Земля теней

33. «БЕРЕГ» - ЗНАЧИТ, «БЕРЕЧЬ» Мы жили в огромных зелёных равнинах, в лесах золотых – и огромное солнце дарило нас светом... Deilen. Пески заносили леса и равнины… Айра необычайно тяжело, с видимым усилием наклонив голову на выгнутой почти по-лебединому шее, вынес своего юного всадника на гребень дюны. Песок золотыми жидкими волнами струился из-под конских копыт, рыжий конь переступал, чтобы удержаться прямо, фыркал, мотал головой – дюны ему не нравились. Сарниэ между тем дождался, пока Айра утвердится попрочней на всех четырёх ногах, а потом – ловко, одним быстрым плавным движением, встал на седло, выпрямился, прислонил к бровям обе ладони и внимательно осмотрелся. Золотые дюны – впереди в несчётную даль и справа до близкого леса – были пусты. Безжизненны. Только птицы вились над скалами – бесчисленные стаи, немного похожие на мечущиеся над невидимым отсюда костром хлопья пепла. Дул с моря ветер – солёный плотный ветер, сносивший в сторону, к лесу, плащ эльфёнка. Словно хотел и его самого подхватить и понести к деревьям. Пусто было, солнечно, ветерно, ясно. И тихо – крики птиц, свист ветра, шум волн казались частью этой тишины. В таких местах кажешься… каким-то лишним для мира. Не опасность ощущаешь, а именно – лишнесть, то, что ты тут не нужен. Недаром некоторые эльдар именно такие места – а не мрачные теснины горных переходов, не жуткие чащобы, населённые вражьими Искажениями – считают самыми тяжёлыми для сердца. Впрочем – другим эльдар они, напротив, по душе. Сарниэ сел. Не глядя, поймал ногами стремена. Берег ему не нравился – это был тот самый берег. Где его выбросило… тогда. Конечно, тут он встретил Виндэ, но… А всё-таки впереди что-то есть. Вон там, где из песка поднимаются расслоившиеся ломкие скалы. Что-то – явно не природой сотворённое. Эльдар могут и любят создавать руками творения, повторяющие природные деяния и неотличимые от них даже опытным взглядом. Даже шутят друг над другом – угадаешь, не угадаешь, кто творец? Но если эльда не задаётся такой задачей специально – то сделанное им будет сильно отличаться от… …доски какие-то. Из песка торчат. «Поехали посмотрим?» - подумал Сарниэ. Айра фыркнул, посмотрел на хозяина и недовольно (честное слово, у него было недовольное выражение… лица?) полупошёл-полупоехал со струями песка вниз с дюны. Внизу Сарниэ спешился, пошёл к этим доскам. Он в отличие от коня не проваливался, оставлял на рыхлом песке лёгкие еле заметные следы. Айра шёл следом – не бросать же хозяина? Доски, да. А точнее… Он подошёл вплотную и присмотрелся. Набежавшая далёкая волна облизала сапоги. Но Сарниэ даже не обратил на это внимания… …Когда-то это был бочонок – именно его рассевшиеся из-под смятых обручей доски Сарниэ принял за рёбра мёртвой морской твари. Большой бочонок, выброшенный на прибрежные скалы особено яростным штормом. Мальчик повёл носом и удивлённо моргнул – он уловил хорошо знакомый запах, чуть сладковатый лёгкий аромат, с которым ничего не смогли поделать ни морская вода, ни время. Таниквелассе! Дерево с горы Таникветиль, из него часто делали бочонки для воды, потому что в них вода не цвела и не степливалась даже… Бочонок из Амана, похоже… Сарниэ заспешил, чтобы увидеть этот привет с Запада ближе. Прыжок, скачок, ещё прыжок, шаг, прыжок… …и он отшатнулся. Да. Это был привет с Запада. Запоздалый привет с хорошо и недобро памятных пристаней Альквалондэ – снова и снова оживала эта, казалось бы, уснувшая или даже умершая, память. Расширившимися, полными тревоги и боли, глазами смотрел Сарниэ на то, что лежало у его ног. Левая рука мальчика – с распяленными вздрагивающими пальцами – будто бы сама собой, не спрашивая хозяина, бродила и бродила по лицу. Словно Сарниэ то ли хотел закрыть ею глаза, то ли что-то стащить с себя – какую-то липкую неотвязную маску… К остаткам бочонка скорченными, окаменелыми от соли, ветра и солнца кожаными канатами были прикручены два маленьких скелета. С них давно сорвало всё, что оставалось из одежды – если что и оставалось – и тонкие изломанные кости ярко белели под солнцем. Ещё один скелет – намного больше, но тоже не взрослый – лежал совсем рядом, кисти рук запутались в тех же канатах и были жестоко расплющены и перемолоты, череп расколот о камни. Сарниэ понял всё сразу. - О Валар… - выдохнул Сарниэ. – Так вот как ты… - и тяжело, совсем не по-эльфийски, как будто на него сбросили с высоты тяжёлый мешок, сел на камни, уронив руки между колен. Поднял глаза на подошедшего Айру. Конь встревоженно коснулся храпом плеча хозяина, пофыркал сочувственно, потолкал Сарниэ. Тот лишь покачивался от этих толчков на камне – словно мёртвая кукла. И смотрел куда-то сквозь обеспокоенного Айру… …Так вот как ты погиб, Яллумэ. Как знать, может, он бы сам и выплыл. Сам. Один. Но, когда «Лебедь» пошёл ко дну, и бочонок, к которому отец Яллумэ привязал дочек, оказался в воде, Яллумэ стал толкать его к берегу. И не бросил. Не бросил. Не бросил. Словно наяву, Сарниэ услышал испуганный плач девочек, заглушаемый рёвом бури, то, как Яллумэ кричит им, перекликая рокот волн: «Не бойтесь, мы выплывем!» (он был такой… он ничего не боялся…); увидел берег, оскаленными клыками пенных гребней с монотонным безразличием пережёвывающий всё и вся… Ещё можно было оттолкнуть бочонок, ещё можно было попытаться выплыть одному… но Яллумэ, конечно, даже не думал об этом… Не думал о жуткой боли (Сарниэ сморщился, стиснул кулаки, ощутив отзвук этой муки) в раздробленных, переломанных, освежёванных заживо руках. Не думал о своём страхе. Не думал, ведь он спасал беззащитных малышек, сестрёнок своих спасал… И его руки – так хорошо знакомые Сарниэ, руки друга, тонкопалые и сильные руки юного нолдо, воина и мастера – не мог разжать даже разбужденный гневом Владыки Ульмо ужасающий в своей мощи океан. Искалечить, переломать каждую косточку – мог. Разжать – нет. Не было у всего бескрайнего океана такой силы – пересилить одного Яллумэ. А потом белый чудовищный вал взметнулся над в один скачок надвинувшимся вплотную берегом – и был… удар. Может быть, Яллумэ ещё успел поверить, что девочки спасены. А девочки, должно быть, не успели понять, что умирают. Хорошо бы так… …Девочки наверняка давно уже в Амане. Что им, малюткам, делать в Палатах Мандоса? И, наверное, уже и не думают о том страхе, который испытали в день гибели корабля. А Яллумэ? Как же Яллумэ? Вспомнилось отчётливо – палуба «Чайки», искажённое яростью и знакомым теперь ему, Сарниэ, вдохновением лицо старого верного друга и алый меч в его руке, слепо, быстро рубящий беззащитные спины и затылки тэлэри… Спросил ли Намо за это с мальчика-нолдо, который просто делал то, что его старшие родичи, который поверил в то, во что верили они и пошёл плечом к плечу с ними проливать кровь родни своего друга? Обвинил ли он Яллумэ? - Намо… - прошептал Сарниэ и, распрямлясь, вставая с камня, поднял голову, посмотрел на Запад. Туда, откуда шли и шли на штурм берега бесконечные ряды волн в развевающихся пенных султанах-гребнях. Сарниэ стиснул кулаки, откинул голову назад, и ветер растрепал его волосы. – Намо, я его простил. Он помог мне спастись. Он был хорошим, а если… он всё равно был – хорошим. Ты не томи его у себя, Намо. Ну… если для тебя хоть что-то значит моё слово… я не сержусь на него. Я за него прошу. Отпусти его скорей домой, к сестрёнкам, которых он спасал… до самого… самого… - Сарниэ почувствовал, что говорить уже не может, замолчал, сердито, резко мотнул головой, откинул, чтобы не мешал, в сторону плащ и, встав на колено, стал медленно, аккуратно и почтительно складывать вокруг страшных скорбных останков продолговатый каменный холмик. Благо, камней вокруг хватало. Пусть Намо – как хочет. Как знает. Он всё знает, если уж так. А он, Сарниэ, знает только одно – он простил юного нолдо. И этого решения не оспорить никому. Ни Намо, ни Самому… …и Сарниэ вдруг увиделось где-то в уголке осанвэ, туманно, как будто сквозь дождевое стекло – хорошо знакомый девевянный дом на сером каменном фундаменте, ухоженный сад, выложеную серебристым плитняком тропинку и двух маленьких девочек, с радостными криками бегущих по этой тропинке навстречу спешащему… да нет, уже тоже бегущему мальчику, который на бегу раскинул руки и засмеялся… …Виндэ встретил его на полпути к кораблям, верхами – оставалось перевалить через высокую дюну на мысу. Видно было, что авари беспокоился о друге – и напрямую спросил: - Ты где ездил так долго? Тебе же сказали – с дюны посмотри и всё… Уже и разгрузка кончилась. - Я нашёл родник, - как ни в чём не бывало ответил Сарниэ, спешиваясь. – Он тут, у деревьев… - и заставил себя улыбнуться, хотя улыбаться ему вовсе не хотелось, если по правде говорить. – Ну что, вот ты и дома? На мгновение Виндэ просиял. Но тут же прищурился. Что-то ты крутишь хвостом, как весенний лис, мой друг, почувствовал Сарниэ. Только невесело крутишь. Он сердито зыркнул на зашагавшего рядом Виндэ… …Корабли Кирдэна отваливали, первые – уже выстраивались в походный клин, и их паруса наполнял неощутимый на берегу ветер. Эльфы отряда Келегорма махали им с берега, слышались благодарные и просто весёлые выкрики. Ржали лошади, тут и там ещё в беспорядке – как выгрузили – лежали тюки, свёртки, самые разные вещи… Но сам Келегорм, который обычно участвовал во всех работах наравне с остальными, сейчас, положив руку на холку замершего рядом Хуана, стоял на полпути к лесу. Видимо, давно стоял. Когда он встретил взглядом подошедших мальчишек – его глаза были острыми, внимательными. Молча выслушал слова Сарниэ о роднике, даже не кивнул. - Таур им Дуинат, - темноволосая голова лорда качнулась в сторону чёрно-зелёно-золотой весенней опушки, солнечной и непроницаемой. – Твой дом, Виндэ ог виндан? - Да, лорд, - Виндэ тоже неотрывно и внимательно смотрел на весеннее лесное бурление в десятке шагов от себя. Его ноздри твёрдо, широко раздулись, лицо неуловимо изменилось, стало каким-то звероватым, глаза сощурились и замерцали такой же весенней зеленью. – Я тут родился. Gi'beran anseo woed me, - повторил он на родном языке, медленно, словно вспоминая его только теперь. - И ты нас тут поведёшь – по крайней мере, до земель своего народа, - теперь Келегорм не сводил пристальных глаз с авари. – Мне не хотелось бы, чтобы нас встретили стрелами. Как насчёт этого? - Стрелами у нас встречают лишь орков, - с достоинством ответил Виндэ, сильней выпрямляясь и кладя руку на рукоять своей Лееде. – Мы дикие, но мы не дикари. Келегорм наконец-то сухо, но искренне улыбнулся, кивнул и снова повернул лицо к лесу, рассеяно теребя шерсть на загривке Хуана. Потом – обернулся к берегу и крикнул, оставив пса в покое и подняв руку: - Собираемся быстро, запасаемся водой и выступаем! А всё-таки, что ты видел на берегу? Сарниэ медленно повернул голову к Виндэ, который глядел теперь не на лес – на него. Тревожно глядел. Выжидающе. И наглухо замкнулся – не ответил ни единым словом, ни единым осанвэ. * * * В прошлый раз Сарниэ не был в этих местах – совершенно точно. Их нынешняя дорога выглядела не такой нлухо-чащобной, как те места, по которым они ходили с Виндэ. Как видно, тот специально выбирал место поудобней для коней, которые, в отличие от эльфа, пройдут далеко не везде. Даже кони из Амана… От самой опушки они ехали вдоль подножия постепенно выросшего пологого холма, склон которого был почти гол, а поверху, будто щетинистый гребень на боевом шлеме, рос удивительно ровный двойной ряд тисов. Кто-то даже спросил, не специально ли посажены деревья? - Нет, - отозвался Виндэ, - но Хохлатый Холм – место приметное. Его тут все знают. - И где же эти «все»? – спросил уже сам Келегорм. Виндэ удивлённо оглянулся на глупый вопрос, но потом рассмеялся: - Лорд, я имел в виду – звери, змеи, птицы… не только эльфы. Тут ведь много кто живёт. Холм и их тоже. Глупо было бы говорить, что он принадлежит одним только эльфам… Как бы в подтверждение его слов, наверху среди тисов появился и сел на толстый зад, сложив лапы на животе и провожая отряд взглядом, большой бурый медведь. Точнее, наверное, медведица, потому что слева и справа от неё замерли, стоя, как эльфы, на двух ногах, медвежата, небольшие, рождения этой зимы – тоже с любопытством наблюдавшие за шествием внизу. По конной колонне прокатился весёлый смех, ничуть не смутивший медведей. Посыпались даже почтительно-шутливые приветствия властителям и повелителям здешних мест. А Тиэльянна с любопытством спросил Виндэ, который глядел вокруг так гордо, словно показывал всем своё собственное поместье: - А у вас никто не умеет оборачиваться в медведя? - Никто, - помотал головой Виндэ. – Да это вообще, по-моему, нельзя. Ну если только во время танца представить… внушить себе, что ты – медведь. Это многие умеют. Но это же не внешнее превращение… - Валар и майар умеют превращаться, - возразил Тиэльянна. – Точнее – воплощаться. Я даже на Оссэ катался один раз, он сделался касаткой и возил нас… - Ну, про это я не знаю, - вздохнул Виндэ. – У нас такого нет… только в сказках… - и помахал медведям рукой. …Для всех эльфов-участников похода Таур им Дуинат оказался странным и непривычным местом – для всех, кроме наших друзей, что весьма добавляло им гордости, особенно перед взрослыми. Таких лесов северней не было – ни по размерам, ни по количеству и разнообразию жизни. Было отчего придти в изумление, а то и испугаться. И уж совершенно невозможно было поверить, что в таком лесу может жить кто-то, кроме животных. Виндэ только смеялся и уверял, что южнее лес совсем уж дикий и непредставимый. Правда даже он – он, прошедший Таур им Дуинат насквозь (об этом Виндэ упоминал при каждом удобном случае… и неудобном тоже…) – там ни разу не был. Но слышал много. Там живёт только одно племя – хвэнти. То самое, которое умеет добывать смолу и делать из неё прыгающие шарики. В прыгающие шарики взрослые эльфы не очень-то верили, если честно. Хотя несколько раз затевались у костров споры – может ли вообще такое быть? – и кое-кто настаивал, что в целом ничего в этом нет невозможного. Но такие оставались в меньшинстве. А вот все трое эльфят – поверили другу сразу и безоговорочно. В мире полно чудес, так почему бы не оказаться и такому чуду: дереву, смола которого может превратиться в прыгающий шар? А если собрать её много… столько, чтобы можно было сделать шар… ну, хотя бы с голову собаки – то как здорово можно было бы с ним играть и какие можно было бы выдумать новые игры! Никто из них четверых не знал, что лорд Келегорм, услышав как-то их весёлый разговор на корабле, целый вечер отдал тому, что расписывал на пергаменте правила сразу нескольких таких игр – и один на один, и команда на команду… Конечно, он никому не показал тех записей. В прыгучие шарики он тоже не очень верил и не хотел, чтобы кто-то поймал его на занятии столь же полезном, как измерение веса тени… Но в конце концов, написал же Финдарато – ещё когда был почти мальчишкой! – большую книгу «Marnostariva»? О фантастической Земле Предков, где жили очень похожие на эльдар, но всё-таки не совсем такие существа – они были смертными, как животные (фу), иногда – слишком порывистыми, хуже понимали красоту вещей – и всё-таки были очень умными. Даже умели строить летающие корабли, и однажды построили такой, на котором можно было полететь к звёздам. Главным героем книги был (конечно, а как иначе-то – учитывая возраст автора) мальчишка, сын капитана корабля, который, чтобы не расставаться с отцом, сумел пробраться на него и тоже отправился в полёт. Конечно, книга была сплошной фантазией. Но они все – даже те, кто Финдарато не очень любил или был к нему равнодушен, как сам Келегорм – мечтали, что Финдарато напишет продолжение. Но того угораздило как раз познакомиться с Румилем – и появились совсем другие интересы. Жаль вообще-то… …Ручей тёк через слегка заболоченную поляну – даже скорей луг – прорезавшую лес на длину в лигу и ширину в половину этого расстояния. Сарниэ этих мест не помнил, но Виндэ уверял всех, что отсюда до его родных мест – всего день верхами. Он и Сарниэ разведывали эту местность – был уже вечер, и Келегорм хотел точно определиться, куда придётся двигаться завтра. И вот широкий тёмный ручей, почти река, поросший по берегам тростниками со свежими коричневыми свечками-торчалками и словно бы в изумлении разведёнными узкими руками-листьями, лежал перед друзьями. Сонно, но назойливо, тяжело и нудно жужжали над сохнущей грязью толпы мух. - Свежая грязь, - Виндэ, рыскавший у камышей, легко вернулся на берег – за ним почти не оставалось следов, даже густая, сочная болотная трава распрямлялась почти сразу. Сарниэ кивнул – он и отсюда видел, что болотина тут и там выворочена, словно какое-то тяжёлое стадо целеустремлённо куда-то бежало. И вода даже ещё не успела толком заполнить эти ямины. – А знаешь, Сарнито… похоже, это орки. По следам видно. Почти точно. Сарниэ – он сидел в седле – напрягся. Огляделся, потом посмотрел назад. До лагеря было пол-лиги, они фактически доехали до рубежа, с которого Келегорм приказал вернуться всем десяти высланным разведчикам. - Совсем недавно пробежали, - Виндэ поймал носком сапога узорное стремя и замер так, неловко вывернув шею. Наморщил нос. – Вот. Слышишь? - И уже вижу, - Сарниэ чуть прищурился. – По-моему, это там, - он указал на рощицу в двух сотнях шагов от ручья, по ту, противоположную, его сторону. – Вон… мельтешат… Слушай, там орки... и ещё кто-то. - Да, там… - Виндэ взметнулся в седло, тронул было коня... но тут же задрал голову и даже приоткрыл рот. Сарниэ удивлённо проследил его взгляд – и тоже окаменел в седле. По вечернему небу – не очень высоко, но довольно быстро и с некоторой даже величественностью – летел орк. Эльфята ошарашенно проводили его взглядами до того самого момента, как орк, снизившись по дуге, грохнулся куда-то в тростники. Жирно, сладострастно хлюпнуло. Взметнулись в стороны чёрные комья. Стало тихо. Даже мухи позатыкались. Мальчишки переглянулись. - Интересно, - признал Сарниэ. Виндэ, глаза которого напоминали сейчас блюдца среднего размера, хотел что-то сказать, но в тот же самый миг второй орк почти точно последовал путём первого. Этот, в отличие от своего приятеля, радостно вопил и счастливо размахивал конечностями – до того самого момента, когда его полёт завершился в том же тростнике. Лицо Виндэ стало обиженным; было видно, что он собирается найти орков и расспросить у них, как это получается-то?! Третий орк молча и гордо приземлился в тех же тростниках. - Может, сезонный перелёт? – предположил Сарниэ почти всерьёз. – У вас в это время года орки не… не летают? Виндэ поглядел дико, но как-то неуверенно – словно бы сам искренне задумался над словами друга. Потом решительно и сердито мотнул головой: - Да что ты плетёшь-то?! Нет, конечно! Они никогда не летают! Они вообще не умеют ле… мама, да что же это?! - Вот-вот, - подтвердил Сарниэ. Прилетел четвёртый орк. Молчаливый, сосредоточенный и какой-то сложенный пополам. Этот упал прямо в ручей. И тут Виндэ вскрикнул: - Сарнито! Да это же Древесный Пастырь! Смотри! - Орки на него напали! – вскрикнул Сарниэ. Теперь и он отчётливо видел то, что разглядел Виндэ – первым разглядел, несмотря на то, что зрение Сарниэ было острее. А «напали!» он докричал уже на галопе… …Айра и Спар не могли перебраться через болотину, и мальчишкам пришлось скакать краем леса – впятеро дольше. Они не знали, сколько там орков – мельтешение за деревьями не позволяло понять точно – и не думали, что стоит вернуться в лагерь. Сейчас оба вспомнили онодрима Фладрифа, спасшего их от летучей Твари. И не скрывались – орали, свистели и улюлюкали, как на охоте, перемежая гомон криками, стараясь не сговариваясь кричать на разные голоса: «Идём, идём, идём!» Они успели… …Если честно, Древесную Пастыршу можно было испугаться. Невысокая, не такая, каким помнил Сарниэ Фладрифа – всего в три эльфийских роста – темнокожая (или темнокорая?), она была похожа на раскачивающееся под бурей крепкое дерево. И даже звуки издавала, похожие на свист яростного ветра в ветвях и на скрип коры, только в сотню раз громче. Большие ярко-зелёные глаза горели жутковатым огнём, светлые волосы-ветки стояли дыбом, как жёсткий оживший кустарник. В теле женщины-дерева торчали тут и там множество коротких стрел, кое-где из порезов медленно сочилась розовая пенящаяся жидкость, но непохоже было, что она это как-то ощущает. Но орков было слишком много. Видимо, они понимали, что и на ровном месте и в лесу Пастырша нагонит их поодиночке и уничтожит. И это был как раз тот случай, когда страх мог принести победу. Бросаясь на неё и уворачиваясь, не обращая внимания на отброшенных, разорванных и растоптанных, орки наносили удары топорами и старались ткнуть факелами туда, где сочилась из ран... кровь? Смола? Во всяком случае, она вспыхивала, и Пастырша гасила её ударами широких ладоней. Наверное, орки смогли бы её свалить. Но двое всадников, неожиданно обрушившихся сзади, для них оказались последней каплей. Короткий дружный вой ужаса – и, вопя уже каждый на свой лад, орки сыпанули кто куда. Скорей всего, они ещё и подумали, что эльфов не двое, конечно… Сарниэ на скаку проткнул одного копьём – и потерял оружие, удар был неудачным, позорным, если честно; Мэглор за голову бы от такого схватился. Айра, встав на дыбы, смял копытами затылок ещё одного орка. Выдёргивая меч, Сарниэ увидел краем глаза, как брошенное Виндэ копьё насквозь пробило убегавшего орка – позади авари лежали уже три трупа. Мечами мальчишки срубили на скаку ещё по два орка, потом, видя, что догнать верхами врагов уже не успевают, соскочили наземь, хватая луки… и, похоже, до леса никто из орков так и не добежал. - Она ранена, Сарнито! – Виндэ, бросив лук в налучье у седла, побежал к Пастырше. Но она, улыбаясь – у неё было неожиданно красивое, хотя и странное, лицо – протянула навстречу авари руки. Зазвучал мелодичный, хотя и глуховатый голос: - Ничего, ничего, - Сарниэ вдруг замер, уронил лук и распахнул глаза: отчётливо представился ему шум яблоневых ветвей в саду за окраине Альквалондэ – словно наяву закачались перед глазами деревья. – Меня трудно убить… но у этих… - глаза Пастырши вдруг сверкнули зелёными с золотом молниями, раздался рокочущий короткий звук – слово, мог бы поклясться Сарниэ, слово неизвестного языка, - …могло бы получиться, если бы вы не подоспели на помощь, дети. Как-то очень необидно прозвучало это слово. Дети. Сарниэ, поднявший свой лук, неожиданно увидел это слово – ясное, тёплое, как огонь в домашнем очаге. Увидел его само – и его необидную и печальную правду. Дети. Мы дети. - Тебе больно? – Виндэ с сочувствием поднял глаза. – Мы можем тебе помочь, Мать Плодов? Ты только скажи – недалеко наш отряд и с нами Высокий Лорд… - Нет, нет… - рука Пастырши как-то незаметно сняла с Виндэ шлем, другая – невесомо-ласково взъерошила его волосы. – Но я рада видеть вас в этих краях. Я живу тут и берегу их уже почти год. Посадила сады там, - длинная, но не узловатая, как у Фладрифа, а с гладкой серебристо-серой кор… кожей?.. рука указала на юго-восток, - где щедрей греет солнце и нравится яблонькам и вишням. А тут гляжу, - густые, но тонкие брови Пастырши сошлись над высокой переносицей, - отлучилась ненадолго к реке – а в садах незваные гости. Зачем так гадить – я и по сю пору не пойму. Я их попросила уйти, но они стали стрелять из луков. Тогда я их погнала и разозлилась… слишком, пожалуй, разозлилась… - она покачала головой. – Может, и не дело женщине браться за такое, но наши мужчины – слишком много они бродят, слишком мало думают о том, что близко. Кому же охранить живое и беззащитное от злых? - Мы видели Фладрифа, - сообщил Сарниэ, наконец подходя ближе. – В прошлом году. Ты не знаешь его? Он вашего племени. - Знаю, - вздохнула Пастырша, - хотя и не нравится мне это его имя – ничего не сказано таким коротким словом о нём… Я знаю его. Это мой муж. Мальчишки ошарашенно переглянулись. - Он спас нас от смерти тогда, - Виндэ посмотрел на Пастыршу. – Мы должны тебе помочь… - Позволь, это я сделаю, - Сарниэ сдёрнул и бросил боевые перчатки, подошёл к Пастырше и протянул руки ладонями вверх. – Дай мне свои руки, пожалуйста. Чуть улыбнувшись, та положила узкие длинные ладони с гибкими пальцами поверх рук эльфёнка. Сарниэ чуть свёл брови, немного откинул голову. Зашептал… Виндэ, навостривший уши, расслышал: - …как жить – и не петь о пришедшей весне? Творить – и не верить – хотя бы во сне ! – Творенье твое не один лишь восход, А сотни и тысячи лет проживет! (1.) 1.Из стихотворения Amarin. Наконец Сарниэ опустил руки и улыбнулся. Пастырша, всё это время стоявшая неподвижно, с прикрытыми глазами, распрямилась. Её распахнувшиеся глаза словно бы посвежели, как весенняя зелень – она удивлённо-благодарно посмотрела на мальчика: - Ты и в самом деле мне помог, - прошелестел пахнущий ароматной смолкой ветерок в листве вишни. – Я благодарю тебя ото всего сердца. - Сарнито такой, - Виндэ, гордо улыбаясь, словно это он лечил Пастыршу, положил руку на оплечье смутившегося Сарниэ. – Он мой друг и он много может! - А ты здешний? Из авари? – Пастырша посмотрела на Виндэ, и тот вдруг потупился. – Не грусти, - шепнула Пастырша. – Память жива всегда, даже если нет больше следов на дороге, да и сама дорога заросла кустом… А теперь, - Пастырша посмотрела вокруг, - теперь мне надо сделать кое-что здесь… Она подняла руки и словно бы выросла. Зашумел ветер – Сарниэ не сразу понял, что это звучит её голос. Пастырша пела – негромко, но песня пронизывала пространство, как… как солнечный свет. А потом мальчишки увидели, как тела орков словно бы втягивает в себя земля – медленно и неотвратимо – и на этих местах разрастается трава. Густая, зелёная, свежая. * * * - Жаль, что она не пришла, - Келегорм поставил себе на колено миску с супом. Он правда выглядел огорчённым и недовольным, словно мальчишка, который опоздал увидеть что-то очень интересное. Лорд поболтал ложкой в супе, вздохнул. Сидевшие напротив у того же костра мальчишки промолчали. Они оба ели, а лорд явно не ждал никаких реплик. – Впрочем… - он снова покрутил ложкой. – Впрочем, меня больше интересует, как сюда попали орки. Не по морю же приплыли… - А тут нет загадки, Высокий Лорд, - Виндэ хмыкнул даже с некоторым превосходством, отвлёкшись от супа. – Ты посмотрел бы, как они были вооружены. Это не орки Врага. Не северные орки. Это местные. - Местные?! – Келегорм не пытался скрыть удивление и отложил ложку и миску уже совсем. – Что значит – местные?! - Орки живут здесь. И на северной опушке – тоже; там погиб мой отец. Живут с давних пор, уже жили, когда наши предки пришли сюда, - охотно и обстоятельно пояснил Виндэ. – Мы всегда с ними воевали. Вот только… только на Древесных Пастырей они никогда не нападали, - голос Виндэ стал растерянным. Келегорм хмыкнул, обретая обычное спокойствие. Вспомнил: - Вы расказывали, что в лесу на вас напала Тварь? – Виндэ кивнул, скривился, дёрнул плечами. Сарниэ вздохнул и кивнул тоже. – Как видно, Враг уже давно подсылает сюда своих… гонцов. Поднимать местных орков. Как ни крути яблоко, а надкусанного обратно не приставишь – они Его творения, даже если ничего о Нём не слышали… Тем более, сам говоришь, с вами они всегда враждовали… - он прищурился. – Боюсь и за горами на востоке – та же история… - он сухо усмехнулся. – Не слишком-то ласково встречает нас этот берег… Сарниэ облизал ложку и устроился удобней – они все сидели на удобных сиденьях из переплетённых по его, Сарниэ, просьбе ветвей живого кустарника. Видимо, это был их последний лагерь перед встречей с авари-виндан – Виндэ уверял, что встреча состоится завтра и он за это полностью отвечает. Почему-то Сарниэ было беспокойно. И что ещё хуже – он не мог понять, с чем связано это беспокойство.