Экзотика

      Мы выходим с кладбища, оставив Алексея спать вечным сном под раскидистой березой. За кладбищенскими воротами нас ждут два автобуса и несколько автомобилей. Алла сразу же бросается руководить людьми, деловито рассаживая их по автобусам. Я, тяжело опираясь на руку Сергея и медленно переставляя ноги, бреду к их темно-синим Жигулям. Похороны словно высосали из меня все жизненные силы, и я чувствую себя так, словно оставила там, у свежей могилы, по меньшей мере, лет десять жизни.       Неожиданно мои глаза цепляются за картинку: высокий парень с черными, как смоль, волосами, уткнувшись в его шею, обвивает руками широкоплечего мужчину, опирающегося на трость.       Кирилл. Заложник моей любви и ненависти. Да, к этому времени я уже знаю, что его едва вытащили с того света и ему пришлось долго восстанавливаться, но некоторые травмы оказались более серьезными и продолжали мучить его и сейчас. Алла не преминула просветить меня на этот счет. А уж она-то в курсе дела, весь «Торгмаш» оживленно обсуждает здоровье своего хозяина.       Внезапно Кирилл поднимает голову, продолжая свободной рукой крепко прижимать к себе гибкое тело любовника, и встречается со мной взглядом. Его глаза серьезны и печальны. Даже издалека я вижу в них сочувствие и неожиданно понимаю, что он все знает. Абсолютно все. Что ж, насколько я успела узнать и понять этого мужчину, дураком он вовсе не был. А учитывая его положение и вес в криминальном мире, возможность узнать имя человека, устроившего аварию, у него была превосходная. Разумеется, он сумел сопоставить все факты, сложить два и два и получил то, что получил. Мне вдруг становится страшно, и на какой-то миг меня охватывает сожаление, что он выжил. Но тут же я отгоняю эту мерзкую мысль. Хорошо, что он выжил. Потому что я знаю точно – случись все иначе, Алексея бы не остановило ничего, и он немедленно ушел бы к Жене. И был бы с ним счастлив, я знаю. Даже не живя с ним вместе постоянно, а встречаясь изредка. А я осталась бы одна. Я и сейчас одна, конечно, но мысль о том, что мой Алексей не достался этому черноволосому демону любви, приносит мне несказанное облегчение. И то, что для этого мне пришлось разыграть такую смертельную комбинацию, лишь добавляет экзотический привкус этой грустной любовной истории. Мне кажется, Кирилл смог бы понять меня, и я останавливаюсь, пристально вглядываясь в глаза мужчины с тростью. А он еще несколько мгновений смотрит на меня, потом по его губам пробегает понимающая усмешка, и он… отворачивается, зарываясь лицом в волосы своего любовника и прижимая его к себе еще крепче.       До меня слабо доносится его бархатистый баритон, произносящий какие-то утешающие слова. Мне даже кажется, что я слышу «Успокойся, любимый, успокойся», но гарантии, что это не моя фантазия, никакой.       Я вздыхаю и, с трудом подавив желание подойти к своему невольному союзнику и жертве одновременно, продолжаю медленно двигаться к машине друзей под сочувствующими взглядами людей.       Вдова. Женщина, только что потерявшая любимого мужа. Кто может сейчас больше заслуживать сочувствия, чем я?..       Женщина, только что убившая своего мужа…       Женщина поднимается с кровати и подходит к окну. Резким движением руки раздвигает плотные портьеры и распахивает окно. Раскаленный августовский воздух врывается в спальню, опаляя и без того разгоряченное лицо.       Женщина смотрит вниз с высоты седьмого этажа и на один краткий миг испытывает желание взобраться на подоконник и сделать шаг. Вперед. Навстречу смерти. Навстречу своему мужу.       Но она отступает, делая шаг назад. Нет. Это будет слишком просто. Слишком легко. Алексей не примет ее сейчас, не простит, и она готова пройти семь кругов ада, чтобы хотя бы там, в посмертии, оказаться рядом с ним. На века.       Да, я убила своего мужа. И не жалею об этом. Это был единственный способ удержать его, не позволить ему уйти. Ампула со смертельным ядом, которая была куплена мной еще в самом конце зимы, ждала своего часа почти полгода. Ждала, пока у меня была надежда, что Алексей вернется ко мне и выбросит своего мальчишку из головы. Но если поначалу он еще терзался муками совести и метался между нами, то после аварии все изменилось. Леша стал мрачным и хмурым, все время думал о чем-то. Тогда я еще не знала, что Леше известно о том, кто эту аварию устроил, вернее, кто нанял того механика. А он, оказывается, провел собственное расследование. Нанял сыщика и тот раскопал для него практически все.       Но он не выдал меня. В своем дневнике он написал: «Это из-за меня Лиля решилась на такое. Из-за меня». Он прав. Из-за него. Но суть вещей от этого не меняется. Я ни о чем не жалею. Что сделано, то сделано. Я боролась, как могла, и проиграла.       Без Леши моя жизнь потеряла смысл. И, по большому счету, неважно, ушел он в мир иной или просто ушел от меня. Я потеряла его не два дня назад, а гораздо раньше, в хмуром ноябре, когда в его жизнь ворвался этот мальчишка, юный, красивый, яркий. Экзотика, как сказала Алла. Да, возможно, для них обоих весь этот роман был просто экзотикой, а для меня – подлинной трагедией жизни. Трагедией, потянувшей за собой другие трагедии, маленькие и большие. Покушение на убийство, убийство… Моя любовь, вдруг обернувшаяся ненавистью, заставила меня перешагнуть грань, которую я никогда не посмела бы переступить при других обстоятельствах. Но… случилось то, что случилось. И мне уже ничего не изменить. Да я и не хочу ничего менять.       Я знаю, скоро за мной придут. Сопоставить факты, сложить два и два не так уж и сложно. Сегодня утром мне даже звонил следователь, занимающийся Лешиным делом, и у меня сложилось ощущение, что он уже все знает, но дает мне шанс проститься с мужем, похоронить его и… что? Придти с повинной? Но, возможно, все мои ощущения из разряда «на воре шапка горит»?       Впрочем, это не имеет значения. Я все равно ни о чем не жалею. Ни. О. Чем.       Я собиралась с духом долго, никак не решаясь сделать завершающий шаг, но все получилось само собой. Прочитав последнюю запись в Лешином дневнике, я поняла, что он никогда не будет моим. А делить его с кем-то еще я все же не могла. И тогда я подмешала яд в молоко, впрыснув его шприцом в запечатанный пакет. Я знала, что вечером Леша непременно вскроет его и выпьет перед сном стакан любимого продукта. Так и вышло. Леша напился молока и лег спать. И не проснулся. Простая и легкая смерть. Думаю, он имел на нее право в отличие от меня…       Женщина задумчиво смотрит в небо. Если верно, что убиенные попадают в рай, то сейчас ее муж именно там, на небесах. Смотрит на нее с печальной усмешкой и, наверное, винит себя. Он часто винил себя во всем, что происходило вокруг него.       Звонок в дверь заставляет ее вздрогнуть.       Женщина знает – это пришли за ней, убийцей собственного мужа, но она все же медлит несколько мгновений, прежде чем двинуться к входной двери. Звонок продолжает трезвонить, и женщина медленно идет в прихожую. Рука сама собой тянется к торчащему из замочной скважины ключу, и дверь распахивается. На пороге стоят люди в синей милицейской форме, и приятный молодой человек с круглым добродушным лицом официальным тоном произносит сакраментальное:       – Белова Лилия Васильевна? Вы обвиняетесь в убийстве своего мужа…       Женщина смотрит на него и улыбается. Холодные слова так не вяжутся с курносым носом и россыпью веснушек на нем, что ей кажется, будто она смотрит детектив. Один из тех, что экранизированы по романам ее мужа. Мужа, которого она убила.       Но она все равно ни о чем не жалеет…