Professional Healers

      — Нет, смотри, вот именно поэтому вторая часть и лучше! — восклицает Фрэнк, отпиливая зомби голову, быстро набирая большим пальцем комбинацию необходимых кнопок, превращая её в огненный шар и запуская в следующего зомби, который начинает полыхать в огне с гортанным рёвом. — Два слова, малыш, два слова: дополнительный огнемет. И комбо. Комбо просто супер. Только посмотри, как один горящий заплесневелый чувак может одним махом сжечь за собой и других чуваков?       — Ну да, конечно, ты можешь так говорить, когда играешь в неё тут, — замечает Дрэйк, сидящий подле него. Они оба сидят на полу перед телевизором. — Эти игрушки всегда выглядят лучше в консолях, но вот если бы ты играл на моей приставке...       — Ты обвиняешь меня в том, что для меня важнее графика? — скептически переспрашивает Фрэнк. — Потому что это удар ниже пояса, Маленький Дракула. Это удар ниже пояса.       — Нет, — мягко говорит мальчик. — Вот удар ниже пояса.       Он возник на экране из ниоткуда и, не успел Фрэнк отреагировать, одним ударом пылающего меча разрезал его тело пополам. Дрэйк устало зевает, когда траурная музыка заиграла на фоне картинки нежити, пожирающий останки его тела. Мальчишка даже не дал ему шанса перейти в режим обороны. Фрэнк не мог поверить — он никогда ещё не проигрывал эту игру.       — Ненавижу тебя, — возмущенно выдыхает Фрэнк. — Серьёзно, чувак, пошёл ты.       — Может, если бы ты играл на ручной приставке и развивал навыки, ты был бы лучше, — усмехается Дрэйк.       Фрэнк с трудом удерживался от того, чтобы высказать мелкому всё, что он думает. Это явно не то, чем должен заниматься детский врач.       — Тогда дальше мы играем в оригинальную версию?       — Тебе конец, неудачник.       Они были увлечены яростным решающим сражением, когда примерно спустя пятьдесят минут Джерард вернулся из кухни. Напряжение нарастало, и Фрэнк даже не заметил мужчину, пока тот не появился рядом с ними, беря пульт с дивана.       — У нас, кстати, есть соседи, — неодобрительно замечает он, делая значительно тише. — А ещё мне бы не помешал пульт для вас двоих, чтоб наверняка.       — Прости, — рассеяно бормочет Фрэнк, а Дрэйк громко возмущается:       — Ну па-а-ап, не-е-ет! Включи! Я не слышу их кости!       — Нет, — отрезает Джерард. — Думаю, на сегодня с тебя достаточно крови и кишок. Ещё пять минут, а потом в постель. Договорились?       — Договорились! — кивает Фрэнк, радостно захихикав, когда ему удается взять преимущество над ворчащим мальчиком и с лёгкостью выпотрошить его тело. — Ха! Смотри и плачь, маленькая задница, — громко восклицает он, победно взмахивая кулаком в воздух под безымоциональным взглядом ребёнка.       — Ну, вообще-то я имел в виду моего сына, — помолчав, замечает Джерард. — Но я, видимо, как-то упустил момент, когда у меня стало два ребёнка.       — Значит, ты придёшь ко мне на ночь и пожелаешь сладких снов? — одаривает Фрэнк мужчину многозначительной милой улыбочкой.       — Хорошо, пап, — резко подскочил Дрэйк, — я ухожу.       — Ночи, — бодренько говорит Айеро. Мальчик одаривает его хмурым взглядом, а затем протягивает ему свою приставку.       — Вот, — говорит он. — Потренируйся. И, может быть, когда-нибудь ты сможешь даже победить меня. Когда я не буду разговаривать с папой, — Фрэнк провожает его полным восхищения взглядом.       — Засранец, — улыбается Фрэнк Джерарду. — Твой сын конкретный маленький говнюк.       — Именно поэтому вы поладили, — смеётся Джерард, выключая телевизор.       Следом за ним Фрэнк вырубает консоль, бросая приставку куда-то неподалеку на пол.       — Ты правда так думаешь? Потому что мне правда хотелось бы. Подружиться с ним, я хочу сказать. Я хочу, чтобы он полюбил меня.       Джерард берёт Фрэнка за руку, помогая ему подняться.       — Ты нравишься ему, — успокаивает он. — По крайней мере, мне так кажется, а я знаю его достаточно, чтобы так считать.       — Конечно знаешь, — улыбается Фрэнк, всё ещё не отпуская руку Уэя, а потом сжимает её и ненастойчиво притягивает мужчину ближе. — Ты охуенно крутой папаша.       — Я так устал, — вздохнул Джерард, упираясь лбом в плечо Фрэнка.       — Значит, ты не сможешь уложить меня в постельку? — подразнивает его Айеро, обнимая и начиная мягко целовать его шею.       — У нас нет спальни для гостей, — глухо смеётся мужчина.       — Замечательно, — бормочет Фрэнк, отстраняясь, чтобы встретить губы Джерарда в мягком поцелуе. Он ожидает, что тот будет сопротивляться. Возможно, снова начнёт говорить о том, что Дрэйк может их увидеть, но вместо этого Уэй обнимает его за шею в ответ, жаждуще и с придыханием отвечая на поцелуй. И Фрэнк просто растворяется в моменте, стоя с ним посреди гостиной и предаваясь поцелуям. Это странно, но отчаяние, царившее между ними ранее, ушло, и на место ему пришло что-то более тёмное и глубокое. Что-то, от чего его пульс ускоряется, дыхание сбивается, что-то, от чего зудят кончики пальцев. Он чувствует это по всему телу: в костях, в нервах, в сердце. Фрэнк чувствует себя очень неуверенно. Он просто должен продолжать дышать. — Джи.       — Мы должны быть тише, — Джерард тяжело дышит. Его глаза потемневшие, а губы влажные. — Должны подождать, пока точно не будем уверены, что он уснул.       Фрэнк чувствует, как у него внутри что-то ёкает от осознания, что Джерард желает этого настолько сильно, что готов рискнуть.       — Давай, пошли к тебе.       — Я… Хорошо, — Уэй кивает и, взяв его за руку, ведёт в прихожую. Едва дверь за ними закрывается, Фрэнк тут же притягивает Джерарда к себе, плотно прижимая ближе, но и этого недостаточно. Под руками Фрэнка по-прежнему куча слоёв совершенно ненужной одежды. К приходу Фрэнка Джерард переоделся: чёрные джинсы, свежая белая рубашка, чёрный галстук, за который Айеро держит его сейчас, ослабляя узел.       — Почему ты вечно таскаешь эту хрень, — бормочет мужчина больше самому себе, елозя костяшками пальцев по горлу Уэя. — Всё время, знаешь, скрываешь себя за чем-то. Иногда мне кажется, что это только заводит, понимаешь? Мне только больше хочется раздеть тебя.       Джерард негромко смеётся, и по его горлу под пальцами Фрэнка проходит вибрация.       — Думаю... Всё это заставляет меня чувствовать себя... Старше? — Фрэнк стаскивает галстук одним резким быстрым движением, шёлк шелестит по ткани, и у Джерарда перехватывает дыхание. — Это типа... Ритуал. Что-то вроде проснуться, встать, одеться. Это позволяет мне чувствовать контроль, понимаешь? — Фрэнк вытаскивает рубашку из штанов и медленно начинает расстёгивать пуговицы, начиная с самой верхней, дюйм за дюймом оголяя грудь мужчины. — Это позволяет мне почувствовать, что я могу справиться с чем угодно. Я чувствую себя организованным, непоколебимым и... — Фрэнк небрежно распахивает рубашку и начинает скользить руками по обнажённой груди Джерарда, и тот вздрагивает, начиная поглощать воздух мелкими вздохами. — И сильным, полагаю.       — А как ты чувствуешь себя сейчас? — негромко интересуется Фрэнк. — Когда я снимаю с тебя одежду, — он оголяет бледное плечо и прижимается к нему губами и теперь он может сделать то, о чём мечтал так долго, — оставить на Джерарде свои следы.       Джерард вздыхает, но не отстраняется, впиваясь пальцами в спину Фрэнка, пока тот медленно посасывает и покусывает кожу.       — Я... чувствую себя... — Фрэнк проскальзывает руками вниз, подцепляя пальцем пряжку ремня, на что Уэй отчаянно качает головой, но не пытается остановить его. — Я чувствую, что я, блять, теряю контроль, — беспомощно говорит он. — Словно ты отбираешь его у меня, но я…       — Не против? — заканчивает за него Айеро, но Джерард снова качает головой, встречаясь с ним глазами.       — Я хочу, чтобы ты сделал это, — щелчок пряжки кажется неприлично громким в тишине комнаты. — Ты — господи — благодаря тебе я хочу потерять его. Я хочу, чтобы ты продолжал.       — А я хочу тебя, — бездумно бормочет Фрэнк. Он опускает ладонь ниже, прижимая её к передней части джинсов, прямо между ног, и Джерард стонет. Он так твёрд, и всё это для Фрэнка. Его член такой большой и напряжённый под тканью, и Фрэнк хочет его настолько сильно, что у него почти что кружится голова. — Да, этого, — выдыхает Айеро ему в губы. — Я хочу его.       — Дрэйк, — напоминает Джерард, и румянец распространяется по щекам и коже на груди. — Он не... — начинает он, но замолкает, когда Фрэнк тянет его в сторону кровати.       — Если ты будешь тихим, я тоже постараюсь, — говорит Фрэнк, хотя, если быть честным, он совсем не уверен, потому что... Вау, Джерард выглядит так привлекательно, весь растрёпанный и взъерошенный, полураздетый: сползающая с плеч рубашка и полурасстёгнутая пряжка, которая звенит, когда они заваливаются на кровать. Он садится на его ноги и стонет, потираясь о Джерарда через ткань джинсов, пока он окончательно снимает рубашку и стягивает с себя футболку через голову.       — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — выдыхает он, и Джерард рычит, перекатываясь и вжимая Фрэнка в матрац.       Он возится с джинсами мужчины, стаскивая их вниз по ногам, и да, блять, так намного лучше. Фрэнк не носит нижнего белья. Джерард приподнимает брови, и Фрэнк усмехается.       — Думаю, я не ошибся с предположениями. Ну, после всего, что было в кабинете...       — Нет, думаю, нет, — улыбается Джерард. — Но, если быть честным, то ты первый начал.       И Фрэнк уже хочет сказать что-нибудь остроумное, типа: «Не похоже, что тебе есть на что жаловаться». Но не сейчас. Он обнажён, твёрд, его тело пульсирует, а Джерард такой сексуальный... Его кожа покрасневшая и влажная, когда Фрэнк скользит руками по ней, зарываясь пальцами в волосы на затылке и притягивая ближе. Сейчас они находятся лицом к лицу.       — Джерард, — он откидывает голову, выгибаясь, — давай, трахни меня, — Фрэнк сглатывает, чувствуя, как глухо бьётся сердце. — Пожалуйста.       Джерард рычит и снова накидывается на него с грязным, мокрым и глубоким поцелуем. Они оба задыхаются, когда он прекращается.       — Как... В смысле, — мужчина судорожно пытается стянуть с себя джинсы, неуклюже ёрзая на бёдрах Фрэнка. — Как тогда? Я не... Дьявол.       Фрэнк ругается, толкая мужчину в плечи.       — Нет, не... Сегодня ты.       Видимо, ни один из них более не способен на связные предложения. Они возбуждённые, неуклюжие и слишком нетерпеливые. Фрэнк укладывает Джерарда на кровать, стаскивая с него трусы и джинсы, и судорожно выдыхает, когда член мужчины мягко шлёпает по животу. Это так глупо и заезжено, но он заводится даже от одного вида. Даже от понимания, что он будет в нём, в животе что-то скручивается.       Он сидит на бёдрах мужчины и хоть он и не планировал быть сверху, сейчас он понимает, что всё правильно. Уэй держит его за бёдра, не сводя с него широко распахнутых тёмных глаз.       — Вот так, — хриплым от возбуждения голосом говорит Фрэнк. Его голос немного дрожит, но, чёрт возьми, он не собирается лгать, что он не нервничает. Джерард чертовски большой, с последнего раза прошло немало времени, и внезапно всё это действительно кажется серьёзной проблемой. Но он хочет настолько сильно, что это даже пугает. — Я хочу...       — Всё, как ты захочешь, — негромко говорит Джерард. Его руки успокаивающе скользят по бёдрам Айеро. — Абсолютно всё, чего ты пожелаешь, Фрэнки. Я уже говорил.       У Фрэнка перехватывает дыхание.       — Да, и я хочу всё.       Джерард кивает, не отрывая от него взгляда.       — И я.       Фрэнк берёт смазку с прикроватной тумбочки, и глаза Джерарда становятся ещё шире, пока он, всё сильнее и сильнее впиваясь пальцами в кожу бёдер, смотрит, как Фрэнк растягивает самого себя. Фрэнк чувствует себя почти в бреду, и кажется, что время остановилось и оба они задержали дыхание, пока он устраивается между ног Джерарда, направляя в себя его член, а потом медленно толкается вниз, пока не чувствует, как тело начинает принимать его, растягиваясь вокруг.       Фрэнк рвано дышит, потому что, блять, он чувствует это. Он чувствует это во всем теле.       — Ебать, — грубым голосом хрипит он. — Я... блять.       Джерард тяжело дышит, крепко жмурясь и терзая нижнюю губу между зубами. Высокие нотки отчаяния скользят в его дыхании, словно он не знает, куда деваться; словно ещё секунда, и он расплачется. И это именно то, что приводит Фрэнка в сознание, и он ощущает острую боль в тазовых косточках от того, настолько глубоко в кожу впиваются ногти мужчины. Фрэнк шипит и бездумно толкается бёдрами, от чего Джерард откидывает голову назад и с его губ срывается громкий стон. Громкий, очень громкий стон.       Айеро, не задумываясь, прикрывает ладонью рот Джерарда, а сам, согнувшись, утыкается лицом в шею мужчины, стараясь быть тихим, пока он всё больше насаживается на орган, чувствуя, как член наполняет его изнутри. Уэй снова издаёт стон, приглушённый ладонью Фрэнка, и беспокойно ёрзает.       — Прости, — выдыхает Фрэнк ему в плечо. — Мне жаль, но мы... ты должен быть...       — Фрм-м-мф, — бормочет Джерард, и Фрэнк, не сдержавшись, глухо смеётся сквозь сжатые зубы, когда его тело вздрагивает, невольно сжимаясь вокруг члена. Боже, какой же он, блять, толстый. Фрэнк может ощущать его каждым грёбаным мускулом. Он отводит руку и заменяет её своим ртом, настойчиво и неаккуратно целуя мужчину, и когда он отстраняется, они оба задыхаются. Глаза Джерарда почти что чёрные, брови сведены.       — Фрэнк, — хрипит он. — Фрэнки.       — Всё хорошо, — успокаивающе выдыхает Фрэнк и соединяет их лбы вместе, заключая лицо Уэя в ладони. — Мы... Тебе просто стоит...       — Я не... — Джерард качает головой. Его бёдра и руки слабо подёргиваются. — Не думаю, что у меня получится. Ты чувствуешь... Ебать.       Фрэнк немного двигает бёдрами, и когда Джерард ахает снова, он уже не обращает на это внимания. Он засовывает мужчине в рот два пальца, чтобы тот заткнулся и сконцентрировался на чём-нибудь другом, и Джерард начинает, блять, скулить, отчаянно хватаясь за Фрэнка руками. Ого, думает Фрэнк, ничего себе.       — Оу, тебе нравится? — грубо бормочет Айеро, снова покачивая бёдрами и сжимая зубы от искр удовольствия, проносящихся по его спине. Иисусе, он не может поверить, что забыл каково это. — Может быть, мне стоит засунуть тебе в рот настоящий кляп, чтобы ты заткнулся? А может... — Джерард снова стонет, его рот горячий и влажный вокруг пальцев Фрэнка, а бёдра дергаются под его задницей, — ...ах, вот так, да... А может, мне использовать этот симпатичный шёлковый галстук, он ведь и правда...       Джерард впивается зубами в его кожу, и боль, острая и в некотором роде возбуждающая, проносится по телу. Фрэнк шипит, вслепую шаря позади себя, ощупывая кучу смятой ткани — рубашку Джерарда, на воротнике которой по-прежнему завязан галстук. И когда Фрэнк начинает нетвёрдыми пальцами обвязывать ткань вокруг головы, Джерард лишь покорно открывает рот и немного хнычет, зажимая его между зубов.       — Дерьмо, — выдыхает Фрэнк, отстраняясь, чтобы осмотреть свою работу. — Ты... Всё в порядке?       Уэй отчаянно кивает, притягивая мужчину к себе за бёдра, и тогда тот, не в силах больше ждать, начинает двигаться. Фрэнк уже близко. Он тяжело дышит, чувствуя, как по спине пробегают мурашки, пока он трахает себя, держась руками за грудь Джерарда и не отводя взгляда от его лица, потому что галстук, виднеющийся между его приоткрытых губ — нечто. Фрэнк поверить не может, что это действительно происходит. Поверить не может, что Джерард действительно это делает. Фрэнк никогда и не рассчитывал на нечто большее, чем просто раздеть мужчину, и сейчас...       Сейчас они здесь, и даже мысли о том, как это выглядит, невероятно заводят, подводя его к краю. Он откидывается назад, опираясь одной рукой на колено мужчины, а другой касается себя, надрачивая жёстко и быстро. Всё это сводит с ума, и Фрэнку кажется, что на какой-то момент он просто забывает свой родной язык. Он продолжает толкаться на член Джерарда, стараясь насадиться как можно сильнее, принять его в себя так глубоко, как это возможно, ещё раз покатывает бедрами вперёд и бурно кончает, забрызгивая спермой свою руку и грудь.       Когда он наконец приходит в сознание и обретает способность нормально думать, он понимает, что настолько сильно закусил нижнюю губу, что на ней выступили капельки крови. Он видит Джерарда и прижимается ближе, ложась мужчине на грудь. Он чувствует себя совершенно обессиленным и гиперчувствительным. Напряжённый твёрдый член по-прежнему внутри него, но Джерард уже близок — Фрэнк чувствует.       — Давай, Джи, — хрипло шепчет он, оставляя поцелуй на уголке губ, где натянута ткань галстука, заглушая великолепные отчаянные стоны. — Хочу почувствовать тебя, детка, давай, пожалуйста.       И тогда Джерард дёргает бёдрами ещё несколько раз и кончает, впиваясь ногтями во влажную кожу так сильно, что это почти причиняет боль. Но сейчас Фрэнку плевать. Он хочет всё. Всё, что Джерард может ему дать.       Когда всё заканчивается, Фрэнк чувствует себя совершенно бескостным. У него кружится голова, и ему едва хватает сил, чтобы встать на колени. Он негромко шипит, когда член выскальзывает из его тела. Джерард тяжело дышит в галстук, машинально лаская кончиками пальцев бёдра Айеро. Фрэнку требуется минута, чтобы взять себя в руки, а потом он непослушными пальцами развязывает ткань и выкидывает галстук куда-то на пол. Джерард кашляет, тяжело дыша, и прижимает Фрэнка к себе. Мужчины разделяют неаккуратный ленивый поцелуй, и блять, все это так чертовски хорошо.       В конечном счёте они отстраняются и неохотно вытираются и выкидывают презерватив. Джерард выглядит совершенно отвратительно: его губы и подбородок всё ещё влажные, глаза широко распахнуты, а волосы растрёпаны, и Фрэнк чувствует, как в животе что-то ёкает от этого зрелища. Он хотел бы видеть мужчину таким как можно чаще.       — Господи, — выдыхает он, не зная, что ещё сказать.       Джерард лениво усмехается, проводя влажными кончиками пальцев по линии позвоночника Айеро.       — Зови меня Джерард.       — О, ты... — Фрэнк практически задыхается, — ты просто... — но Уэй затыкает его, утягивая в ещё один поцелуй, а потом укладывает на бок так, что теперь они лежат лицом к лицу. Они не разговаривают, просто разглядывая друг друга и думая, пока не становится холодно. Джерард накрывает их одеялом. Фрэнк счастливо выдыхает, поудобнее устраиваясь в согревающих объятиях мужчины. Он и забыл, насколько он вымотался.       — Прости за галстук, — бормочет он, обнимая Джерарда за талию и прижимаясь головой к его груди. — Кажется, теперь его остаётся только выкинуть.       — Ничего, — Уэй пожимает плечами, — у меня есть и другие.       Какое-то время Фрэнк молчит.       — Что ж, это было действительно горячо, — Джерард согласно мычит, и его грудь слабо вибрирует. — Ты... То есть... — Айеро замолкает, не зная, что именно он собирался спросить. Он понятия не имеет, с чего начать, но в этот момент Джерард запускает руку в его волосы, начиная выводить круги и ласково массировать кожу его головы, и всё внезапно кажется совсем не имеющим значения.       — Позже, Фрэнки, — мурчит мужчина, словно догадывается, о чём хотел спросить Фрэнк. Он оставляет нежный поцелуй на макушке. — В наших руках все до единой секунды этого мира.       И да, сейчас весь мир может подождать.

***

      Проснуться в одной постели с Джерардом, Фрэнк уверен, — лучшее, что может быть. Даже если каждый дюйм его тела чертовски, блять, болит. Их обнажённые потные тела переплетены, а в некоторых местах покрыты спермой и слиплись, что, в общем-то, довольно отвратительно, но Фрэнк уже чувствует, что влюблён в это до чёртиков. Но да, тем не менее, душ кажется очень даже привлекательной идеей. Может, они даже могли бы сходить в него вместе.       Ванная комната Джерарда является не менее впечатляющей частью дома, Фрэнк уже видел, что там есть чертовски большая душевая и не менее огромная ванная.       Ох, отлично, теперь он возбуждён и твёрд. Может быть, они могли бы трахнуться прямо в душе, или... Хотя в ванной им даже не пришлось бы стоять, и они просто...       — Фрэнк, я знаю, о чём ты думаешь, — бормочет Джерард в его волосы. — Просто заткнись.       Фрэнк даже не знал, что Джерард уже проснулся. Ох, отлично. Честность, думает он, — лучшая политика.       — Я просто размышлял о том, где было бы лучше трахнуться — в душевой или в ванной.       Джерард глухо смеётся.       — Нигде. По крайней мере, пока Дрэйк дома.       Фрэнк скользит рукой по обнажённому бедру мужчины.       — А прошлой ночью ты не возражал, — Джерард ворчит что-то вроде «возражал», и Фрэнк ухмыляется. — Ну, судя по всему, недостаточно, — Уэй снова что-то фыркает. — Не выспался?       — М-м-мф. Утро дерьмо. Ненавижу просыпаться, — он глубоко дышит, зарывшись носом в волосы мужчины. Его рука всё ещё слабо приобнимает тело Фрэнка, который, в свою очередь, уже чувствует себя абсолютно проснувшимся. Он чувствует, что мысли, переполняющие его голову, равносильны каждому грёбаному романтическому клише. Он почти смеётся, отклоняя голову, когда, скользнув рукой выше, он обнаруживает, что Джерард возбуждён не хуже его. И когда Фрэнк аккуратно пробегается кончиками пальцев по всей длине, дыхание Уэя забавно сбивается и ускоряется.       — В душ, — заявляет Фрэнк. — Прямо сейчас.       — Мы не будем трахаться в душе, Фрэнки, — возмущенно сопит Уэй.       Фрэнк думает, что ему никогда не надоест слышать, как Джерард произносит его имя.       — Хорошо, никакого секса, — стараясь звучать максимально убедительным, соглашается Фрэнк и перемещает свою руку на грудь. — Но мы всё равно можем сходить вместе. Ну, знаешь, экономия воды и все дела.       — Сколько времени? — негромко бормочет Джерард.       Фрэнк поднимает голову, чтобы взглянуть на часы, висящие над кроватью.       — Почти девять.       Уэй что-то мычит, и Фрэнк чувствует слабо зарождающуюся в нём надежду.       — Дрэйк должен ещё спать.       — Душ, — твёрдо повторяет Айеро, победно усмехаясь. Джерард ещё немного молчит, но всё же встает с постели вслед за Фрэнком.       Фрэнк всё ещё планирует прижать Джерарда к стене в душе и подрочить ему, но когда они в итоге оказываются там, вместе под горячими струями, мысли испаряются из его головы. Они просто оглаживают друг друга влажными намыленными руками, не в силах оторваться, и хотя Джерард всё ещё сонный и немного недовольный, Фрэнк чувствует себя значительно лучше, когда они выходят.       Когда кофе готов и они сидят за столом, Уэй наконец-то оживляется.       — Боже, — счастливо вздыхает он, опираясь локтями о стол и сжимая в ладонях кружку так сильно, словно от неё зависит его жизнь. Джерард делает глубокий вдох и улыбается Фрэнку, словно ожидая от него того же. Лицо Джерарда покрасневшее, а волосы влажные. Чёрные прядки прилипают к бледной шее и слабо завиваются у ушей. Когда он улыбается, у глаз пролегают совершенно очаровательные морщинки. Фрэнк знает, что откровенно пялится, разглядывая каждый миллиметр лица мужчины, но ему наплевать. Когда Джерард замечает, его улыбка немного увядает, и он хмурится. Между бровей залегает складочка. — Что? — спрашивает он.       — Ничего, — Фрэнк немного улыбается, качая головой и утыкаясь в свой собственный кофе. — Всё ещё боишься?       — Боже, да, — спустя пару секунд выдыхает Уэй. — А что, ты тоже?       — Есть немного, — подумав, отвечает Фрэнк. Страх всегда портит абсолютно всё. Он никогда не приводит ни к чему хорошему.       — Я... Не из-за тебя, Фрэнки, — негромко говорит Джерард. — Ты невероятный. Это просто... Всё, что я делаю. Я не могу не нервничать.       — Невероятный? — вопросительно поднимает взгляд Фрэнк.       Джерард смущается и, может быть, даже краснеет, но это слабо заметно на красной после душа коже.       — Завали.       — Ты считаешь меня невероятным, — радостно повторяет Фрэнк.       Джерард стонет, склоняя голову и прикрывая лицо руками.       — Невероятно невыносимый, вот ты кто, — Фрэнк встаёт, и мужчина испуганно вздрагивает, посильнее сжимая в руках кружку, словно боится, что у него её отберут. Не сдержавшись, Фрэнк смеётся и, обогнув стол, устраивается у Джерада на коленках. Замешкавшись, мужчина обнимает Айеро за талию, прижимая ближе. — Хм... — бормочет Уэй. — Привет?       — Привет, — улыбается Фрэнк и прижимается к его губам с поцелуем, пока на кухне не появляется Дрэйк.       — Иу.       Уэй практически сбрасывает Фрэнка на пол, вскакивая из-за стола.       — Дрэйк! Ох... Доброе утро. Мы тут просто... Завтрак?       После небольшой паузы Дрэйк кивает, и Джерард углубляется в готовку хлопьев. Фрэнк вздыхает и занимает место Уэя. Дрэйк разворачивается в сторону Фрэнка, а затем нерешительно садится напротив него, кидая опасливые взгляды. Фрэнк старается не выглядеть чересчур самодовольным.       — Ну что, чувак, как спалось? — спрашивает он, осторожно вглядываясь в лицо мальчика в поиске знаков, указывающих на то, что он слышал, как этой ночью Фрэнк выебал его папочку. Или его папочка выебал Фрэнка. Да невелика разница.       — Да, неплохо, — беззаботно отвечает ребёнок, пожимая плечами, и Фрэнк свободно выдыхает, полагая, что теперь всё в порядке.       Джерард кашляет, ставя тарелку с ложкой на стол и садясь напротив Дрэйка.       — Фрэнк вчера ночевал у нас, малыш, — Мальчик кивает, зачерпывая ложкой немного хлопьев. — Ну, знаешь, было поздно, и он не мог пойти домой, и... — Дрэйк жуёт хлопья, не поднимая взгляда. — Но если он остается снова, я сначала спрошу тебя, хорошо?       — Ага, — Мальчик сглатывает.       Фрэнк фыркает, а Джерард хмурится, но потом закатывает глаза.       — А ты чего-нибудь хочешь? Хлопья? Или может быть тост?       Как по команде желудок Фрэнка урчит, и он вдруг понимает, что и не помнит, когда последний раз ел.       — Да, давай тост, — бормочет он. — Спасибо.       Это до смешного по-домашнему — завтракать на кухне с Джерардом и его сыном. Это не то, чего Фрэнк всегда хотел от отношений, и даже сейчас, наблюдая за их «отец и сын» взаимоотношениями, к которым он не причастен, он чувствует себя несколько растерянным. Нет, никакого дискомфорта, наоборот, Фрэнк чувствует себя в некотором роде даже избранным, ведь он здесь, и он может наблюдать за этим. И может быть, когда-нибудь ему повезёт настолько, что он сможет стать частью этих отношений. Он был бы не против.       Когда он доедает тост, он подходит к раковине, около которой уже стоит Джерард по локоть в пене и мыльной воде. Фрэнк мягко целует мужчину за ушком, даже не будучи уверенным, стоит ли это делать перед ребёнком, или же он перегибает палку, но Джерард лишь поворачивается к нему. На его лице лёгкий румянец и слабая улыбка.       — Фу, — бормочет Дрэйк, разрушая момент. — Пожалуй, я в комнату.       — Ага, — отвечает Фрэнк. — И если ты не сбавишь тон, то тебе придётся пойти к себе в комнату.       — Фрэнк! — возмущается Джерард, но Дрэйк лишь одаривает его взглядом — идеальной иллюстрацией детского презрения, – и морщит нос. Фрэнк чувствует лёгкую гордость.       Спустя минуту размышлений Дрэйк берёт себя в руки.       — Как хочешь, — говорит он. — Я ведь всё равно победил тебя в Охоте на зомби.       С этими словами мальчик уходит.       — Да, пацан и правда знает, как ударить меня побольнее, — смеётся Фрэнк.       — Из него выйдет отличный журналист, — соглашается всё ещё покрасневший Джерард. — Но... Окажи мне услугу. Никогда не говори о нашей сексуальной жизни при ребёнке, хорошо?       — Извини, — не сдержавшись, смеётся Фрэнк, прижимаясь к спине мужчины и утыкаясь подбородком в его плечо. — Он ещё маленький. Переживёт.       — Он-то да, но я? — ворчит Уэй. Они замолкают, и кухня наполняется звуком плещущейся воды и звоном посуды. — Я действительно волнуюсь, — вдруг выпаливает мужчина. — И я не могу иначе. Это сводит меня с ума, понимаешь? Но сейчас ты здесь, с нами, и это словно... — он замолкает, рассеяно вытирая тарелку. — Это замечательно, — заканчивает он. — Это великолепно, и я рад, что всё так.       — И я рад, — бормочет Фрэнк, зарываясь носом в волосы на затылке.       Фрэнк никогда не мечтал о чём-то подобном, но что уж тут.       Он может признать, что он, например, никогда не хотел быть педиатром.       Но сейчас он здесь, и он детский врач.       И он рад, что всё обстоит именно так.       Ведь сейчас у него есть всё.