6.
6 мая 2015 г., 21:55
Наутро всё тело Фрэнка болит. Когда он стонет в подушку и потягивается, мышцы зудят, и он чувствует лёгкую тянущую, но в некотором роде даже приятную боль. Он не помнит, когда в последний раз так хорошо и крепко спал. Фрэнк перекатывается на спину, раскидывая руки и ноги, и только тогда он понимает.
Он один.
Он садится, прислушиваясь в надежде услышать шорох шагов или хоть что-то, говорящее о том, что в квартире есть ещё один человек, но ничего.
— Джи? — зовёт Фрэнк, в надежде услышать ответ из ванной, кухни, хоть откуда-нибудь. Но, очевидно, в квартире пусто.
Сначала Фрэнк не беспокоится. Он помнит, что Джерард говорил, что ему действительно нужно идти домой, и, хоть это и разочаровывает немного, он не держит зла на мужчину за то, что тот остался только до тех пор, пока он, Фрэнк, не уснул. В конце концов, у парня есть ребёнок, и Фрэнк понимает, что Дрэйк для него превыше всего. Это нормально.
Но затем он проверяет свой телефон, и на нём нет ни одного сообщения или пропущенного звонка. Тогда он встаёт с кровати и быстро осматривается, не находя ни одной записки. В квартире нет ничего, что хотя бы намекало на то, что Джерард вообще здесь был. И вот это уже не нормально.
Тем не менее Фрэнк всё ещё старается не впадать в крайности. Возвращаясь воспоминаниями к прошлой ночи, он помнит, насколько чертовски потрясающе это было. И он полностью, блять, уверен, что Джерард считает так же. Иначе просто не может быть, и он даже предположить не мог, почему Джерард так быстро исчез. Возможно, была какая-то другая причина. Чрезвычайная ситуация или вроде того. Может, Фрэнк просто чего-то не знает, но он уверен, что в скором времени Джерард обязательно просветит его.
Он пишет Джерарду, просто на всякий случай, стараясь казаться максимально обыденным, ведь ему совсем не хочется выглядеть одним из тех чокнутых, помешанных людей, кто ни на секунду не оставляет свою вторую половинку в одиночестве. Он ведь может считать Джерарда своей второй половинкой, правда? Они вроде как вместе это решили.
Но Джерард не отвечает. Ни утром, ни днём, ни даже вечером.
Пытаясь отвлечься, Фрэнк занимается домашними делами, но с каждым часом его решение «не волноваться» рассеивается всё сильнее, и к ночи Фрэнк готов расплакаться. Ну, или въебать кому-нибудь. Предпочтительно Джерарду, конечно, потому что он просто... Он просто не может поверить, что позволил себе так легко и так чертовски быстро увлечься кем-то. Они знакомы всего три жалких недели, но Фрэнк чувствует, словно у него отобрали что-то жизненно важное. Ему кажется, что на его плечах висит тяжёлый, неприятный груз, притягивающий его к земле.
Он чувствует себя жалким. Он злится на себя не меньше, чем на Джерарда.
Понедельник ужасен. Обычно дети являются отличным лекарством от апатии и плохого настроения, но сегодня ему просто хочется закрыться в своём кабинете и отгородиться от всех на свете. Большую часть дня он просто молчит. Он не появляется ни у стойки регистрации, ни в общей комнате и пропускает перекур. Он чувствует себя полным идиотом, но он просто... Не хочет смотреть им в глаза. Его друзья стебались над ним на протяжении всех прошлых недель, но он знает, что это лишь потому, что они чертовски счастливы за него. Они друзья, и они хотят для него всего самого лучшего, и сейчас Фрэнк чувствует себя так, словно он подвел их.
Это злит, и поэтому он предпочитает просто быть в одиночестве.
День тянется мучительно медленно. Он по-прежнему не получает от Джерада ни словечка. Во вторник Фрэнк задумывается над тем, что у него довольно полезная работа, на которой можно отлично превратить свою обиду в гнев. С гневом он справляется куда лучше. Он и раньше часто сталкивался с этим. В отличие от всего остального. Хотя, возможно, когда-то, ещё в старшей школе, но это было так давно, что Фрэнк уже и не помнит.
— Доктор Айеро?
Фрэнк мотает головой, пытаясь сконцентрироваться.
— Эм, да, извините, — он посильнее надавливает деревянной палочкой на детский язычок и заглядывает в рот, изучая воспалённые миндалины. — Хм, значит так, у вас воспаление горла. Я выпишу вам рецепт на некоторые антибиотики, и через пару дней это должно пройти.
— Вы уверены? — с подозрением спрашивает миссис Симмс, мамаша этой малышки, словно это не Фрэнк провел десять лет, обучаясь этому дерьму. — Знаете, я гуглила симптомы в интернете, и...
— Я абсолютно уверен, — прерывает её Фрэнк. — Это довольно распространённая у детей инфекция, и я сталкиваюсь с этим не первый раз. Знаете, есть такая профессия, «педиатр» называется.
— Вы не думаете, что для начала стоит проверить? Отправить мазки в лабораторию или что-нибудь в этом роде.
— При всём моём уважении, мэм, — сквозь сжатые зубы начинает Фрэнк, — вы когда-нибудь учились в медицинской школе?
— Нет, но...
— Именно. А я учился, — говорит Айеро тоном, не терпящим возражений, оставляя девочку сидеть на стульчике и направляясь за свой стол. — И одна из тех вещей, которую проходят в медицинской школе, называется «базовая диагностика». Ну, это когда ты, осматривая пациента и его симптомы, пытаешься определить, в чём заключается проблема. Например, у ребёнка, которому около десяти лет, — как ваша дочь, кстати — высокая температура, болит горло, и увеличены лимфатические узлы. Всё, как у вашей дочери, улавливаете? Так вот, все эти симптомы указывают на то, что есть большая вероятность, что это стрептококковый фарингит, иначе известный как тонзиллит. Или, как вы, возможно, уже догадались, воспаление горла!
— Да, но...
— И, что не менее важно, — повышает голос Фрэнк, быстро печатая рецепт, — каждый день ко мне на приём приходит около тридцати детей. Иногда больше, иногда меньше. И я занимаюсь этим уже больше года, — он с пренебрежением улыбается, пока принтер жужжит, распечатывая листок, а затем ловит его и протягивает ей. — Как у вас с математикой, миссис Симмс?
Миссис Симмс возмущённо фыркает и встает, резко дёргая свою дочку вслед за собой и вырывая рецепт из рук Фрэнка.
— Кто ваш начальник, доктор?
— Её зовут Джамия Нестор, — приторно сладким голосом отвечает Фрэнк, — передавайте ей от меня приветик.
Женщина хмурится и вылетает из комнаты, таща за собой растерянную дочку. Дверь закрывается с громким многозначительным хлопком, и Фрэнк садится на своё кресло, ощущая, как в крови кипит адреналин, и отсчитывая в голове секунды. Всего спустя пару минут на пороге его кабинета появляется Джамия.
Девушка закрывает дверь, кидает на него вопросительный взгляд и вздыхает.
— Хорошо, что у тебя там происходит?
Фрэнка, который намеревался оставаться в демонстративном молчании и притворяться, что ему наплевать на всё, что Джамия собирается ему сказать, этот вопрос застаёт врасплох, и он честно признается:
— От меня ушёл Джерард.
— Вы расстались?
— Думаю, чтобы расстаться, надо хотя бы начать встречаться, — глухо смеётся Фрэнк, подпирая голову руками.
Не говоря ни слова, Джамия проходит в кабинет, подвигает стул, стоящий перед столом, ближе нему и садится.
— Что у вас случилось, Фрэнк? — ласково спрашивает она, поглаживая его по колену.
И тогда Фрэнк рассказывает ей абсолютно всё. Про их знакомство, про первый поцелуй за клубом, про первое свидание, про брата и про то, о чём Джерард тогда ему рассказал. Он рассказывает о том, как Джерард доверился ему, рассказал все эти серьёзные, важные вещи, которые люди обычно не рассказывают первому встречному (Фрэнк не был уверен, почему он не вдавался в подробности, ведь в действительности он ничего Джерарду не должен, но ладно, на самом деле ему просто не позволила совесть). Он как раз рассказывал про клуб и про то, как его вытащили на сцену, когда глаза девушки расширились.
— Ты играл с этими ребятами? Святое дерьмо, Фрэнк, это пиздато.
— Я знаю, — кивает Фрэнк. — Это было чертовски охуенно. А потом я увидел Джерарда, и он такой: «Мы едем к тебе, прямо сейчас». Ну и конечно я согласился, я ведь был возбуждён как мудак почти целый год, но я не думал... Я не думал, что секс, это самое главное, понимаешь? В смысле, блин, это же он предложил не торопиться, а не я. И это он первым рассказал мне всё это, словно... Боже. Но, видимо, для него это ничего не значило, потому что на утро он просто ушёл. Не оставив сообщения или записки. И с тех пор мы не общались ещё ни разу, — горько вздохнул Фрэнк. — Видимо, он получил всё, что хотел.
— Я не знала этого парня, — немного погодя, говорит Джамия, — но я никогда бы не подумала, что он может так поступить.
— И я, — говорит Фрэнк. — Но, наверное, время сделало меня слишком глупым. Наивным. Дохера доверчивым.
— Заткнись, — решительно прерывает его Джамия. — Ты не сделал ничего плохого, ясно тебе? И если ему действительно был нужен только трах, это его проблемы, а не твои. Но знаешь, что я думаю? Прошло всего два дня. Возможно, есть какая-то разумная причина...
— Но почему бы ему просто не написать мне и не сказать, что он занят? — Фрэнк знает, что он звучит жалко, но у него есть причина. — Неужели это так сложно — напечатать долбаную парочку слов? Почему нужно просто, блять, исчезать?
— Я понимаю, это дерьмово, — соглашается Джамия, — но у него есть ребёнок, и ты должен понимать его, — Фрэнк одаривает её настороженным взглядом. — Ох, хорошо, тогда давай так: Джерард — коварный мошенник, который говорит людям, что любит их, чтобы залезть к ним в штаны. Хотя он, кстати, легко мог бы трахнуть тебя ещё тогда в кабинете, а значит, всё это было только ради того, чтобы причинить тебе боль, а значит, он ещё и долбаный социопат, который получает от этого садистское удовольствие. И да, я всё ещё не знаю этого парня, но господи, даже это звучит просто смешно.
— Тебе обязательно всегда быть такой умной? — хмурится Фрэнк.
— Это талант, — улыбается Джамия. — А сейчас, как думаешь, ты сможешь принять остальных своих пациентов, чтобы после этого они не наезжали на меня?
— Прости, — бормочет Фрэнк. — Она была просто...
— О, я знаю её, — прерывает его девушка. — И ты, кстати, можешь перестать избегать нас.
Внезапно Фрэнк чувствует себя отвратительно виноватым.
— Прости, — снова говорит он. — Я был просто...
— О да, тебя я тоже знаю, — говорит Джамия, и они оба смеются. Она снова поглаживает его по колену и встаёт. — Слушай, просто дай ему ещё парочку дней. Даже если он сбежал, я уверена, что это не из-за того, о чём ты думаешь. Может, он просто не был готов ко всему этому, понимаешь?
— Хорошо, — отвечает мужчина, и внезапно ему становится легче. — Спасибо, Джам.
Она улыбается, подходя к двери и открывая её.
— Увидимся в общей комнате?
— Да, конечно.
Когда Джамия уходит, Фрэнк ещё долго думает обо всём, что она сказала. Он ведь действительно не рассматривал других вариантов. Джерард не хотел торопиться, но они переспали. Всё между ними происходило так быстро, и если это нормально для Фрэнка, то это не значит, что и для Джерарда, в конце концов.
Может быть, просто нужно немного подождать.
***
К пятнице Фрэнк погружается в рутину: он приходит на работу, принимает пациентов, возвращается домой. Линдси наконец-то официально приглашает Джамию на свидание. Боб сочувствующе похлопывает его по плечу. Жизнь идёт своим чередом. Фрэнк сидит в одиночестве в своём кабинете, когда раздаётся стук в дверь. Ланч закончился примерно десять минут назад, и он никого не ожидает, поэтому лишь просто поощряюще кашляет и утыкается обратно в компьютер. Дверь медленно приоткрывается, и когда Фрэнк поднимает взгляд, там стоит Джерард, нервно покусывая губу и не решаясь пройти дальше. — Привет, — говорит он. — Привет, — отвечает Фрэнк. — Могу я войти? — Тебе назначено? — Фрэнк, — приподнимает брови Джерард. — Да? — повторяет его мимику Фрэнк. Джерард нерешительно топчется на месте, а Фрэнк возвращается обратно в компьютер. Спустя пару мгновений тишины Уэй осторожно прикрывает за собой дверь и проходит. Фрэнк не обращает никакого внимания, продолжая печатать. Он не собирается сдаваться так просто. — Я просто... — нерешительно говорит мужчина. — Я пришёл объясниться. Ну, знаешь, почему я не... Где я был. Если ты не против. Наконец Фрэнк поднимает взгляд. Джерард выглядит ужасно. Он одет в потрепанные джинсы и чёрную толстовку. Под его глазами залегли глубокие тени, а волосы грязные и растрёпанные. И этот его образ разительно отличается от обычного. Фрэнка обуревает множество чувств, в основном это странная смесь злости и облегчения и совсем немного незваное и непрошенное беспокойство. Вздохнув, он кивает. — Хорошо, — Джерард громко вздыхает. — Я... Что ж, для начала я хочу сказать, что мне жаль. Действительно жаль. Я чувствую себя отвратительно. И я не... Я не собираюсь искать для себя оправданий, Фрэнк. Дело в том, что прошло так много времени с тех пор как... Даже нет, у меня никогда не было такого, я никогда не чувствовал подобного... Он заикается, тяжело выдыхая, неловко топчась на месте, гипнотизируя пол. — Ты должен понять, — заключает он полным отчаяния голосом. — Годами мой мир был сосредоточен на Дрэйке. Я даже не думал о том, что в мою жизнь может войти кто-то ещё. То есть, может быть, я думал, конечно, надеялся, уже позже, когда Дрэйк стал старше, но я был не готов. — Я был не готов, — тихо говорит он, неуверенно поднимая голову и встречая взгляд Фрэнка, — к таким чувствам. — Я тоже нет, — отвечает Фрэнк, стараясь игнорировать тяжело бьющееся сердце. — А ты думал, ты из нас единственный, кто нихрена не понимал, что за хуйня между нами происходит? Думал, что для тебя одного это в новинку? — Фрэнк зол. Он ожидал подобного рода объяснений, но это совсем не успокаивает его. — Мы в одной грёбаной лодке, Джерард. Может, у меня нет ребёнка, но как же работа? Блять, да это почти одно и то же. Потому что и у меня тоже не было никого подобного, но каким-то образом я всё ещё здесь, и я не веду себя как ты и не исчезаю, не оставляя даже... — Майки позвал меня, потому что Дрэйку приснился страшный сон. Я был нужен ему, а меня не было, — торопливо прерывает его Джерард. — Потому что я был с тобой. Вот в чём дело, я... Я не виню тебя, Фрэнк, я клянусь. Я виню себя, потому что это полностью моя вина. Я не должен был оставаться. Я обещал, что буду дома, но... Я не хотел уходить, ладно? Поэтому я позволил тебе уговорить меня остаться, потому что я... Господи. Мужчина тяжело выдыхает, потирая рукой лицо. — Я просто никогда не думал, что смогу так поступить, понимаешь? Поставить свои интересы над интересами моего ребёнка. И осознав, как я поступил... Я испугался. Я признаю. Это не оправдание, и я не жду, что ты поймёшь, но я действительно чувствовал себя так хуёво всю эту неделю, что даже если ты не простишь меня, я хотел бы извиниться и сказать, что я искренне любил каждую минуту нашего знакомства. Джерард задыхается, постепенно снижая громкость голоса, снова опуская голову и нервно теребя пальцами толстовку. Он выглядит настолько искренним и звучит так несчастно, что Фрэнк просто не выдерживает. Он встаёт со своего места, от чего Джерард немного вздрагивает, настороженно наблюдая, как мужчина обходит стол и встаёт прямо перед ним. И когда Джерард опасливо поднимает взгляд из-за занавеса растрёпанных волос, он спрашивает: — И что же заставило тебя прийти? — Ты, — неуверенно отвечает он. — Ну, в смысле я уже знал, — тогда, в первый же день, — что совершил ошибку, но потом... Именно Дрэйк помог мне осознать это. — Он сказал тебе, настолько тупым ты был? — Фрэнк даже не был удивлён. — Потому что даже если порой ты уделяешь время себе и ходишь куда-то, это вовсе не значит, что ты, чёрт возьми, пренебрегаешь им. — Но я чувствовал себя именно так, — Джерард хмурит брови. — Я и так практически не видел его из-за работы, а теперь бы ещё и посвящал всё свободное время тебе. Это эгоистично. — Иногда можно побыть эгоистом, — замечает Фрэнк. — А Дрэйк один из самых сильных маленьких чуваков, что я знаю. — Я знаю, что он уже довольно самостоятельный, — вздыхает Джерард, — и большую часть времени он даже не хочет быть со мной, но разве это важно? Я должен быть там. Я просто не могу постоянно сваливать его на Майки, чтобы проводить время с тобой. — Ты делал это специально? — не сдержавшись, Фрэнк закатил глаза. — Я... Нет. — Если ты не сможешь прийти ко мне, я всегда смогу прийти к тебе, — просто говорит Фрэнк, переплетая их пальцы. — Это не выбор, Джи. Никогда им не было. Взгляд, которым одаривает его Джерард, заставляет его сердце биться быстрее. — Он игнорировал меня всю неделю. Он всегда так делает, когда я расстроен. Раньше я думал, что это потому, что ему плевать, но сейчас я понимаю, что он просто знает, что обычно это моя вина, и предпочитает не разговаривать со мной, пока я всё не исправлю. Это его своеобразный способ дать мне пинка под зад, — смеётся Джерард, качая головой. — Знаешь, я пытался забыть о тебе, но у меня не получалось. Свободной рукой Фрэнк мягко откинул волосы с лица мужчины, и тот прикрывает глаза, глубоко вздыхая. — Я так скучал по тебе, Фрэнки, — бормочет Джерард. — Я не мог... Я не мог перестать думать об этом. — О чём? — негромко переспрашивает Фрэнк. — О том, как я тебя трахнул? — Я... Да, — голос Джерарда немного дрожит. И тогда Фрэнк прижимает его ближе, настойчиво целуя, отчего слова Джерарда теряются в высоком нетерпеливом стоне, когда его пальцы впиваются в плечи Айеро. Чёрт, Фрэнк скучал по этому не меньше. Он скучал по Джерарду. Так сильно, что это пугает, но Фрэнку плевать. Он не может и не хочет сопротивляться. Проходит не больше пяти секунд, и Фрэнк разворачивает Уэя, вдавливая его в стол. Джерард удивлённо вздыхает, когда его задница упирается в край. — Фрэнк... — Заткнись, — обрывает его Фрэнк. — С меня хватит разговоров, ладно? — Значит ты — мф-ф — прощаешь меня? — выдавливает он между вздохами. Айеро укладывает мужчину плашмя на спину, выбивая из него дух, прямиком на кучу бесполезной бумаги, папок и прочего важного мусора, разбросанного по столу. — Может быть, — прохрипел он, не разрывая зрительного контакта с Уэем. — Если заслужишь. — Что угодно, — выдыхает Джерард, запрокидывая голову. Его руки скользят вверх по шее Фрэнка, переходя на челюсть, и он обвивает ногами бёдра мужчины. Фрэнк так заведён, что ему кажется, он сходит с ума. — Ты можешь делать абсолютно всё, Фрэнк. Фрэнк рычит и целует его снова, грубо и требовательно. Они сталкиваются языками и зубами. Пульс зашкаливает. Ебать, Фрэнк хочет это всё. Никогда в жизни никто не возбуждал его так сильно, как Джерард. Никогда ещё его никто не привлекал настолько сильно, что он сходил, блять, с ума, от отсутствия одних лишь прикосновений. Но более того, он никогда не... Всё, что касается Джерарда, сводит его с ума. Его глаза, его глупая улыбка и дурацкий смех, то, как он жестикулирует, разговаривая... Чёрт. Его чувства растут, и единственное, чего Фрэнку хочется, это вновь и вновь целовать Джерарда. — Тук-тук-тук. Услышав голос Джамии, Фрэнк вздрагивает, едва не завалившись на Джерарда. — Проклятый... Джамия! Ты могла, знаешь ли, постучаться нормально? — Я стучала, — пожимает плечами девушка, приподнимая брови. Она стоит у закрытой двери, и это означает, что она умудрилась пройти внутрь, закрыть её за собой, а они даже и не заметили. — Но я подумала, что вы будете, эм... заняты. — Ты подумала? — Она... хм, — неловко бубнит Джерард, чьё лицо покраснело до очаровательного помидорного оттенка. — Это она меня впустила. — Боже, — бормочет Айеро. — И правильно сделала, — самодовольно заключает Джамия. — Вы же теперь перестанете быть такими долбаёбами, да? Фрэнк морщится, чувствуя, как горит его лицо. — Если я скажу «да», ты съебёшь? Пожалуйста? — Боюсь, нет, — радостно отвечает Нестор. — На тот случай, если ты ещё не заметил, — тут дохуя детей, и-и-и это, — она указывает на них, прищуриваясь, — не совсем по-детски, как думаешь? — Бога ради, — возмущается Фрэнк, размахивая руками. — Мы не... Мы не собирались на самом деле... — Фрэнки, — бубнит Джерард. — Всё нормально. Она права, это не... Я просто пойду. — Нет, но... — Увидимся позже, — прерывает его Уэй, и прежде чем Фрэнк снова начнёт протестовать, он наклоняется, быстро целует его и тихо шепчет на ухо: — У меня. После семи. Хорошо? Фрэнк делает глубокий вдох. Ебать, он хочет Джерарда настолько сильно, что с трудом может терпеть. В попытке успокоиться, он быстро сжимает руку мужчины. — Да. Всё ещё покрасневший Джерард одаривает его застенчивой улыбкой, кашляет и разворачивается. Он аккуратно проскальзывает мимо Джамии, стараясь не смотреть на неё, и выходит из комнаты. Девушка закрывает за ним дверь, всё ещё смотря на Фрэнка с приподнятыми бровями, и тот вздыхает. — Полагаю, просить тебя ничего не говорить — бесполезно? — Фрэнки, — усмехается Джамия, — конечно нет, ты же меня знаешь. — К несчастью, — сухо бормочет Фрэнк. — Слушай, я знаю, что ты должна дать мне за это нагоняй, но... — И если это повторится, я так и сделаю, — прерывает его девушка. — Не то чтобы мне было неприятно это видеть, но... Это неуместно. Дверь была открыта, мог войти кто угодно. Но, учитывая обстоятельство, в этот раз я могу простить, — улыбается Джамия. — Но, если честно, я просто счастлива за тебя, сладкий. Я рада, что вы разобрались. Я же говорила, что все будет хорошо. На самом деле она говорила не совсем так, но Фрэнк совсем не хочет спорить с ней сейчас, потому что это неважно. — Охуеть, Джамия, — почти истерически хихикает он, опираясь на стол. — Я, блять, невъебенно счастлив за себя тоже. — Следи за языком, — грозит ему Джамия, но она улыбается, а затем подходит к нему и крепко обнимает. — Не проеби его. А то ты бываешь таким уёбком, когда страдаешь. Фрэнк качает головой, всё ещё смеясь в её плечо. Он чувствует себя настолько счастливым и опьянённым этим чувством, что совсем не в состоянии трезво мыслить. — И кстати, я сказала Джерарду об этом, прежде чем провести его сюда, но ты можешь на всякий случай предупредить его ещё раз, — сообщает Нестор, когда отстраняется. — Так что если он когда-нибудь причинит тебе боль или снова кинет тебя, я просто ебану этому парню, усёк? Фрэнк чувствует что-то странное между умилением и беспокойством. — О, Боже, что ты... — начинает он, но замолкает, качая головой. — Спасибо, Джам. Ты, как всегда, готова прикрыть мою задницу в любой момент. — Чертовски верно. Я всегда начеку, — нежно улыбается она, а потом бодро хлопает в ладоши, разрушая момент. — Итак, насколько я помню, твой ланч уже закончен, а значит, пора возвращаться к работе, халявщик. — Так точно, капитан! — бодро отвечает Фрэнк, уворачиваясь от локтя. Он послушно возвращается к столу, и тут его голову посещает ещё одна мысль. — Кстати, а как там у вас с Линдси? — Потрясающе, — усмехается она, уже держась рукой за ручку. Что ж, думает Фрэнк, видимо, большего ему узнать не дано. Он не знает, расстраивает это его или всё же не совсем, но это уже неважно. Он просто надеется, что она чувствует себя так же хорошо, как и он сейчас. И даже если часть него всё ещё помнит то чувство подавленности, что он испытывал всю эту неделю, Фрэнк просто не обращает на это внимания. Он мог бы умереть прямо завтра. Или он мог бы остаться прямо здесь и быть одним до конца своей жизни. Или же он мог бы быть с Джерардом. И это не такое уж сложное решение.
