Глава 20
10 февраля 2015 г., 18:33
Ярость, переполнявшая Этьена накануне вечером и утихшая было после разговора с Готье, всколыхнулась в его душе с новой силой, стоило ему лишь услышать о неожиданном визите юного королевского фаворита. Мальчишка, из-за которого они с королем поссорились, посмел явиться к нему! Не зная, что ждать от этого визита, граф де Фийе был готов к худшему. «Быть может, – мелькнуло у него, пока он одевался, – король решил сообщить мне об изгнании устами своего фаворита, зная, что это причинит мне лишнюю боль?..»
Однако вид у Эрика был вполне доброжелательный, а глаза его сияли счастьем. «Возможно, похороны отца прошли гораздо веселее, чем можно было предположить», – подумал Этьен злорадно.
Юноша приветствовал графа де Фийе почтительным поклоном, и это неожиданно для него самого смягчило Этьена. Человеку, которого ненавидишь, не будешь кланяться, если этого никто не видит.
– Доброе утро, ваша милость, – приветливо произнес Эрик.
– Не такое уж оно и доброе, – буркнул Этьен, однако его грубость ничуть не смутила юношу. Идя сюда, Эрик приготовился к самому худшему. Единственное, на что он надеялся, – что граф де Фийе не убьет его прежде, чем он расскажет о цели своего визита. Хотя, кто знает…
Эрик вежливо улыбнулся.
– Я приношу самые искренние свои извинения за то, что посмел побеспокоить вас. Однако произошедшее вчера между вами и его величеством, заставило меня придти к вам.
– Зачем? – холодно осведомился Этьен, сверля юношу неприязненным взглядом.
– Я хочу, чтобы вы и его величество помирились, забыли обиды, нанесенные друг другу вольно или невольно, – пояснил Эрик мягко.
– Удивительно трогательная забота для человека, из-за которого мы с ним поссорились, – едко заметил граф.
– Как бы вы ни относились ко мне, это не повод ссориться с его величеством, – пожал плечами Эрик, пытаясь не обращать внимания на злость, просто исходившую от графа де Фийе. К счастью, Эрик отлично понимал его чувства. – Ни он, ни вы не заслуживаете этого… Для чего вы затеяли эту глупую распрю?
– Причина этой распри – вы! – сухо отозвался Этьен. – Он готов был убить меня вчера только потому, что я посмел дурно отозваться о вас.
– Ваша милость, вы не должны злиться на него, – улыбнулся Эрик. – Ну, подумайте сами, было бы весьма глупо злиться на его величество, если бы он вдруг заболел. Вы могли бы ненавидеть его болезнь, но не его самого, разве не так?
Этьен пожал плечами, признавая доводы юноши разумными и убедительными.
– Вы правы, – неохотно ответил он. – Но я не могу понять одного: зачем ВАМ это надо? Зачем ВЫ хотите помирить нас? – спросил он. – Вам было бы спокойнее, если бы король изгнал меня из Монкье. Признаю, что вам легко этого добиться. Винсент боготворит вас и достаточно одного вашего слова…
Эрик вздохнул.
– Неужели вы настолько ослеплены своей ненавистью, что не понимаете даже таких простых вещей? Поверьте, я не испытываю к вам ненависти, и ваше присутствие в Монкье не может вызывать у меня каких-либо неприятных чувств. Я не собираюсь плести против вас интриги. Я не стал бы сеять вражду между вами и его величеством никогда. Даже если бы меня тяготило ваше неприязненное отношение и ничто не удерживало бы меня в Монкье, я просто вернулся бы в Алькамо.
– А вас что-то удерживает? – прищурив глаза и пристально глядя на юношу, поинтересовался граф де Фийе.
Эрик выдержал его взгляд с завидным спокойствием.
– Да, удерживает. Я люблю его величество и для меня невыносима даже мысль о разлуке с ним. Я знаю, что и он любит меня, но я так же знаю и другое – вас он тоже любит. И я не хочу, чтобы он страдал, а это неизбежно, если разлучить его с вами, и вы сами знаете это. Вы и он – одна душа, заключенная в двух разных телах, но ведь невозможно разорвать душу пополам. Он не переживет расставание с вами, ваша милость…
– Нет, – возразил Этьен скрепя сердце, – он не переживет расставание с вами.
Юноша улыбнулся со снисходительностью взрослого, вынужденного объяснять ребенку очевидные вещи, его взгляд был достаточно красноречив, и Этьен понял его без слов.
– Я тоже думал, что он преувеличивает, – произнес он тихо. – Но теперь я верю, что он не шутит. Он очень любит вас.
– Мы говорим сейчас о вас, ваша милость, – мягко напомнил Эрик. – О вас и о короле. Я не хочу, чтобы из-за глупой ссоры ваша дружба умерла.
– Боюсь, он не захочет слушать меня после всего, что я наговорил ему вчера, – вздохнул Этьен.
– Захочет, – улыбнулся Эрик. – Он, как и вы, сожалеет о том, что погорячился. Думаю, вам сейчас нужно пойти к нему. Когда я уходил, государь еще спал. Возможно, он еще не успел проснуться, и тогда вы будете первым, кого он увидит, открыв глаза.
Этьен усмехнулся.
– Думаю, он хотел бы увидеть первым совсем другое лицо.
Эрик засмеялся.
– Скажите, что я прислал вас вместо себя, а сам ушел спать. Все-таки я всю ночь провел в пути… Надеюсь, подобная замена его устроит.
***
Действительно, Этьен был первым, кого увидел король, распахнув глаза. – Где Эрик? – спросил он. Страх, прозвучавший в осевшем со сна голосе друга, позабавил Этьена, но он не подал и вида. – Твой мальчик прислал меня вместо себя, сказав, что тебя может устроить такая замена, – присаживаясь на край постели, отозвался Этьен, – а сам ушел спать. Кажется, сначала дорога, а потом и ты утомили его… Король засмеялся и сел. Взгляды двух друзей скрестились, за считанные мгновения перед их мысленными взорами пронеслись все двадцать пять лет их любви и дружбы. Винсент протянул руку и провел кончиками пальцев по напряженной щеке друга. – Да-а, – протянул он ласково, – ну и натворили же мы с тобой вчера… Этьен закусил губу, борясь с подступившим к горлу комком. Рука короля скользнула по плечу друга и переместилась на его спину. – Ты помнишь, – тихо спросил Винсент, – как это было у нас с тобой в первый раз? – Да, – так же тихо ответил Этьен, – помню так, словно это было вчера. Король притянул друга к себе и поцеловал в губы. Этьен неуверенно ответил на его поцелуй, ощущая себя странно. Это был страстный поцелуй, жадный и ненасытный, но вместе с тем нежный и трепетный. Это была страсть, но без самой страсти. Этьен не знал, как объяснить самому себе, что он чувствовал, целуясь с первым мужчиной своей жизни. Это не было желание в чистом виде, но вместе с тем это было желание, мощное и глубокое. Несколько мгновений они, забыв обо всем на свете, жадно целовались и ласкали друг друга, став опять четырнадцатилетними юнцами, открывавшими для себя волшебный мир наслаждения и чувственности. Опомнились они только тогда, когда полураздетый Этьен уже лежал в постели рядом с обнаженным королем. Взглянув друг на друга все еще затуманенными страстью глазами, друзья расхохотались. – Твой мальчик слишком умен для сына садовника, – заявил Этьен, несколько успокоившись. Винсент вопросительно взглянул на друга, и тот со снисходительной усмешкой пояснил: – Он нарочно прислал меня к тебе, пока ты такой тепленький и довольный… Могу поспорить, он предвидел, что мы с тобой окажемся в постели. Винсент опустил глаза. – Странно, что этот мальчик обладает умом, какого нет у многих моих советников, даже вместе взятых, – в голосе короля прозвучала гордость, и Этьен улыбнулся. – Готье тоже говорил мне об этом. Он уверен, что Эрик один может заменить целую армию твоих советников. – Я бы выполнял все советы и пожелания такого советника, – улыбнулся и Винсент, – но он не желает вмешиваться в мои дела, утверждая, что только король может принимать решения. – Согласись, это весьма разумно с его стороны, – произнес Этьен. – Даже я не могу не признать, что его поведение в этом отношении безупречно. – Мне очень больно от того, что ты ненавидишь его, – сказал король с горечью. – Поверь, он этого не заслуживает. Он просто ангел. Я рассказал ему о том нашем разговоре… когда я сказал, что хотел бы, чтобы Эрик был для меня первым и единственным… Этьен помрачнел. Тот разговор занозой засел в его сердце, и он не мог забыть его. – Эрик сказал мне, что я дурак, – продолжал Винсент, кусая губы. – Он так и сказал?! – изумился Этьен. Винсент покачал головой. – Не совсем, но смысл его слов сводился именно к этому. Эрик заставил меня все, что было между мной и тобой, вспомнить, и я понял – легко сожалеть о том, что не помнишь. А когда все это всплыло в моей памяти… твое тело, твои руки, твои губы и наша юность… наша неопытность, – король улыбнулся. – Помнишь, как в самый первый раз мы сначала даже не могли сообразить, что нам делать с двумя нашими торчащими… орудиями, – они вновь расхохотались, вспомнив свою тогдашнюю беспомощность. – И как потом мы придумывали все новые и новые способы получения наслаждения… Нами руководила любовь, и сожалеть о ней нельзя, ибо это было прекраснейшее чувство. Поверь, Этьен, я ничуть не жалею о том, что было между нами, напротив, я благодарен судьбе за то, что она подарила мне тебя. Этьен взглянул в янтарные глаза короля и прочел в них бесконечную нежность и искреннюю любовь. – Винсент, мне было так обидно услышать от тебя, что ты стыдишься того, что было между нами, – тихо произнес Этьен. – И я мог винить в этом только одного человека. Я возненавидел его. – В этом и моя вина. Я не должен был говорить тебе эти ужасные слова, – обнимая друга, сказал Винсент. – Но я был так напуган… Я мог думать только о том, что не понравлюсь ему, и он скажет мне «нет». Я не смог бы жить без него. Я никого так не любил. Моя любовь к тебе – ровная, глубокая и надежная. Моя любовь к Александру – нежная и страстная. Но Эрик… Любовь к нему – неугасимое пламя, сжигающее меня. Эта любовь – страсть и нежность, усиленные тысячекратно. Мне иногда становится страшно от того, как сильно я люблю его. Мне кажется, я смог бы жить без еды, без воды, без солнца, без воздуха, но без него – нет! Если он уйдет от меня, я умру. – Да, я это уже понял, – отозвался Этьен мягко. – Как странно, что тебя так пленил сын простого садовника, мальчишка-простолюдин, в прелестной головке которого мозгов больше, чем у любого его сверстника-дворянина. Наверное, он и вправду ангел, спустившийся с небес. Винсент схватил друга за руку. – Прошу тебя, Этьен, постарайся принять его в свое сердце. Он вполне достоин твоей любви и уважения, несмотря на то, что он – сын простого садовника. Этьен склонил голову и поцеловал руку короля. – Клянусь, я сделаю все, чтобы увидеть его достоинства и постараюсь полюбить его…***
Прошло несколько недель. Ничто больше не омрачало отношений между королем и его лучшим другом. Этьен действительно старался примириться с присутствием Эрика в жизни Винсента, хотя внешне в их отношениях тоже ничего не изменилось. Король по-прежнему боготворил Эрика и больше всего на свете боялся, что юноше наскучат и он сам, и дворцовая жизнь, и тогда Эрик покинет его. Даже мысль об этом заставляла его сердце замирать от ужаса. Страх стал неотвязным спутником Винсента, и он делал все, чтобы только Эрик не скучал. Музыканты, артисты, менестрели, философы, поэты и художники сменяли друг друга с такой скоростью, что у Эрика порою в глазах рябило от обилия новых лиц и впечатлений, но он понимал, что король делает все это только для него, и был благодарен ему. Однажды, когда Эрик, стоя на балконе второго этажа, с интересом наблюдал за выступлением бродячих акробатов, Винсент, все утро занимавшийся делами, подошел к нему почти неслышно и, обвив руками тонкую талию, прижался губами к виску, чтобы вдохнуть самый родной и самый любимый запах на свете – запах Эрика. Юноша слегка вздрогнул от неожиданности и, повернув голову, взглянул на короля. Тот поцеловал юношу в уголок рта и спросил тихо: – Тебе нравится? – Да, – Эрик бросил быстрый взгляд на акробатов, уже заканчивающих свое выступление, и улыбнулся. – Они прекрасны. – Если ты хочешь, я задержу их в Монкье, и они буду развлекать тебя столько, сколько ты пожелаешь, – предложил король, не выпуская Эрика из своих объятий. Он так соскучился по ощущению любимого тела в своих руках, что просто не мог поверить, что испытывает его вновь. – Нет, не хочу, – отозвался Эрик, – они свободны, как птицы, и вольны в своих поступках. Они могут уйти, куда хотят и когда хотят. Сердце Винсента сжалось от боли. В словах Эрика, в его задумчивом голосе королю почудился намек на стесненное положение, в котором оказался юноша, лишенный выбора, лишенный свободы. – Ты тоже волен в своих поступках, – поспешно сказал Винсент, – и можешь делать все, что тебе заблагорассудится. Никто не имеет в этой стране такой власти, как ты, любимый. – Ваше величество… – смущенно начал юноша, но в этот момент король опустился к его ногам и, обняв его колени, вжался в них горящим лицом. – Перед тобой нет величества, Эрик, – проговорил он глухо. – У твоих ног – твой любовник, готовый на все ради тебя и твоей любви. Чтобы удержать тебя, я пойду на что угодно, любимый… Ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя… а у меня не хватает слов, чтобы выразить свои чувства. Но я люблю тебя… безумно люблю тебя… – Ваше величество, прошу вас, встаньте, – Эрик наклонился, чтобы поднять короля, но тот, схватив юношу за руки, вскинул на него глаза, в которых застыло отчаяние пополам с любовью. – Скажи, что ты не бросишь меня, – взмолился он. – Конечно, нет, сир, – укоризненно качая головой, отозвался Эрик. – Но разве я не говорил вам этого раньше? – он поднял короля с колен и, обвив его шею руками, прижался к нему всем телом. – Зачем вы заставляете меня повторять одно и то же, как будто мое отношение к вам – флюгер, подвластный переменчивому ветру?.. Я уже говорил вам, что не покину вас, пока вы сами этого не захотите. А поскольку вы утверждаете, что не захотите этого никогда, я останусь с вами до конца своей жизни. Винсент сжал юношу в объятиях. – Ты только не бросай меня! – простонал он. – Ты можешь делать все, что угодно, только не бросай меня. Если тебе кто-то понравится… если ты увлечешься кем-то, захочешь изведать что-то новое – пожалуйста! Я не буду против… Я согласен быть одним из многих для тебя, только чтобы быть с тобой. На любых условиях. Я сам приведу в твою постель любого, на ком ты остановишь свой взгляд… только не бросай меня… – он осыпал лицо Эрика поцелуями, не в силах справиться с волнением и страхом. Он не мог потерять Эрика. Не мог. Эрик, чувствуя, что король теряет голову от отчаяния, отстранился и, взяв его лицо в свои руки, заглянул в янтарные глаза. – Что вы говорите, сир? Что за ерунда лезет в вашу венценосную голову? Кого вы собираетесь приводить в мою постель?.. Я надоел вам, быть может? Вы разлюбили меня? – Что ты говоришь? – испуганно проговорил король. – Я люблю тебя больше жизни, больше всего на свете. Но я безумно боюсь потерять тебя. – И потому вы предлагаете мне заниматься любовью со всеми подряд? – изумлению Эрика не было предела. – По-вашему, это нормально для влюбленного? – Я не знаю, Эрик… – растерянно глядя на юношу, отозвался Винсент. – Я просто безумно боюсь, что ты бросишь меня. Страшнее этого для меня ничего не может быть. Я ужасно боюсь, что скоро наскучу тебе. Я совсем не умею развлекать тебя. Когда я с тобой, я могу говорить только о том, как сильно я люблю тебя, хотя я и понимаю, как должно быть скучно выслушивать это изо дня в день… – Ну что вы говорите, ваше величество?! – вскричал Эрик. – Я совсем не скучаю с вами. Да и как могут наскучить слова любви, если это прекраснейшая музыка, и ничто не может сравниться с ней?.. Король с робкой надеждой заглянул в глаза юноши, но так и не осмелился задать вопрос, который мучил его уже почти три месяца, со дня их самой первой встречи – любит ли его Эрик? Он никогда не задавал этот вопрос своему фавориту, страшась услышать «нет». Винсент считал, что Эрик его не любит, однако надежда на чудо жила в его душе. Слово «нет» уничтожило бы эту надежду, и король довольствовался тем, что имел.
