1.
11 февраля 2015 г., 20:02
Большую часть времени Фрэнк любит свою работу. Он благодарен ей с того момента, как он встаёт утром с кровати, и заканчивая вечером, когда он в неё возвращается. Он, в общем-то, осознаёт, насколько он удачливый засранец, ведь если бы не все те чудеса и звёзды во вселенной, которые каким-то образом выстроились так, чтобы сложить ситуацию в его пользу, ну или ещё какая-нибудь херня, у него, возможно, вообще могло не быть работы. Или, по крайней мере, работа, что ни в какое сравнение не шла бы с этой.
Но не сегодня, когда на него по совершенно непонятной причине вырвало ребенка, а потом выяснилось, что у него закончились сигареты. Джамия, возможно, и была просто ангелом, посланным с небес, когда нашла ему эту должность, но сейчас, когда Фрэнк ворвался в её кабинет, даже не постучавшись, а она, ненадолго оторвавшись от компьютера, окинула его взглядом мол «ну, у всех бывают неприятности, Фрэнки, что поделаешь?» и беспечно пожала плечами... Она больше напоминала дьявола из преисподней.
— Ебаный горошек и брюква, Джамия, — прорычал он, яростно оттирая пиджак каким-то дерьмовым бумажным полотенцем. Какое-то время он изучает бледно-зеленое пятно на отвороте, а потом осторожно нюхает его и морщится. — Фу, блять! Ебучее здоровое детское питание! Я воняю. Где, чёрт возьми, сегодня Линдси?
Джамия фыркнула, сцепляя пальцы в замок, находя, видимо, страдания Фрэнка забавными.
— Постарайся следить за своим грязным ротиком, когда разговариваешь с пациентами. У меня нет времени на разборки со злобными родителями, — смеряет она его взглядом. — Линдси сегодня нет.
— Да, — с нажимом произносит Фрэнк, обречённо выдыхая, выбрасывая вонючий шматок бумаги в мусорку. — Я, блять, знаю. Почему её нет, вот что мне интересно.
Обычно это было обязанностью Лин. Хоть Фрэнк технически и квалифицировался по детям всех возрастов, он, ещё когда только устраивался на работу, сразу заявил Джамии, что он не хочет иметь никаких дел с младенцами и вообще маленькими детьми. Он же конкретно объяснил ей это. Он честно признался, что он не самый терпеливый на свете человек, а дети младше пяти определённо относятся к тому типу человеческих существ, для взаимодействия с которыми требуется немало терпения. Да и сменить свой любимый пиджак (блять) на этот дешёвый докторский халат? Нетушки. Да, Фрэнк доктор, но он не один из тех уёбков, кто считает нужным сообщить об этом всему миру. Да и выглядит это просто ужасно, как Фрэнк уже убедился сегодня, когда столкнулся с интернами утром в старбаксе.
— Я не вправе обсуждать одних моих подчинённых с другими, Фрэнк, — приподнимает брови девушка.
— Другими словами «не твоё собачье дело», — добавляет Айеро.
— Именно, — усмехается Джамия. — А теперь давай, приготовь своему боссу блядский кофе. И хватит уже, чёрт возьми, материться.
— Только если ты дашь мне сигаретку.
— Ни за что. Баллато вернётся завтра, я уверена, ты сможешь справиться с этим.
Фрэнк вздыхает, приподнимая руки в поражении.
— Охуенно, блять, — говорит он и, снимая испорченный пиджак и кидая его на стул, стоящий перед столом девушки, не смотря на её протесты, уходит. Может, если её кабинет провоняет запахом детской рвоты, она станет хоть чуточку более сочувственной.
Направляясь к приёмной, он закатывает рукава. Хорошо хоть он не обязан скрывать свои татуировки во время перерыва. Боб копается в компьютере, светлые волосы прикрывают его лицо, а белая рабочая рубашка плотно обтягивает его массивные плечи. Фрэнк ненавидит рабочую форму (особенно после того, как его однажды обосрал один разъярённый младенец, о Господи), но на Бобе, как ему кажется, она выглядит очень даже неплохо. Он выглядит так, словно он относится к тому типу парней, которых костюм делает сексуально-мужественными. Ну, или, может быть, Фрэнку просто нужно потрахаться. Да, это более вероятно.
Боб что-то хрюкает в ответ, когда Фрэнк приветственно тычет его в затылок, а потом говорит:
— Не сегодня, Фрэнки. У меня тут и без того слишком много ебл... Документов.
В зале ожидания никого, но Фрэнк знает, что пока ты находишься в общественном месте, лучше оставаться на стороже. Не стоит так лажать перед пациентами. И Джамией. Преимущественно Джамией. Он фыркает, запуская игрушечную машинку, и садится на край стола, ставя ноги на кресло Боба. Боб ворчит, сталкивая его ноги.
— Сигарету, — заявляет Фрэнк. — Ты дашь мне её, и я уйду.
— Ты рисковый, — игнорирует его просьбу Боб, указывая на оголённые руки.
— У меня перерыв, — вздыхает Фрэнк.
— Если я правильно помню, — начинает Боб, возвращаясь к экрану, — раньше тебя это от Джамии не спасало.
— Даже если так, — Фрэнк закатывает глаза. — Что она сделает? Уволит меня? После всего, что она сделала, чтобы устроить меня сюда?
— Ты счастливчик, — мягко говорит Боб. — Большинству людей приходится годами работать, чтобы получить эту должность. Многие аспиранты успевают разменять четвёртый десяток, прежде чем им позволяется хотя бы взглянуть на подобную практику. Хорошо иметь высокодолжностных друзей, да? — ну, на самом деле, он не подразумевает ничего плохого, и Боб, пожалуй, единственный человек, кому Фрэнк спустит это с рук. Брайар усмехается. — А некоторые люди работают годами, но по-прежнему торчат в приёмной. Но эй, это жизнь.
Боб игриво двигает бровями.
— Возьми сигарету из моей куртки и проваливай, халявщик.
— Но мне ску-у-у-у-учно, — ноет Фрэнк, начиная снова пинать кресло Боба, пока тот наконец не врезает ему по бедру, снова поворачиваясь.
— Я уже говорил сегодня, что твой моральный возраст находится где-то на одном уровне с твоими пациентами?
— Два раза, — бодро оповещает Фрэнк, потирая пульсирующее бедро. — И именно поэтому я так круто справляюсь со своей работой.
— И именно поэтому от тебя несёт детской рвотой? — уточняет Боб.
Чёрт бы его побрал. Фрэнк надеялся, что это дерьмо попало только на его пиджак, но, посмотрев повнимательней, он обнаруживает несколько крошечных капелек, попавших ещё и на рубашку.
— Проклятье, — бормочет он, обнюхивая себя. Такими темпами ему будет куда проще просто нахуй сжечь эти шмотки.
— Вот если бы ты носил халат, такого бы не было, — услужливо предлагает ему Боб, почти что пропев эти слова. Ну, если Боб вообще мог бы петь. Фрэнк хмурится, спрыгивает со стола и вытаскивает из коробки охапку платочков. — Честно говоря, я вообще не понимаю, почему у тебя такие странные загоны на этот счёт, чувак.
— Нет у меня никаких загонов! — зло отвечает Фрэнк, отчаянно пытаясь стереть пятнышки. — Это просто... Мне просто больше нравятся костюмы! Мне не обязательно носить это дерьмо, чтобы доказать всем, что я настоящий доктор.
Фрэнк делает пальцами кавычки в воздухе, но Боб не замечает.
— Ну, так или иначе, никто кроме тебя об этом не загоняется, — пожимает плечами Боб, но Фрэнк качает головой.
Он все еще помнит, с каким разочарованием на него смотрела подруга его матери, узнав, что он всего лишь педиатр. Конечно, звание "нейрохирург" звучит покруче (и зарплата повыше, горько подумал Фрэнк). Этот момент надолго отложился в его памяти. Фрэнк с трудом удержался от всего дерьма, что ему хотелось высказать ей на это. Но даже если бы он знал, насколько тяжело это будет, и на что ради этого придётся пойти (ну, не заниматься сексом уже почти целый год, например), факт оставался фактом: хоть это и не было его первоначальным выбором, он бы не променял это ни на что.
— Ну, в таком случае, я полагаю, что тебе просто нравится вонять, как чёртов детский сад, — пожимает плечами Боб, и Фрэнк смеется.
— Ох, чувак, сегодняшний день уже ничего не испортит, — он бросает смятый платок в Боба и наклоняется, начиная ощупывать его куртку, висящую на спинке кресла, в поисках сигарет. — Мне просто, блять, нужно покурить, и всё станет лучше. — Боб врезает ему локтём под ребра, и Фрэнк шлепает его по плечу в отместку. — Съеби, ты разрешил мне взять одну.
— Фрэнк, — бормочет Боб себе под нос, и Фрэнк поднимает взгляд, обнаруживая парня, стоящего перед столом. И... Оу, а он горячий. Фрэнк торопливо выпрямляется.
— Привет, — говорит Боб Горячему Парню. — Не беспокойся, мой коллега уже уходит. Чем я могу тебе помочь?
Горячий Парень не выглядит особо обеспокоенным. Более того, он выглядит довольно радостным. Фрэнк мысленно думает, что хотел бы знать его достаточно, чтобы сказать наверняка.
— Всё в порядке. Я по поводу моего сына, Дрэйка. Мне назначено у Доктора Баллато.
— Её сегодня нет, — не задумываясь,вмешивается Фрэнк, и Горячий Парень поднимает глаза на него. Его взгляд скользит по рукам Фрэнка, и тот торопливо опускает рукава. — Сегодня я заведую её пациентами, так что вам, наверное, ко мне, — говорит он, старательно игнорируя взгляд Боба.
— Оу... — бормочет Горячий Парень. — Ладно, всё хорошо, я думаю. Я не... Вы, наверное, оставляли мне сообщение на автоответчик?
Боб что-то проверяет в компьютере, а потом спрашивает: — Мистер Уэй?
— Точно, — парень кивает.
— Я уверен, что звонил вам вчера, чтобы предупредить.
Мистер Уэй выглядит слегка смущённым.
— Ах, правда? Тогда извиняюсь, порой я бываю слишком занят и забываю прослушать его, — он нервно смеётся, потирая затылок. У него тёмные грязные волосы, густые выразительные брови и очень хорошенькое личико. А ещё он просто шикарно одет: белая рубашка, черный жилет и полосатый галстук. Он определённо тот тип парней, что особенно нравится Фрэнку.
— Всё в порядке, — заверяет его Боб. — Вам всё ещё назначено, это просто формальности на тот случай, если вы вдруг захотите отказаться.
— Нет, — отвечает мистер Уэй. — Всё прекрасно. Дрэйк не... Ну…
— А, маленький привереда, да? — понимающе спрашивает Боб. — Тогда они с Доктором Айеро подружатся, я думаю.
— Доктор Айеро? — повторяет Мистер Уэй, улыбаясь, и вау, кажется, у Фрэнка проблема. То есть, у него будет проблема, если он прямо сейчас не возьмёт себя в руки.
Он кашляет, выходя из-за стола, и протягивает мистеру Уэю руку.
— Да, это я. Приятно познакомиться. И, эм, я извиняюсь за свои выражения...
Мистер Уэй смеётся, легко пожимая ему руку.
— Всё в порядке, правда. Я учитель, и поверьте, я ещё и не такое слышал.
— Учитель? — не сдерживается Фрэнк.
— Ну, — бормочет мистер Уэй, смутившись, — технически, я не преподаю в настоящее время, но это ничего не меняет, понимаете?
Фрэнк едва не задаёт следующий вопрос, но потом прикусывает язык. Он чувствует, как Боб взглядом прожигает его спину.
— Ну, в таком случае... — медленно произносит он. — Пройдём?.. — Он неуклюже указывает взмахом в сторону коридора.
— О, точно! — восклицает мистер Уэй и разворачивается, направляясь в сторону ребёнка, сидящего на цветастом детском стульчике, уткнувшись в портативную игровую приставку. Он темноволосый, как и отец, и выглядит лет на девять или десять. На нём гавайские шорты, потёртые кроссовки и футболка с изображением летучей мыши. Мистер Уэй приседает рядом, кладя руки ему на коленки. — Давай, мой Маленький Дракула. Пора на осмотр к доктору.
Ладно, знаете, Фрэнк слышал немало прозвищ, но это, думает он, самое восхитительное, что только может быть. Он даже не замечает, что улыбается, пока не встречается взглядом с Бобом, а затем торопливо пытается состроить выражение лица профессионала. Доктор Айеро, напоминает он себе, просто не забывай, что ты блядский доктор.
Дрэйк не реагирует, просто игнорируя отца и продолжая яростно тыкать в кнопочки.
—Дрэйк, — многозначительно произносит Джерард. Никакого ответа. Мистер Уэй вздыхает и встаёт, одаривая Фрэнка извиняющимся взглядом. — Извините.
— Дети, — Фрэнк лишь разводит руками.
Дрэйк внезапно поднимает на них взгляд.
— Я не ребёнок, — злобно говорит он, словно Фрэнк только что обозвал его мудаком или типа того. — Мне почти десять.
Фрэнк пытается не рассмеяться и приближается, протягивая Дрэйку ладонь.
— Оу, приношу свои извинения, сэр. Могу я называть вас Дрэйком?
— Ты доктор? — спрашивает мальчик, с опаской осматривая его.
— Так точно, — кивает Фрэнк.
Дрэйк оглядывает его с ног до головы. Что Фрэнк всегда любил в детях — они никогда не заботятся о нормах социального приличия.
— Ты не похож на доктора, — заявляет он и морщится, — а ещё ты воняешь.
— Дрэйк, — предупреждает его мистер Уэй, краснея.
Фрэнк смеётся.
— Да, извини. Мой прошлый пациент не был таким взрослым, как ты. Так я могу звать тебя Дрэйком? А ты сможешь звать меня Фрэнком, — говорит он, по-прежнему протягивая руку. Дрэйк всё ещё выглядит недоверчивым, но Фрэнк не опускает её, продолжая смотреть на мальчика и улыбаться, и, в конце концов, это окупается. Медленно и осторожно, Дрэйк протягивает свою маленькую ладошку, сжимает ладонь Фрэнка и трясёт её в течение трех секунд, а затем отпускает.
— Хорошо, — говорит он.
— Круто, — говорит Фрэнк, разворачиваясь обратно к мистеру Уэю, который стоит приоткрыв рот, кажется, потеряв дар речи.
Фрэнк улыбается и пожимает плечами, жестом показывая следовать за ним. На этот раз Дрэйк слушается. Он плетётся следом за ними, по-прежнему уткнувшись в игрушку, а Мистер Уэй идёт рядом с Фрэнком. Фрэнк уже не чувствует, чем от него пахнет (но это просто грёбаная удача, когда впервые за всё время его работы он встречает здесь горячего парня, а он воняет как грёбаная детская блевотина, потрясающе), но зато Мистер Уэй настолько близко, что до него доносятся запахи средства для бритья или геля для душа и ещё чего-то приятного фруктового. Фрэнк очень хотел бы встретиться с ним не в рабочее время.
Мистер Уэй наклоняется ближе.
— Как вы это сделали? — тихо спрашивает он. — Обычно он просто огрызается на меня.
— Я не просто симпатичная мордашка, — Фрэнк пытается не выглядеть слишком самодовольным.
Мистер Уэй издаёт какой-то нервный смешок.
— Я, эм... Мне нравится этот рисунок, — говорит он, указывая на стену. — Подводный мир, да? Мало кто из детей любит это. Когда Дрэйк был младше, он любил мультик «В поисках Немо», а сейчас он любит кровь и расчленёнку. Ну, видел я эти игры, в которые он играет.
— И вы не против? — мягко спрашивает Фрэнк.
— Я знаю, многие родители не согласились бы со мной, — пожимает плечами мужчина, — но я всегда старался давать ему выбор. Ну, в пределах разумного. И, если быть честным, я не особо удивлён. Мне нравится всё это дерь... Ну, все эти штуки.
— Да, я бы тут не ругался, а то это преступление карается чуть ли не смертной казнью. И... Расчленёнка?
— Ужасы, — уточняет Мистер Уэй, слегка рассмеявшись и активно жестикулируя. — Ну, я имею в виду как жанр, где это как бы не на первом плане, но всё же играет важную роль.
— Ах, так это передаётся по наследству, — отмечает Фрэнк, и мистер Уэй застенчиво улыбается ему. Блять. Доктор, доктор, доктор. Фрэнк останавливается перед офисом, распахивая дверь и пропуская их вперёд, а затем заходит следом, предлагая Уэям сесть на стулья перед столом.
— Эм, ну я не знаю, как много вам известно? — Мистер Уэй смотрит на Фрэнка, сидящего в рабочем кресле. — Мы переехали сюда всего пару недель назад, и сегодня должно было быть наше второе посещение к доктору Баллато.
Что ж, это объясняло, почему Фрэнк никогда раньше его не видел. Он был уверен, что непременно запомнил бы Мистера Уэя, если бы хоть раз наткнулся на него в зале ожидания.
— Секундочку, — он водит мышкой, выводя компьютер из спящего режима, а потом торопливо ищет необходимую информацию. В карте Дрэйка не было ничего об аллергии, о каких-то проблемах со здоровьем или же выписанных ему лекарствах. Зато там было сказано, что мистер Джерард Уэй – это отец и единственный опекун мальчика, но это не удовлетворяло ничего, кроме его банального любопытства.
— Это... Я не уверен, но это, наверное, даже не медицинская проблема, честно говоря, — Мистер Уэй — Джерард — выглядит слегка смущённым. — Скорее, ну, знаете, переходный возраст. Но я просто беспокоюсь, поэтому хотел бы быть уверенным.
— А, — Фрэнк понимающе кивает, догадываясь, о чём речь. — Ворчливость?
Джерард благодарно кивает.
— И не только. Он едва разговаривает, но если это происходит, то обычно это всякие грубости. Его учитель рассказывал, что он отказывается отвечать на уроках, а в классе у него нет ни одного друга. Если он не в школе, он просто запирается в своей комнате, предпочитая оставаться в одиночестве. Я понимаю его, ведь Бог знает, я и сам был таким в его возрасте, но у меня всё же был брат, а это другое, — Джерард замолкает, окинув взглядом сына, который по-прежнему пялится в экран, от усердия высунув язык. — Иногда мне кажется, что он даже не здесь. Не знаю, может быть, это моя вина, а может... — он прерывается, вздыхая.
Фрэнк хочет подтолкнуть его, чтобы мужчина продолжил, но не делает этого.
— Хорошо, — произносит он, стараясь звучать как можно более успокаивающе. — Более чем вероятно, что всё именно так, как вы и сказали. Переходный возраст, верно? Все мы через это проходили. — Джерард смотрит прямо на него, и Фрэнк откашливается, поворачиваясь к Дрэйку. — А что насчёт тебя, Дрэйк? Что ты думаешь?
— Почему вы спрашиваете? — мальчик не отрывается от игры.
— Потому что мы сейчас здесь из-за тебя, — честно отвечает Фрэнк. — И это довольно справедливо — узнать и твоё мнение.
Мальчик по-прежнему выглядит недоверчиво, отвечая: — Взрослым всегда плевать, что я думаю.
— Ну, мне нет.
Дрэйк молчит какое-то время, продолжая нажимать на кнопку большим пальцем.
— Не знаю, — в конце концов говорит он. — Я просто хочу поиграть.
Джерард вздыхает, но Фрэнк не сдаётся.
— Во что ты играешь?
— Охота на зомби 2, — тут же откликается Дрэйк. — Хотя первая версия круче.
— Оу, я бы не сказал, — тут же говорит Фрэнк. — А как же новое оружие? В первой версии ты уж точно бы не купил бензопилу с огнемётом, так ведь?
— Ты играешь в Охоту на зомби? То есть, нет. — От Фрэнка не укрылась попытка мальчика скрыть свой энтузиазм: он уже видел, как загорелись его глаза. — Всё равно первая лучше. Там больше крови, а ещё есть режим бессмертия.
Фрэнк улыбается и поворачивается к Джерарду, который смотрит на него как-то испуганно и расстроено одновременно, от чего Айеро чувствует себя немного странно, а в животе что-то ёкает.
— Если быть честным, мистер Уэй, хоть это и не в моей компетенции, но я думаю, что с ним всё прекрасно. А что Линдси... э-э-э то есть доктор Баллато сказала вам в прошлый раз?
— Она сказала то же самое, — несколько неохотно отвечает Джерард. — Но она дала мне пару советов насчёт, ну типа диеты и распорядка дня. На сегодняшнем приёме мы должны были посмотреть, есть ли какие-нибудь изменения, но я думаю, что все осталось по-прежнему.
— Здесь просто нужно время, — говорит Фрэнк, внутренне содрогаясь от того, насколько банально он звучит. Он ненавидит быть доктором, который не может сказать ничего нового, но тут совершенно ясно, что с этим ребёнком всё в полном порядке. Его не от чего лечить, по крайней мере. Конечно, если Джерард настаивает, можно было бы обратиться к психологу, но Фрэнк и правда не думает, что это необходимо. Он не хочет, чтобы у Джерарда создалось впечатление, что поход к врачу был лишь пустой тратой времени, поэтому он по-быстрому проверяет Дрэйка, проводя головку стетоскопа под приставку, чтобы послушать его. Мальчик вяло ворчит, но с энтузиазмом берёт у Фрэнка леденец, когда тот заканчивает. Фрэнк знает: ни один ребенок не устоит перед сладостями.
— Всё в порядке, — сообщает Фрэнк, убирая инструмент. — Насколько я вижу, он целиком и полностью здоров.
Джерард кивает и встаёт, мягко коснувшись плеча сына.
— Дрэйк, не мог бы ты подождать меня в коридоре, пока я поговорю с доктором Айеро?
Дрэйк ворчит и выходит из комнаты, оставляя дверь открытой нараспашку. Фрэнк негромко фыркает. Он чертовски любит детей.
Джерард долгое время молчит, колеблясь, засунув руки в карманы.
— Спасибо.
— Это... — Фрэнк прерывается. — Моя работа, — лаконично отвечает он, но Джерард качает головой.
— Нет. Вам нравится это. Он не говорил так много с тех пор, как... Ну, довольно давно.
— Эм... — не твоё дело, твёрдо говорит себе Фрэнк. — Ну, рад помочь. Я бы хотел сказать вам больше, то есть не то чтобы я хотел, чтобы у меня было что, вам сказать, ну, вы понимаете.
Джерард отмахивается.
— Всё в порядке. Если честно, то я этого и ожидал. Я знаю, что вы правы, и ничего действительно не случилось, просто... Ну, вы знаете.
— Вы просто отец, — говорит Фрэнк, и Джерард кивает.
— Да. Я обязан беспокоиться. Просто... Мне бы хотелось, чтобы он разговаривал со мной, как, например, сегодня.
Фрэнку становится невероятно неловко.
— Ну, это дети... — неубедительно бормочет он, — для них это же типа не круто, общаться с родителями и всё такое.
— У вас есть дети, доктор?
— Фрэнк, — не задумываясь, поправляет его мужчина. — В смысле... Зовите меня Фрэнком. Я не могу выносить это рабочее звание так долго, — нервно смеётся он. — И, эм, не знаю.
— Фрэнк, — произносит Джерард, слегка кривя уголок губ, и ебать, доктор. Пациент. Родитель пациента. И почти на сто процентов гетеросексуальный родитель пациента. — Тогда ты можешь звать меня Джерардом.
— Джерард, — повторяет Фрэнк, и тот смеётся.
— И я понимаю тебя насчёт всех этих официальных званий. В моём случае это обычно мистер Уэй или там отец.
— Ну, ты же вроде как учитель, — говорит Фрэнк, пытаясь выкинуть из головы картинку Джерарда в строгом школьном дресс-коде.
— М-м-м, да. Но вообще сейчас я как бы декан, если ты сможешь в это поверить. Художественное отделение в Институте Святой Елены. Я получил повышение пару недель назад.
— Поздравляю, чувак, — расплывается в улыбке Айеро. — Это неебически круто.
— Ага. Ну, я полагаю... — Джерард наклоняет голову, запустив пятёрню в волосы. — Эй! Ты снова материшься!
— Упс, — забавляясь, говорит Фрэнк, и Джерард реально хихикает. Кажется, этот маленький смешок может стать последним ёбаным гвоздём в гробу Фрэнка. — Кстати... Ты пришёл сюда прямо с работы?
— Хм? — Фрэнк показывает рукой на одеяние мужчины. — Оу! Да. И кстати, мне нужно... Мне нужно бы вернуться обратно. Но сначала я завезу Дрэйка в школу.
Оу. Ну ладно. И Джерард уже разворачивается, собираясь уйти, как Фрэнк внезапно хватает его за руку, говоря:
— Слушай, если ты всё ещё беспокоишься, то я могу назначить вам ещё один приём на следующей неделе в это же время. Ну, со мной, я имею в виду.
— Правда? — Джерард выглядит удивлённым, но обнадёженным. — То есть да, Дрэйк разговаривал с тобой, и было бы круто встретиться ещё раз. Это было бы даже необходимо, хотя... Я не хочу тратить твоё время.
Фрэнк энергично мотает головой:
— Нет, нет, с этим никаких проблем. Я бы в любом случае предложил это. В таких случаях это хорошо... Ну, понимаешь. Проверять время от времени.
Джерард всё ещё колеблется, но Фрэнк видит, что тот уже согласен.
— Хорошо, — в конце концов говорит он. — Это было бы... Это было бы здорово, если ты уверен.
— Я уверен, — твёрдо говорит Фрэнк. — Следуйте советам доктора Баллато, ну, там, диета и всё такое, и мы посмотрим как он на следующей неделе.
Широкая благодарная улыбка на лице Джерарда творит с его лицом действительно прекрасные вещи, вау.
— Спасибо тебе. Я правда ценю это, ведь, если честно, это принесёт больше пользы для меня, чем для Дрэйка.
Фрэнк улыбается в ответ. Он проходит вслед за Джерардом до двери, но не успевает её закрыть, как мужчина разворачивается.
— Увидимся на следующей неделе, Фрэнк, — мягко произносит он, протягивая руку.
— Эм, — тупо бормочет Фрэнк, на автомате пожимая её. — Увидимся.
А затем Джерард уходит, и Фрэнк вдруг чувствует себя чертовски нелепо. Он закрывает дверь и идёт обратно к своему столу, садится на кресло и со стоном откидывается на спинку. Он чувствует, насколько он сейчас охуенно покрасневший.
К счастью, его отвлекает Джамия, бросившая облёванный пиджак прямо ему на голову. Наверное, ему всё же стоило приготовить ей кофе.
