Этьен. – Ты так внезапно исчез…       Винсент не ответил, и рука друга мягко легла на его плечо.       – Винсент, что случилось?.. – в голосе графа де Фийе звучало сочувствие.       – Он каждое утро приезжал в десять, – отозвался король глухо. – А вчера я говорил с ним… Просил его оставить Рене и стать моим… любовником…       Этьен не удивился. После концерта Альфиери он ни одного мгновения не сомневался, что рано или поздно это случится. Мальчишка сумел показать себя во всем блеске. Этьен даже думал, что это произойдет гораздо раньше, однако он всё ещё недооценивал глубину чувства, владеющего Винсентом, который просто боялся услышать слово «нет» из уст мальчика, так сильно понравившегося ему.       – Вот как? Но, помнится, только четыре дня назад ты утверждал, что не питаешься… – начал Этьен с добродушной усмешкой, но осёкся, встретив яростный взгляд короля, вылетевшего из кресла и остановившегося прямо перед ним.       – Не смей называть его объедками! – прорычал Винсент, сверля друга злыми глазами. – Он не такой, как другие! Он прекраснее и чище всех на земле!       – Однако ты всегда утверждал, что самое важное для тебя – быть первым, – слабо возразил граф де Фийе, озадаченный этой неожиданной вспышкой. – Что именно невинность мальчиков заводит тебя сильнее всего.       – Я просто не предполагал, что встречу его, – закрыв глаза, отозвался король. В его голосе чувствовалась усталость, словно гнев отнял у него все силы. – Не знал, что наступит такой день, когда я соглашусь стать одним из многих, но только быть с человеком, который затмит для меня весь остальной мир. Кажется, я просто не знал, что такое любовь, Этьен…       – Винсент, ты удивляешь меня, – озадаченно пробормотал Этьен. – Никогда прежде ты не вёл себя столь странно. Такое ощущение, словно ты внезапно сошёл с ума… Если честно, я не совсем понимаю, из-за чего ты так терзаешь себя. Если этот мальчик не дурак, – а он совсем не дурак, клянусь небом! – он ни за что не упустит шанс стать фаворитом короля, даже если он любит Рене… в чём я, кстати, сомневаюсь.       – Ты прав, – с коротким смешком отозвался Винсент, – он не любит Рене. И он не дурак. Но… он опасается, что я выгоню его через день-два. Он думает, что может наскучить мне, тогда как Рене любит его, и с ним Эрик может быть счастлив долго…       Этьен покачал головой и снисходительно улыбнулся. Мальчишка был ещё умнее – или хитрее? – чем графу де Фийе показалось вначале. У этого провинциального ребёнка явно был талант стратега. Так просчитать ситуацию на несколько ходов вперёд мог только человек, обладающий весьма незаурядным умом.       – Согласись, Винсент, это не напрасные опасения, – заметил он. – Через твою постель прошло столько прелестных и невинных мальчиков…       – Я знаю это не хуже тебя! – вспыхнув, резко отозвался Винсент, но тут же сник. – Да если бы я только мог знать, что встречу его… я до сегодняшнего дня хранил бы девственность, и он… ОН стал бы для меня первым и единственным. Ты не представляешь, как я стыжусь теперь своей распутной жизни, своих мимолётных увлечений, как сожалею о том, что не смог сдержать свою похоть.       Этьен несколько мгновений хватал ртом воздух, словно вытащенная на берег рыба. Такого он не ожидал.       – Что ты говоришь? – изумлённо произнёс он. – Если ты стыдишься своей прежней жизни, стало быть, ты стыдишься и меня… и нашей с тобой любви?!       Винсент бросил печальный взгляд на друга и понял, что тот оскорблён до глубины души, однако не стал утешать его и убеждать ни в чём.       – Я стыжусь не нашей любви, Этьен, – сказал он медленно. – Я стыжусь того, что было у нас с тобой в постели… Я не знаю, как объяснить тебе… Нет, ты не стал мне менее дорог, я по-прежнему люблю тебя, но… мои многочисленные романы принижают моё чувство к этому ангелу. Ты просто не представляешь, как сильно я люблю его.       Этьен просто физически почувствовал, как его неприязнь к Эрику превращается в лютую ненависть. Даже в самом страшном своём сне он не мог вообразить себе того, что происходило теперь. В течение двадцати пяти лет их дружба была священна, а их любовь чиста, но стоило только появиться этому скрытному заносчивому мальчишке, которого и на свете-то не было, когда они с Винсентом встретились впервые, король взглянул на всё другими глазами. Теперь Винсент стыдился их отношений, ставя таким образом под сомнения всю их двадцатипятилетнюю дружбу. Кто бы смог отнестись к подобному спокойно?!       – Я не думаю, что твой Эрик достоин столь беззаветной любви, – резко проговорил Этьен. – Этот ангел, как ты его называешь, – обычный смазливый мальчишка, каких в твоей жизни было великое множество и ещё больше будет после него.       – Не будет, – покачал головой Винсент. В его янтарных глазах застыло непонятное выражение. – Кроме него, мне никто не нужен.       – Тебе так кажется, пока он недосягаем для тебя. Как только ты переспишь с ним, ты поймёшь, что в нём нет ничего особенного, – сердито сказал граф де Фийе. – Он не стоит тебя!       Король метнул в него гневный взгляд, и Этьен увидел, как раздулись крылья его носа – самый верный признак ярости. С легким волнением и какой-то странной злобой он ждал взрыва, однако Винсент, не сказав ни слова, подошёл к окну, за которым стремительно сгущались сумерки, и напряжённо уставился в темноту. Помолчав ещё несколько мгновений, король медленно заговорил:       – Граф де Фийе, прежде чем вы уйдете, велите зажечь свечи, – король не повернулся, и его голос звучал так холодно и бесстрастно, что у Этьена по спине пробежали мурашки. Он вперил недоумённый взгляд в друга. Никогда прежде Винсент не говорил с ним подобным тоном. Конечно, за двадцать пять лет их дружбы у них были разногласия и размолвки, иногда они ссорились, порою Винсент позволял себе говорить с другом весьма резко, однажды даже ударил его, однако всё это были вспышки гнева, скрашиваемые присутствием глубокого и искреннего чувства. Но это обращение короля к титулу и на «вы» ошеломило Этьена. Слова короля были столь холодны и бесстрастны, что резали слух. И кромсали на кусочки сердце.       – Винсент, – потерянно произнёс Этьен, – если мои слова обидели тебя, я очень сожалею. У меня и в мыслях не было…       – Как ты не понимаешь?! – прервал его король страстно, резко разворачиваясь к другу. – Я впервые в своей жизни встретил человека, который воплощает в себе всё, о чём я мечтал и даже больше. Он удивительный… божественный… И я не думаю, что смогу хоть когда-нибудь расстаться с ним.       – Хорошо, Винсент, – отозвался Этьен примирительным тоном. – Я не стану убеждать тебя сейчас в чём бы то ни было. Пусть нас рассудит время.       Винсент усмехнулся и вновь отвернулся к окну.       – Боюсь, время не сможет рассудить нас, если Эрик не согласится стать моим любовником, – глухо сказал он. – Без него мне ничего не нужно.       – Винсент…       – Этьен, я просто не хочу жить без него, – необычайно спокойно промолвил король. – Я уже всё решил для себя. Думаю, Кристиан справится с Эльмайрой, он уже достаточно большой для этого мальчик. А ты ему поможешь.       – Ты сошёл с ума! – вскричал Этьен страстно. Он не мог поверить своим ушам. Винсент… что?.. Прощается с ним?! Из-за какого-то лживого порочного мальчишки? Да он просто издевается! Или шутит… Он не может говорить всерьёз подобные вещи. Но сосредоточенный и абсолютно спокойный тон короля убеждал гораздо сильнее всех слов.       – Поверь, так будет лучше для всех, – тем же тоном произнёс Винсент.       – Ради всего святого, не говори так! – взволнованно попросил Этьен. Слышать подобные слова от друга было невыносимо.       Король жестом остановил его.       – Он обещал мне дать ответ сегодня, – тихо сказал он, – но ты видишь, уже стемнело, а его до сих пор нет… – Винсент закрыл лицо руками, помедлил несколько мгновений, потом глухо попросил: – Пожалуйста, Этьен, распорядись, чтобы зажгли свечи. Может быть, тогда мне не будет так тоскливо и страшно…       – Конечно, – поспешно отозвался граф де Фийе и вышел из комнаты, а когда вернулся, увидел, что Винсент сидит в кресле, обхватив голову руками. Этьен с сочувствием посмотрел на него. Он совсем не ожидал, что король влюбится в мальчишку с такой страстью, с такой поистине дьявольской одержимостью. Ему было по-настоящему жаль друга. В конце концов, никто не может выбрать для себя, кого любить, а кого нет. Но вот Эрик… Он играл с его другом, как кошка с мышкой, и это вызывало у графа де Фийе дикую ярость. Он ненавидел этого мерзкого лживого мальчишку!       – Там приехал мсье Д’Эркье, – едва слышно произнёс слуга, зажигавший свечи, приблизившись к графу де Фийе. – Он просит аудиенции его величества. Мы сказали, что государь плохо чувствует себя и никого не принимает, но молодой человек продолжает настаивать. Быть может, ваша светлость, если ему скажете вы…       Этьен усмехнулся и покачал головой.       – Нет, Брёзе, я не буду ничего говорить мсье Д’Эркье, ибо именно его государь с нетерпением ждёт с самого утра.       Слуга бросил изумлённый взгляд на замершего в кресле короля, потом вновь посмотрел на Этьена. В глазах слуги застыло сомнение. Иногда король был слишком суров с прислугой, и слуги трепетали перед ним, стараясь не гневить его лишний раз.       – И вы думаете… ээээ… что я могу… доложить его величеству…       – Да, и как можно скорее, – ободряюще заверил его Этьен.       – Сир, – неуверенно произнёс Брёзе, по-прежнему с сомнением поглядывая на графа де Фийе, – приехал мсье Д’Эркье и просит вас…       Король не позволил ему договорить.       – Пусть войдёт! – вскричал он, вскочив с кресла и будучи не в силах скрыть своё волнение. – Немедленно!       Слуга вылетел за дверь со скоростью молнии, а Этьен со снисходительной усмешкой обратился к другу:       – Вот видишь, а ты боялся, что он не явится.       Винсент облизал пересохшие от волнения губы и бросил дрогнувшим голосом:       – Я пока не знаю, скажет ли он мне «да».       – Уверен, что скажет. Он – чертовски умный мальчик, – пробормотал Этьен себе под нос, но король не расслышал, поскольку именно в этот момент дверь отворилась, и в комнату вошёл Эрик. Он почтительно приветствовал короля, но тому было совсем не до придворного этикета. Винсент бросился к юноше и нетерпеливо схватил его за руки.       – Вы приехали, Эрик… Вы приехали… – с горячностью выдохнул он, пытаясь прочитать в серебристых глазах юноши свой приговор. – Мне не передать словами, как я ждал этой встречи. Я уже не надеялся увидеть вас сегодня… думал, вы не приедете…       Этьен осуждающе поджал губы. Эрик и до этого не вызывал у него никаких добрых чувств, а теперь, когда король открыто выразил своё сожаление относительно того, что было для Этьена свято, и всё из-за этого смазливого мальчишки, граф де Фийе возненавидел его всей душой.       Эрик сумел прочесть в глазах Этьена это чувство без особого труда. Ненависть графа неприятно поразила его. Конечно, Эрик и до этого чувствовал, что граф де Фийе относится к нему с неприязнью. Однако теперь в глазах лучшего друга короля светилась ничем не прикрытая ненависть. Юноша понимал, что Этьен не мог возненавидеть его только за то, что король решил сделать его своим фаворитом. Во всяком случае, такого прежде не было, поэтому Эрик никак не мог понять, что такого могло произойти, из-за чего граф де Фийе возненавидел мальчишку, отмеченного вниманием короля. Однако врождённое хладнокровие позволило юноше сохранить спокойствие и не подать вида, что он заметил новое к себе отношение со стороны первого советника короля. Юноша выдавил улыбку.       – Я обещал ответить вам сегодня, ваше величество, и день ещё не закончился, так отчего вы решили, что я не приеду? – осведомился он мягко.       – Вы не появились в назначенное время, и я… я испугался, что не увижу вас больше, – кусая губы, ответил Винсент.       – Мне пришлось хорошенько обдумать всё, прежде чем принять решение. Я должен был взвесить все «за» и «против». И как только я решил всё для себя, я сразу же приехал к вам, – Эрик вновь улыбнулся, но заметив скептический взгляд Этьена, слегка помрачнел. Винсент, не сводивший глаз с лица своего возлюбленного, заметил это и сердито посмотрел на друга.       – Граф де Фийе, вы свободны, – произнёс он холодно, и вновь его слова резанули слух Этьена. Он явственно ощущал, как отдаляется от него Винсент, и мог винить в этом только Эрика, вставшего между ним и королём. Этьен молча поклонился и вышел, насылая на голову этого мерзкого юнца самые страшные проклятия. Он не понимал, да и не хотел понимать, что юноша был абсолютно ни при чём, и причиной его размолвки с королём был сам Этьен. Но ведь гораздо проще было обвинить во всем этого смазливого мальчишку, порочного и лживого. Граф де Фийе так и сделал.