Глава 8
10 февраля 2015 г., 18:21
Король провел Эрика в кабинет и плотно затворил за собой дверь. Приблизившись к юноше, он осторожно взял его за руку и неуверенно заговорил, заглядывая в мерцающие таинственным светом серебристые прозрачные озера:
– Эрик, я достаточно долго наблюдал за вами и бароном де Пуссен, но не заметил в ваших глазах чувства, подобного тому, что владеет бароном.
Эрик покачал головой и, бросив быстрый взгляд на руку короля, сжимавшую его собственную, улыбнулся.
– Невозможно заметить то, чего нет, – произнес он мягко.
Король вздохнул облегченно и, помедлив несколько мгновений, склонился, чтобы коснуться губами узкой кисти Эрика. Шелковая кожа под его пылающими губами показалась Винсенту слаще меда, пьянее вина, нежнее пуха. Он так страстно хотел этого мальчика, что даже такое вполне невинное прикосновение к нему вызывало огненный вихрь возбуждения в душе короля. Эрик слегка смутился, пристально глядя, как самый могущественный человек Эльмайры целует его руку, но отнимать ее не спешил, и в душе короля затеплилась робкая надежда.
– Барон де Пуссен страстно влюблен в вас, – сказал Винсент, отрываясь от руки Эрика и поднимая на юношу обожающий взгляд.
– Что из того? – Эрик вновь улыбнулся. Робость короля забавляла его и страшила одновременно. Он ужасался тому, какие чувства пробудил в душе этого сильного и властного человека. И не мог не испытывать некой иррациональной гордости. Несмотря на все свои умозаключения, Эрик не рассчитывал на столь ошеломляющий успех своего плана. Но ему удалось поразить короля в самое сердце – могущественный повелитель Эльмайры был влюблен в провинциального мальчишку и влюблен страстно – и это приводило Эрика в трепет.
– Мне показалось, – король взглянул на Эрика и тут же опустил глаза, – что барон де Пуссен и вы… близки, – он едва сумел произнести последнее слово, так больно ему было думать о том, что кто-то другой, не он, прикасается к юноше.
Эрик пожал плечами.
– Да, мы с Рене – любовники, – спокойно признался он. – Но, поверьте, сир, это вовсе не означает, что я люблю его. В конце концов, любовь и страсть – абсолютно разные вещи. Конечно, Рене – замечательный человек, но я не испытываю к нему ничего, кроме нежной привязанности и… определенного рода интереса.
В янтарных глазах короля вновь промелькнула надежда, и его пальцы чуть сильнее стиснули изящную руку.
– Значит ли это, Эрик, что я могу надеяться?.. – спросил он тихо, глядя в серебристые глаза юноши.
– Надеяться? – Эрик удивленно вскинул брови. – На что?
– На то, что вы оставите барона де Пуссен, – выдавил Винсент, опуская голову. Он чувствовал, что волнение сыграло с ним плохую шутку, и его глаза, пылающие неистовым и жадным огнем, могут испугать Эрика, вызвать в нем отвращение. Однако юноша только улыбнулся и слегка пожал плечами.
– Даже если я оставлю барона де Пуссен, какая в том выгода для вас, сир? – поинтересовался он, слегка склоняя голову на бок и с любопытством глядя на короля.
Король, заметно волнуясь, отозвался:
– Эрик, за всю свою жизнь я не встречал никого, кто мог бы сравниться с вами… Вы поразили меня в самое сердце, и я просто с ума схожу от любви к вам. Я думаю и мечтаю только о вас с самого первого мгновения, как только увидел вас. Мне невыносимо больно видеть вас рядом с Рене, но еще больнее, когда вы возвращаетесь в его дом, оставляя меня одного. Я не могу без вас жить, Эрик. И моя выгода заключается лишь в одном: если вы не любите Рене, вы можете спокойно оставить его и сделать счастливым меня… – он бросил неуверенный взгляд на юношу, испытывая неудержимое желание прижать к себе это гибкое тело и коснуться губами красивых чувственных губ, изогнутых в ласковой полуулыбке.
– Каким же образом я могу сделать счастливым своего государя? – закусив на мгновение нижнюю губу, поинтересовался Эрик.
Винсент вновь опустил глаза.
– Став моим любовником, – ответил он тихо, потом вновь устремил на юношу напряженный взгляд. – Это единственное, что может сделать меня счастливым.
– Но, ваше величество, – отозвался Эрик мягко, – я слышал, вы предпочитаете юношей чистых и невинных. Я же таковым не являюсь, и вы не будете первым мужчиной в моей жизни.
– Это не имеет значения! – решительно заверил король, пожирая глазами тонкую фигурку Эрика. – Мне все равно, что было в вашей жизни до меня. Главное, чтобы вы были со мной. Всегда. Без вас моя жизнь не имеет смысла.
– Ваше величество, может случиться так, что после двух-трех ночей мое тело наскучит вам. Мне известно, как много юношей побывало в вашей постели, – Эрик осторожно отнял свою руку, которую король до сих пор держал в своей, и заглянул в янтарные глаза, смотревшие на него с обожанием. Этот взгляд пронзил юношу насквозь, было вполне очевидно, что король и в самом деле потерял голову от любви к нему. – Меж тем Рене любит меня. С ним я могу быть счастлив до конца жизни – своей или его.
– Я тоже люблю вас, Эрик, – жарко произнес Винсент, приближаясь к Эрику почти вплотную и жадно глядя на губы юноши. Все, что он сейчас хотел, – поцеловать этого ангела, ощутить его, разделить с ним тепло дыхания и легкость улыбки, но юноша только недоверчиво покачал головой, бестрепетно глядя в янтарные глаза мужчины.
– Могу себе представить, как часто вы повторяли эти слова другим юношам, – против собственной воли в голосе Эрика послышалась горечь, и Винсент, почувствовав это, подавил стон и устремил на юношу глаза, полные безграничного обожания.
– Я не говорил этих слов никому, кроме… – он запнулся на мгновение, опустил горящие глаза, но тут же взял себя в руки, и его жадный взгляд снова застыл на лице прекрасного ангела, владеющего им безраздельно. – Было только два человека, которые слышали от меня эти слова. Один из них уже мертв, другой… что ж, другого я до сих пор люблю, но иначе, чем вас, Эрик. Совсем иначе… Никакие слова не могут выразить мои чувства к вам. Эти четыре дня я живу только вами. Вы – смысл моей жизни. Я сделаю все для вас. Все, что вы только пожелаете.
– Вы посеяли в мою душу сомнения, сир. Я не знаю, что мне делать… – отозвался юноша с легкой растерянностью. Конечно, он испытывал удовлетворение от того, что его план был так успешен, однако юношу несколько беспокоила столь пламенная страсть, охватившая короля. И все же спешить не следовало, а потому Эрик заколебался, не зная, что ответить.
Винсент вновь бережно взял руку Эрика в свою и поднес ее к своим губам. Прикосновение губ короля к шелковистой коже юноши неожиданно обожгло их обоих. Эрик слегка вздрогнул и потерянно взглянул на склоненную темноволосую голову. Король судорожно выдохнул, и его горячее дыхание скользнуло по коже, заставляя юношу вновь вздрогнуть. Он не понимал, что с ним происходит, не осознавал, почему прикосновения этого мужчины заставляют его тело реагировать абсолютно непредсказуемым образом, но начинал догадываться, что его план был далеко не так идеален, как ему казалось…
– Я не требую от вас немедленного ответа, Эрик. Только умоляю: не мучайте меня слишком долго, ибо… – голос короля предательски дрогнул, а его янтарные глаза устремились к Эрику с невысказанной мольбой, – я близок к отчаянию и могу просто умереть, не дождавшись вашего ответа.
Эрик легко коснулся рукой его волос и ласково улыбнулся.
– Как бы я хотел ответить вам утвердительно прямо сейчас, – юноша ничуть не кривил душой, произнося эти слова. – Но все же, ваше величество, вы должны дать мне время на размышления. Мне бы не хотелось промелькнуть незаметной искоркой на небосклоне вашей жизни, – он жестом остановил короля, попытавшегося возразить ему. – Я помню все, что вы сказали мне, сир, и я буду думать об этом до завтрашнего дня. Завтра я дам вам ответ, обещаю.
***
– Ну что? – поинтересовался Рене, с подозрением глядя на юношу, когда они вернулись домой. До этого момента все его попытки заговорить с Эриком терпели неудачу. Юноша молчал, упрямо глядя куда угодно, только не на барона де Пуссен, и Рене пришлось замолчать тоже. И только теперь, когда слуга с почтительным поклоном подал им по бокалу вина, Рене рискнул вновь заговорить на волнующую его тему. – Он, наконец, решился затащить тебя в свою постель? Они стояли у окна, лениво потягивая нежно-рубиновый напиток, и изящная фигурка юноши казалась Рене сотканной из дрожащего света множества свечей, освещавших комнату, и темноты, царившей за мозаичным стеклом. Взгляд Эрика, блуждающий по потолку, остановился на лице барона де Пуссен, и легкая улыбка скользнула по губам юноши. – Конечно, – отозвался он спокойно. – И что же? – напряженно спросил барон де Пуссен, поднося ко рту бокал. – Я попросил у его величества время на размышления, – задумчивая улыбка юноши превратилась в скептическую. – Время на размышления? – Рене поперхнулся вином и с изумлением уставился в мерцающие серебристые глаза. – Ты с ума сошел? Ты же сам говорил, что время не на нашей стороне. – Я прекрасно помню об этом, Рене, – пожав плечами, заметил Эрик серьезно. – Но в данном случае поспешность может только навредить. Я опасаюсь, что слишком быстро получив меня, король столь же быстро остынет и насытится мной прежде, чем я сумею спасти Шарля. – Насытится тобой?.. Насытится?! – Рене расхохотался, потом решительно отшвырнул бокал в сторону и, не обращая внимания на хрустальный звон разбившегося стекла, шагнул вперед. Приблизившись вплотную, он порывисто обнял Эрика и жадно впился в его губы, сладкие и пьянящие, совсем как вино, которое он только пил. – Как будто можно, испытав величайшее блаженство в жизни – радость обладания тобой, можно навсегда отказаться от этого!.. – проговорил он, отстранившись и с отчаянием глядя в глаза юноши. – Как будто тобой можно насытиться! Как будто тебя можно разлюбить!.. – Рене, прошу тебя, не нужно этих драматических сентенций! – Эрик попытался высвободиться из его объятий, но безуспешно. Рене держал его крепко и выпускать явно не собирался. – И зачем только я встретил тебя? – бормотал он, осыпая лица и шею юноши горячими поцелуями. – Прекрати, Рене, – отвечал Эрик бесстрастно, и этот ледяной тон отрезвил Рене скорее, чем все попытки юноши вырваться из рук барона де Пуссен. Рене отстранился и с тревогой взглянул на юношу. – Эрик… – проговорил он потерянно, – как же я теперь… Юноша вздохнул и убрал бокал, который до сих пор держал в руке, на маленький столик. Несколько мгновений он молчал, глядя на застывшего в ожидании его ответа мужчину, потом покачал головой. – Рене, вспомни: я ничего тебе не обещал, и ты с самого начала знал, чем кончится наша связь, – проговорил он мягко. – Но ты позволил мне… – начал барон де Пуссен с горячностью, однако Эрик оборвал его решительным тоном: – Да, я позволил тебе уложить меня в свою постель, но это не значит, что я хоть немного сожалею о том, что это больше не повторится. – Не повторится? – голос Рене невольно дрогнул. Несмотря ни на что, он продолжал надеяться, что юноша может вернуться к нему после… после того, как Шарль будет спасен. – Нет. Завтра я скажу его величеству, что согласен стать его любовником, и уже не вернусь в твой дом. Никогда, Рене. И, поверь, это будет правильно. В лучшем случае, я вернусь в Алькамо, в худшем… – Эрик на мгновение прикрыл глаза, и мимолетная улыбка, горькая и безнадежная, скользнула по его чувственным губам, – если король узнает правду обо мне – меня ждет виселица. – Не думаю, что тебе хоть сколько-то угрожает виселица, – отозвался Рене с тоской. – Я знаю короля достаточно хорошо, чтобы понять, что его чувства к тебе – не легкое увлечение, а глубокая и сильная привязанность. Полагаю, даже если он узнает о тебе всю правду, он не сможет отпустить тебя. – Время покажет, – тихо сказал Эрик, пожав плечами, и на его лице застыло выражение, заставившее сердце барона де Пуссен болезненно сжаться. Беззащитность. Трогательная и доверчивая. Именно в это мгновение Рене вдруг вспомнил, что этому хитроумному мальчику всего семнадцать лет… Но Эрик улыбнулся кончиками губ, и наваждение исчезло. Перед Рене стоял решительный и уверенный в себе юноша, красивый, как ангел, и привлекательный, как демон. – А пока пусть все идет своим чередом. Завтра я стану очередным любовником короля, – неожиданная горечь послышалась в тихом голосе юноши, – одним из многих в длинной веренице его фаворитов. – Ты можешь стать единственным для меня, – прошептал Рене с надеждой. Эрик устало покачал головой. – И для тебя я не был первым… Только Шарль подарил мне свою невинность. Только для него я стал первым, и это наполняет мое сердце гордостью. Именно поэтому я готов пожертвовать всем, чтобы спасти его. – Не только. Ты готов пожертвовать всем, чтобы спасти сына человека, которого любишь, – заметил Рене хмуро. – Да, – просто отозвался Эрик. – И поэтому тоже. Рене застонал и прижал юношу к себе. – Как бы то ни было, ты станешь его любовником только завтра… А сегодня… сегодняшняя ночь – моя, – взмолился он. – Прошу тебя! – Хорошо, – улыбнулся Эрик, сдаваясь. – Пусть будет так.
