Professional Healers

      Фрэнк никогда не хотел быть педиатром. Долгое время он даже не думал, что вообще будет врачом. Его мать хотела, чтобы он стал доктором, конечно, но — как у и большинства мужчин в его семье — его первой любовью была музыка. Он перепробовал кучу инструментов, пока в конце концов не остановился на гитаре. Любимые воспоминания Фрэнка о его детстве были о том, как он играл в группе, ходил на концерты и тайком пробирался в бары, ведь мало того что он был несовершеннолетним, он был ещё и охуенно невысоким. У него были неплохие оценки, но Фрэнк никогда не считал себя умным, амбициозным или там каким-нибудь особенным, чтобы связывать свою жизнь со странным пугающим академическим миром. Он думал, что проведёт свою жизнь, выживая на минимальную зарплату, но зато занимаясь тем, что он любит, — создавая музыку.       Не было какого-то определённого момента, когда всё изменилось. Это было скорее серией моментов. Он просто взрослел, с каждым разом понимая, что мир, в общем-то, это один сплошной отстой. Сейчас, вспоминая, как в свои семнадцать он закрывался в своей комнате, курил травку и писал злобные наполненные страданиями тексты, он мог бы просто рассмеяться над собой, но всё это изменило его. Музыки было недостаточно, и он давно уяснил, что никогда не сможет стать достаточно знаменитым, чтобы изменить что-то, а ведь ему так хотелось знать, что он сделал что-то для мира. Оставил свой след. Ведь в противном случае он просто не видел смысла жить.

*

      Клиника Фрэнка (ну, то есть клиника Джамии, технически) это как ебаная детская игровая площадка. Фрэнк провёл немало времени в больницах, и обычно это далеко не самые весёлые места, и хотя его работа и не была сплошным весельем, он считал, что всё не так уж и плохо. Комната ожидания завалена игрушками, полы в ней разрисованы под глубину океана с рыбами, русалками, акулами и осьминогами, а его кабинет похож на цветную раскраску. И хоть он никогда бы не признался, но и Джамия, и Боб, и Линдси были для него как семья. Ну, большую часть времени.       — Во имя всего нахуй святого, Фрэнк, может уже хватит разбрасывать свои чёртовы шмотки по всей комнате?       — О, посмотрите-ка, кто тут у нас! — бодро приветствует её Фрэнк, развалившись на диване в комнате для персонала. Сегодня здесь никого не было, и именно поэтому Фрэнк проводил там своё время. Обычно он избегал этого места, потому как, к несчастью, Джамия, Линдси и Боб — не единственные работающие в клинике сотрудники, и далеко не каждый готов простить наплевательское отношение Фрэнка к установленным правилам. — Мисс Дай-ка-я-свалю-на-тебя-своих-блюющих-пациентиков-а-сама-возьму-отгул! — Линдси на это лишь фыркает и отпинывает обувь Фрэнка с дверного прохода. — Эй, поаккуратнее с кедами!       —Обожаю все эти мелочи, с помощью которых ты умудряешься нарушать дресс-код, — проигнорировав слова парня, говорит она, наливая себе кофе, а затем разворачивается и кивает Фрэнку, который лежит, свесив ноги через подлокотник диванчика. — Так мило. Словно ты и правда думаешь, что Джамия не заметит.       — Мне плевать, даже если она заметит, — смело откликается он, почти не солгав. Он чувствовал разницу между лёгким сопротивлением и реальным переходом границ. — И она вообще замечает, как кошмарно ты материшься в этом медицинском заведении для детей?       Линдси пожала плечами, усмехнувшись.       — Ей нравится мой грязный ротик.       Фрэнк расхохотался.       — Ну, на самом деле это не из-за мата. И вообще, она серьезно думает, что большинство детей к своим десяти ещё не умеют материться не хуже нас?       — Это зависит не от неё, — напоминает ему девушка. — Она может и босс, но и у каждого босса есть босс. И кстати, — она сталкивает ноги Фрэнка, чтобы приземлиться рядом с ним, — это непрофессионально.       В ответ Фрэнк просто закидывает ноги ей на колени и говорит:       — Иисусе, просто не говори мне о непрофессиональности. Я охуенно влюблён в родителя моего пациента.       Линдси одаривает его нечитаемым взглядом поверх чашки.       — Что, серьёзно?       Фрэнк стонет. Он чувствует себя полным придурком, даже признавая это, особенно учитывая, что он и общался-то с Джерардом всего минут сорок, но это... Вау, прошло уже довольно много времени с тех пор, как кто-то привлекал Фрэнка так сильно. Он провёл большую часть своей жизни за учёбой, и нагрузки и стрессы от медицинской школы вообще не оставляли ему свободного времени, и единственное, что ему оставалось, — быстрый трах, но сейчас Фрэнк выше этого дерьма. И это означает, что с тех пор, как он устроился на эту работу, у него абсолютно ничего не было, о чём Линдси с каким-то садистским удовольствием напоминает ему так часто, как только может.       Но, как ни странно, в этот раз она промолчала. Может, из милосердия, а может — из жалости (что вероятнее), подумал Фрэнк. Неожиданно ему стало себя жаль.       — Это так странно, я ведь уже и не помню, когда в последний раз влюблялся. Я был всё время так занят, и я никогда бы не подумал, что это случится здесь, понимаешь?       Линдси понимающе кивнула и погладила его по коленке.       — Я понимаю, поверь. Тебе вроде как кажется, что это совсем другой мир, да? Ну, работа и всё остальное.       — Ага, — в ответ кивнул Фрэнк. — И сейчас это... Словно провода перепутались. Пиздец какой-то. В смысле мы виделись лишь однажды, но Господи.       — Папа Дрэйка, так? Который до этого был у меня? — Фрэнк несчастно кивнул. Она хмыкнула. — О да, я тебя понимаю.       Фрэнк громко вздохнул.       — Всё равно это бессмысленно. В смысле, может, он и разведён, но он всё ещё натурал, так? Все признаки указывают на гетеросексуальность, — хотя, думает Фрэнк, должна же была быть причина, по которой Джерард был опекуном. Он, конечно, мог спросить, но полагал, что это будет уже чересчур. А у него всё же есть мораль, чёрт её дери. Пока ещё есть, думает он. — Но, знаешь, даже если он гей, не могу же я клеить его прямо перед его же сыном, ты понимаешь?       — М-м-м, ну не знаю... — протягивает Линдси. — Знаешь, мне кажется, этот ребенок не заметит, даже если ты трахнешь его папочку на своём рабочем столе.       — ...Спасибо, я представил, — говорит Фрэнк. — Но... Не-а, я всё же думаю, он куда более наблюдательный, чем кажется. Кстати, ты же не считаешь, что с ним что-то не так?       — Хм-м-м, — Линдси замолчала. — Не знаю, что сказать. Он же просто ребёнок, верно? Но с другой стороны, нарушение развития часто обнаруживается как раз в этом возрасте. Так что это может быть как болезнью, так и тем, что он просто, ну, знаешь, предпочитает видео-игры людям. И его не так уж и сложно понять, если честно.       Фрэнк фыркает: — Блин, сочувствую Марии. Она же у нас специалист по подросткам, да? Ей приходится разбираться с этим постоянно.       Линдси пожимает плечами:        — Ну, по крайней мере, в физическом плане он в порядке. Я просто выписала им диету, потому что мне немного жаль этого парня, понимаешь? Не могла же я оставить его ни с чем.       — О да, — спокойно отвечает Фрэнк. — Он, видно, реально беспокоится об этом всём.       — Я знаю, что технически Дрэйк всё ещё наш пациент, но я не уверена, должны ли мы... Ну, знаешь, — Линдси одаривает его пристальным взглядом.       — Да, да, конфиденциальность и никакой конкретики, я усёк, — беспечно произносит Фрэнк. — В любом случае сейчас он мой.       Линдси ухмыляется.       — Если бы его папочка приходил один, ты был бы даже рад, а? — Фрэнк нахмурится. Действительно, если бы. — Ты всё ещё собираешься в клуб в эти выходные, да?       — Разумеется, — отвечает Фрэнк. Он думал, что после следующей встречи с Джерардом ему понадобится реально расслабиться, тем более он в любом случае не мог пропустить тусовку у Рэя. — Итак, а где же ты вчера была? Сидела дома и смеялась над моими блевотными страданиями?       Линдси продолжает усмехаться.       — Ты вообще должен быть благодарен. Если бы не я, вы бы даже не встретились.       Какое-то время Фрэнк пялится на неё, и она смотрит в ответ, небрежно отхлебывая кофе.       — Ты... — начинает Айеро, но потом осознаёт, что ему совсем нечего сказать. Он выдыхает, сдаваясь, а потом отворачивается, утыкаясь лицом в диван. — Блять.       Линдси сочувствующе поглаживает его.       — Да, хуёво, — соглашается она.

*

      Неделя тянулась невыносимо медленно и в то же время как-то слишком быстро. В назначенный Джерарду и Дрэйку день в клинике куча дел, и большую часть дня Фрэнк проводит в своём кабинете. Это тяжело, но теперь, когда Линдси вернулась, на него хотя бы никто не блюет (он сдал свой пиджак в химчистку, и ему не нужно повторение подобного дерьма). Когда он наконец избавляется от последнего пациента, он понимает, что задержался по крайней мере на двадцать минут. Сначала он планировал к их приходу выйти к стойке регистратора, но сейчас, судя по времени, Джерард, возможно, уже пришёл, и нет никакой объективной причины, по которой он мог бы выйти из кабинета, чтобы встретить своего пациента лично. Фрэнк выглядел бы просто жалко, наверное.       Поэтому, когда наконец раздался стук дверь и дурацкое симпатичное личико Джерарда заглядывает в дверь, Фрэнк сидит в своём кресле. Он заглядывает осторожно, словно боится, та ли это комната, и нервно улыбается, когда замечает Фрэнка, и... Да, хорошо. Ладно.       Фрэнк улыбается в ответ, настолько легко и обнадёживающе, насколько может, и Джерард проходит в помещение, Дрэйк плетётся следом, как и в прошлый раз уткнувшись в приставку. Фрэнк думал, что, может, она уже просто срослась с его руками.       — Привет. Проходите, садитесь, — сегодня внешний вид Джерарда был несколько другим. Он был полностью облачён в чёрное: жилет, галстук и рубашка, рукава которой были закатаны до локтей. — Я, эм, извиняюсь, что вам пришлось ждать.       — Да всё в порядке, — отвечает Джерард, присаживаясь. — Я заметил, что ты довольно-таки занят.       Фрэнк кивает.       — Итак... — начинает он, а потом вдруг понимает, что совсем не знает, что сказать. — Эм, ну, что новенького?       — Ну, на самом деле... Эм, я не знаю, может быть, я лишь принимаю желаемое за действительное, потому что прошлый приём прошёл хорошо, но я думаю, у нас есть небольшие изменения, — улыбается Джерард.       — Да? — тупо уточняет Фрэнк, смотря на Дрэйка, который выглядит абсолютно так же, как и в прошлый раз: сгорбившись и не отрывая глаз от экрана. И, эм, стойте-ка... Прошлый приём прошёл хорошо? Фрэнк знал, что Джерард был рад, что Дрэйк разговаривал с ним, но он не считал, что они нашли хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. Если честно, то Фрэнк вообще провёл большую часть недели чувствуя себя виноватым за то, что предложил Джерарду прийти ещё раз без веской на то причины, ведь Айеро чувствовал, что и в прошлый раз он был крайне бесполезен.       — Ну, в смысле я хочу сказать, я могу видеть это, потому что мне хочется, понимаешь? Но он, кажется, и правда стал больше говорить. То есть не намного больше, но он хотя бы спрашивает, что у нас на обед и прочие мелочи. Но это всё равно больше, чем было раньше.       —Ага... — бормочет Фрэнк. — Ну, вот... Это здорово.       — Да, это действительно так, — говорит Джерард, а потом снова одаривает Фрэнка тем самым взглядом, от чего у того в животе что-то завязывается в узел. Если что-то и изменилось, то Фрэнк был уверен, что он здесь не при чём. — Я имею в виду, может быть, советы Доктора Баллато тоже помогли, но я правда считаю, что здесь есть твоя заслуга. Ты смог найти к нему подход, и я думаю, это в некотором роде помогло ему открыться.       Растерянный, Фрэнк совсем не знает, что на это сказать, и поэтому поворачивается к Дрэйку:       — А как ты себя чувствуешь после нашей последней встречи, Дрэйк?       Долгое время Дрэйк молчит, быстро нажимая большим пальцем на кнопку, но Фрэнк знает, что он слышал вопрос.       — Отлично, — всё-таки отвечает он. — Со мной всё хорошо. Хотелось бы, чтобы люди перестали спрашивать меня об этом.       Не сдержавшись, Фрэнк улыбается.       — Как у тебя дела с Охотой на зомби 2?       — О, да я закончил её лет сто назад, — отвечает мальчик, выглядя оскорблённым. — Сейчас я играю в Кровавые Войны 3.       — О, ладно, извиняюсь. Как ты думаешь, ты был разговорчивее на этой неделе?       Джерард слегка ёрзает на месте.       — ...Может быть, — медленно произносит ребенок. — То есть нет. Я молчу не специально, но папу это расстраивает, поэтому...       — Дрэйк, — польщёно говорит Джерард, и Дрэйк, впервые на памяти Фрэнка, смотрит на своего папу. Умный ребенок, думает Фрэнк.       — Ну, — медленно начинает Айеро. — Думаю, у вас двоих всё будет в порядке. Это были просто, эм, небольшие проблемы с взаимодействием, возможно.       Джерард ничего не отвечает, всё ещё глядя на своего ребёнка таким взглядом, что Фрэнку кажется, что ему здесь не место, словно он навязывает своё присутствие. Хотя, думает он, это хорошо. Если бы это действительно было с его помощью, он бы чувствовал удовлетворение, но сейчас он ощущает, как его внутренности сжимаются.       — Эм, кстати, может, вы хотели бы приехать на приём с его мамой? В смысле я понимаю, что это не семейная терапия и всё такое, но таким образом...       — Нет, — быстро прерывает его Джерард. — Нет, она... Мы никогда не были вместе. Ну, понимаешь... Дрэйк жил с ней, но она, эм... — его взгляд метнулся с Фрэнка на Дрэйка. — Ну, скажем так, у неё кое-какие проблемы, и поэтому он сейчас со мной.       О, Боже. Фрэнку хочется ударить себя по лицу. Не твоё дело, мудила, помнишь?       — Прости, — бормочет он он. — Мне не следовало... Эм.       — Нет, всё нормально, — искренне отвечает Джерард. — Это был справедливый вопрос.       Но мои мотивы нет, виновато думает Айеро. Дрэйк, казалось, и не заметил; его голова всё ещё была опущена, но Фрэнку хотелось бы прочитать мысли мальчика, чтобы убедиться, что он не расстроен. Хотя с другой стороны, это заставило бы его чувствовать себя ещё дерьмовее, чем уже есть.       — Нет, правда...       — На самом деле я... — прерывает его Джерард, и что, он выглядит виноватым? — Если быть честным, то я... Ну, это было бы неплохо и даже уместно, да?       Фрэнк думает, что это действительно было бы не лишним, но он не позволит говорить об этом Джерарду сейчас. Чёрт, его совесть просто не позволит ему это.       — Нет, послушай, я не думаю, что сейчас это важно. Я просто ваш педиатр, Джерард. Правда, я не должен пихать какие-то ещё советы. Ты знаешь, ты не обязан рассказывать мне об этом.       — Ты не... — начинает Джерард, а затем прерывается, кашлянув. — Хорошо... полагаю, всё в любом случае в порядке. Надеюсь, — он кидает взгляд на Дрэйка, снова слегка улыбаясь, и Фрэнк замечает, что улыбается тоже, ведь, несмотря на то, что теперь у него нет совершенно никаких причин, чтобы встретиться ним, он рад, что хоть как-то, но смог помочь.       — Да. Видите, вам не нужно говорить мне это.       Джерард поворачивается к нему, по-прежнему улыбаясь.       — Полагаю, нет. Спасибо тебе.       О, блять, да что за. Фрэнк снова краснеет.       — О, да ничего, — мямлит он. — Типа, я до сих пор не уверен, что я такого сделал, но пожалуйста.       Внезапно Дрэйк громко усмехается, и Джерард вздрагивает, нервно рассмеявшись.       — Маленький Дракула, не мог бы ты...       — Да, да, подождать снаружи, я понял, — скучающим тоном продолжает за него мальчик, вставая и открывая дверь, так и не отрываясь от консоли.       — И в этот раз закрой дверь! — напоминает Джерард, и в ответ раздаётся раздражённый вздох, когда мальчик захлопывает дверь.       — Классный ребёнок, — усмехается Фрэнк. — Тебе есть чем гордиться.       — Ага. То есть я горжусь, — негромко говорит Уэй. Он выглядит слегка покрасневшим, но Фрэнк старается не приписывать это себе.       — Итак... Маленький Дракула? Это твоя идея или его?       Джерард смеётся, снова заметно оживившись.       — Моя. Я как-то пытался читать ему «Дракулу» Брэма Стокера, но ему не особо понравилось. Видимо, ему больше нравится смотреть на кровь, а не слушать о ней.       — Вау, хотел бы я, чтобы мои сказки на ночь были настолько впечатляющими.       Джерард улыбается. Повисает слегка напряжённая тишина, и Фрэнк знает, что сейчас самое время сказать что-то вроде: «Ну, береги себя, удачи, пока», но затем вместо этого он внезапно произносит:       — Слушай, а тебе нравится музыка? В смысле, эм, живая музыка?       Джерард пару раз моргает.       — Да?..       Желудок Фрэнка неприятно скучивается.       — О, круто. Мой друг... Он в группе, и они играют в клубе Hush в эту субботу. И они очень классные, ну, в смысле я так думаю, эм. И я подумал, что ты, может быть, хотел бы?..       — Ты... Ты хочешь спросить меня... — Джерард выглядит удивлённым.       — О, да, ну, в смысле я обещал, что попытаюсь пригласить как можно больше людей, — залепетал Фрэнк, открывая шкафчик стола и вытаскивая флаер, за которым также можно было удобно спрятать лицо. Боги, какой же он придурок. Линдси же просто заебёт его, когда узнает.       — Оу, — говорит Джерард, выглядя слегка опешившим, а затем берёт флаер из рук Фрэнка и осматривает его почти методично с непроницаемым выражением лица. Фрэнк чувствует, как его сердце уходят в пятки, но затем Джерард говорит: — Да, отлично, я приду.       — Правда? — Фрэнк, наверное, звучит слишком навязчиво.       — Ну, если я, конечно, смогу найти того, с кем оставить Дрэйка, но да? Звучит классно.       Фрэнку встаёт, стараясь сдержать радость.       — Отлично. Я скажу Бобу, что вам не нужно назначать ещё один приём, да?       — Спасибо.       Фрэнк проходит к двери, а потом, слегка замешкавшись, провожает их до стойки регистрации. Джерард, конечно, не думал, что он скажет об этом Бобу прямо сейчас, но он ничего не говорит. Они вместе проходят в зал ожидания, в котором сейчас почти никого нет, но Боб по-прежнему выглядит угрюмым и раздражённым, громко щёлкая пальцами по клавиатуре. Он выглядит удивлённым, когда Фрэнк подходит к нему.       — Эй, Боб, следующий приём можешь не назначать, — говорит Фрэнк, стараясь звучать максимально обыденно. Боб приподнимает бровь, кидая взгляд на Джерарда, который просто пожимает плечами, кивая.       — Ладно, — кротко отвечает Брайар. — Я понял.       — Ну, я тогда пойду, — медленно говорит Джерард, топчась на месте. Дрэйк сидит на своём обычном месте, совершенно игнорируя огромный выбор игрушек, окружающих его, уткнувшись в приставку, но послушно поднимается, когда отец зовёт его. Джерард разворачивается и улыбается. — Увидимся в субботу, Фрэнк?       — Да, — улыбается тот в ответ, умело игнорируя взгляд Боба. — Увидимся.       — Фрэнк, — говорит Боб, как только дверь за Джерардом и Дрэйком захлопывается. — Что ты делаешь?       — А? — невинно интересуется Айеро. Брайар просто одаривает его суровым взглядом, и Фрэнк вздыхает. — Ну, то, что он такой симпатяшка, ещё не значит, что я что-то делаю. — Увидимся в субботу? — недоверчиво повторяет Боб. — Ты реально пригласил его в клуб с собой? Это переходит все границы, ты же знаешь.       О да, Фрэнк знает эту хуйню.       — Это не незаконно.       — Нет, но это не значит, что Джамия это оценит. Люди теряют работу за отношения со своими пациентами, ты же это понимаешь, да?       — Хорошо. Во-первых — у нас нет никаких отношений, — сердито отвечает Фрэнк. — Во-вторых — он не мой пациент, а родитель моего пациента. И последнее — этот чувак натурал. У нас ничего не будет. Я просто пригласил его, потому что Рэй попросил позвать как можно больше людей, вот и всё.       Какое-то время Брайар молчал, а потом произнес:       — Не хочу тебя обнадёживать, но я, эм... Не был бы столь уверен по поводу его ориентации.       — И откуда, чёрт возьми, тебе знать? — интересуется Фрэнк, закатив глаза. — Ты ведь даже не долбаный гей.       — Не кричи, — шикает на него Боб, разглядываю парочку шумных малышей, что сидели в комнате ожидания и, вероятно, ни слова не слышали из их разговора. — И мне не нужно быть геем, чтобы видеть. Готов поспорить — этот чувак любит члены.       — У тебя какое-то шестое чувство на членолюбов? — хихикает Фрэнк, но всЁ же задумывается об этом. Он не слепой и не тупой и действительно понимает, что здесь что-то есть, но, цитируя Джерарда, возможно, он просто принимает желаемое за действительное? Фрэнк ещё чувствует себя довольно дерьмово, что он не смог удержать свой большой рот под замком, но зато теперь он может не беспокоиться по поводу матери Дрэйка.        Мы никогда не были вместе. Ну, понимаешь... Вот что сказал Джерард, и это ни капельки не помогло Фрэнку утихомирить своё воображение.       — Ну, так или иначе, — говорит Боб, — я не собираюсь тебя отговаривать, ведь ты всё равно меня не послушаешь. Черт, может, если ты наконец-то потрахаешься, ты перестанешь быть... Настолько противным. Просто будь осторожней.       — Вот что, Бобберт, — торжественно начинает Фрэнк, плавно отступая назад, чтобы у Брайара не получилось ткнуть его локтём в живот. — Я всегда осторожен. Типа, как я уже однажды говорил Линдси, я профессионал.       — Ты профессиональный придурок разве что, — фыркает Боб.       И Фрэнк с ним не спорит.