Последние дни Амвелеха

Руфь взяла протянутое ей Калебом оружие и, переключив его на парализатор, направила его на Эстер. Многофункциональный ксифос, который ей не разу не приходилось использовать на службе, привычно утопал в ладони. Она знала как с ним управляться. На рукояти осталось тепло пальцев Калеба, но Руфь не ощутила обычной брезгливости. Ситуация, в которой она, стратег вирт-гоплитов, направляет оружие на одну из Семи, ту, над которой сияет и переливается её могущественный божественный двойник, была настолько сюрреалистической, что Руфь с трудом отдавала себе отчет в происходящем. Всё казалось игрой. Жрица сидела прямо, сложив руки на коленях и прикрыв глаза. Она изображала смирение. А ещё: разочарование. Но не страх. Нет, не страх. Благочестивая Эстер не могла себе позволить бояться каких-то мятежников. «Гибели вящие, вящие доли стяжают» — так, кажется, говорится в древних книгах? Руфь знала, что вирт-гоплиты в коридоре теперь мертвы. Она сама убила их. Их смерть уже замарала её. Бунт замарал их всех. Для жрецов все они были теперь только будущими вечными трупами, без малейшего шанса на воскрешение в Новом Эдеме. Такие не стоили их высочайшего беспокойства. Исмэл жестом велел следовавшим за ним людям занять позиции. Каждый шаг и жест его вирт-солдат был отработан до автоматизма в симуляторе. Уже через пару секунд в грудь всех шестерых архонтов упиралось дуло ксифоса, заставляя вскочивших сесть на свои места. Дулосы, у которых был заблаговременно извлечен чип Системы, заблокировали дверь. Остановившись в центре Агоры, Исмэл обвел взглядом напряженные затылки товарищей. Они ждали приказа. Понять их эмоции было не сложнее, чем считать данные с аватаров: все они впервые держали в руках настоящее оружие, впервые направляли его на живых людей, и потому нервничали. Но архонты были не просто людьми, они были символами, идолами, кумирами. За их величием терялась человечность. Знаки их могущества скрывали то, что могло бы помешать нажать на спусковой крючок. Жрецы не учли одного: то, что наделяется слишком большим смыслом, однажды может обернуться зияющей пустотой. Любовь и почитание, подпитываемые лишь страхом, легко обращаются в ненависть и бунт. Здесь, на священной Агоре, Исмэл не видел ничего, кроме набора символов, давно утративших свое значение. Реальность отличалась от качественно сделанной игры только неуместной серьезностью. Исмэл перевел взгляд на возвышающиеся над ним голограммы старейшин: они взирали на него с небес с отеческим укором. Психологическое давление жрецов было велико: укоризненные взгляды, сожаление на лицах технологических божеств вызывали в душе бессознательную тревогу. Пространство справа от второго архонта Ямвлиха пустовало. «Место отца — моего настоящего отца, Абрахама», — подумал Исмэл и усмехнулся. Он испытал облегчение, хотя отсутствие первого архонта на заседании внутреннего круга должно было его обеспокоить. Это могло быть ловушкой. — Выключи, — бросил Исмэл Кедару, высокому тощему парню с затуманенным взглядом, тот кивнул и, молча, глядя себе под ноги, побрел к панели управления. На его плече болталась большая сумка, из-за которой он сутулился еще больше. — Вот как вы вызываете религиозные чувства в сердцах своих последователей, архонт Ямвлих? — Исмэл посмотрел на жреца. — Посредством дешёвых технологических трюков? Прежде чем архонт ответил, изображения погасли. Исмэлу показалось, что вокруг воцарилась тишина, хотя это было далеко не так. Наоборот, все архонты заговорили разом: один возмущался их присутствием на священной Агоре, другой пытался вразумить, третий — выяснить их цели. Только Ямвлих сохранял спокойствие. Его преисполненное достоинства молчание пристыдило остальных, и один за другим голоса снова смолкли. — Это только увеличенные копии, ничего больше, — ответил архонт в наступившей тишине. — Их использование — дань традиции. Если они пробудили в тебе религиозные чувства или, что более вероятно, злобу, в этом только твоя заслуга, — архонт указал на Исмэла худым, длинным пальцем. — Твоя и твоей нечистой совести, — рука снова исчезла в широком рукаве жреческого хитона. — Что тебе нужно, Исмэл, сын Абрахама и Хэйгар? Как смели вы ворваться на священную Агору? Исмэл окинул взглядом других старейшин, затем, чему-то усмехнувшись и переступив с ноги на ногу, снова посмотрел на Ямвлиха. — А как смел ты, Святейший, упоминать имя моей матери? После того, как обрек её на гибель? — Так дело только в мести? Ты здесь, чтобы отомстить? — Нет, — ответил Исмэл. Он улыбнулся, покачал головой и повторил громче: — Нет! Мы здесь затем, чтобы получить доступ к Театру, архонт. Ничего больше. — Ничего больше? — повторил Ямвлих и расхохотался. Его борода колыхалась из стороны в сторону. — Дурак! Ты не знаешь, чего просишь! Все старейшины теперь смотрели на Исмэла. В отличие от второго архонта, на их лицах не было и тени улыбки. — Почему же? Знаю, — ответил Исмэл, повышая голос. Ему не понравилась реакция Ямвлиха. — Доступ к суперкомпьютеру, который управляет Системой жизнеобеспечения. Он же является первоисточником Сети. Нам необходим полный контроль над Сетью. Я думаю, ты понимаешь почему. Ямвлих презрительно сморщился. Исмэл разозлился. — Тебе не одурачить меня сказками! Мне осточертели ваши тайны! Театр — это только компьютер, ничего больше! Доступ к нему означает власть, именно поэтому вы окутываете его ореолом таинственности и страха. Разве я не прав? Оттеснив товарища, который держал Ямвлиха под прицелом, Исмэл взял из его рук ксифос и сам направил его в грудь архонта. — Мне нужен доступ, — уже спокойно закончил он. — Не вынуждай меня прибегать к последним мерам, Святейший. — Сказками, — прошипел в ответ Ямвлих, подавшись вперед, игнорируя направленное на него оружие. — Сказками! Кто имеет уши, слышит. Ты же глух к тому, что я говорю. Я не могу дать тебе доступ, убирайся со священной Агоры, не позорь её своим присутствием! На мгновение взгляды встретились, и Исмэл успел заметить, что за негодованием в глазах архонта прячется страх. Ямвлих откинулся назад и царственным жестом, каким отгоняют дулосов, отмёл его от себя, но Исмэл не обратил на это никакого внимания, он был поражен увиденным. — Чего ты боишься, жрец? — Мы можем пересмотреть решение касательно «Симулякра» и... выделить финансирование, — трусливо заметила Эстер. Ямвлих бросил на нее разъяренный взгляд, и жрица поспешно добавила: — Но это всё, что мы можем вам предложить. — Этого недостаточно. Исмел обвел взглядом всех архонтов. Теперь, когда голограммы были выключены, они выглядели не так внушительно. Некоторые даже жалко. Видеть страх на лицах старейшин из числа Семерых было приятно, но Исмэл чувствовал, что здесь что-то не так. Чего они боялись? Смерти? Того, что их власть утекает? Или приближения времен Хаоса, предвестниками которого они их считают? Нет, дело было в другом. Он уже видел этот стыдливый страх раньше, сталкивался с ним каждый раз, когда пытался выяснить, что представляет собой Театр на самом деле. И в тех случаях, когда его вопросы не тонули в мишуре мифов и домыслов, известных каждому амвелехцу с детства, он натыкался на стену молчания. Словно Театр хранил в себе какую-то постыдную тайну, которая заставляла замолкать каждого, кто о ней хоть что-то знал. Эта мелочь, бывшая, скорее всего, следствием суеверий и религиозного фанатизма, тем не менее, беспокоила Исмэла. — Исмэл, — негромко окликнула его Руфь. — На переговоры больше нет времени. — Она права, — громко подтвердил Калеб, пристроившийся у прямоугольника двери, в котором торчали дулосы. Он сместил вирт-пластину с затылка на шею. На его лице, как всегда, сияла улыбка, будто он собирался поделиться хорошими новостями. — Внутренняя Сеть изолирована. Физические выходы, кроме этого, — он ткнул пальцем влево, — заблокированы. Сервер, куда мы перенаправили сигналы вирт-шлемов тоже, скорее всего, обнаружен. Вирт-гоплиты спешат сюда на всех парах. Исмэл повернулся к Ямвлиху. — Убей нас, — ровным голосом сказал архонт. Исмэл поймал его взгляд — сильный, уверенный, фанатичный. Такой же взгляд был у архонта Абрахама, его отца. — Но ты не получишь то, чего просишь, грязный илот. Никогда. — Илот? — губы лидера виртов дрогнули. — Это обычное оскорбление или прошлое не даёт тебе покоя, архонт Ямвлих? — Калеб, — сказал Исмэл спустя мгновение, не сводя взгляда с Ямвлиха, — возьми у Руфи шлем. Кедар, — вирт с водянистыми пустыми глазами едва ли не впервые за всё время пребывания на Агоре оторвал взгляд от пола. — Подготовь наших дулосов ко встрече гостей. — Понял, — сказал парень и побрел к коридору, подволакивая ноги и подтягивая сумку на плече. Руфь перебросила Калебу свой шлем, и тот, прежде чем скрыться в коридоре, ответил ей ободряюще-восхищенным жестом и подмигнул. Усмехнувшись, Руфь вновь уставилась на жрицу. Теперь ей уже не было дела до того, что та о ней думает. Чем ближе был кульминационный момент операции, тем невыносимей становилось ожидание. По спине Руфи бегали холодные мурашки. — Мы не будем вас убивать, — снова заговорил Исмэл, обращаясь к Ямвлиху. — Это было бы слишком просто, архонт. Мы дадим вам время подумать. Подумать обо всём. И это куда гуманнее, чем изгонять слабую женщину в пустыню. Во взгляде второго архонта мелькнуло понимание, он поднялся с места: — Ты… — но было поздно. Парализатор сотряс ударом его тело, и он рухнул обратно на скамью. Только подрагивающие зрачки говорили о том, что архонт жив и в сознании. Жрица Эстер вскочила, но тоже упала навзничь, дернувшись от удара парализатора. Падая, она ударилась о скамью спиной и неуклюже сползла на пол. Руфь засмеялась — хриплым, каркающим смехом, который ей не понравился, но она не сумела его сдержать. Она опустилась перед Эстер на колени и достала из наплечной сумки специальный прибор с длинной, дугообразной иглой на конце. — Всё в порядке? — спросил Исмэл. У него в руках был точно такой же предмет. — Да, просто… — ее объяснение прервалось новым приступом смеха. — Я столько раз это делала в Сети, что сейчас мне все это кажется нереальным. Нереальная реальность, понимаешь? Жрица упала, как мешок. Какая физика, чёрт возьми! Как настоящее… — она попыталась спрятать нервный смех за улыбкой. — Не бери в голову, Исмэл, всё хорошо. Я впервые за долгое время прикасаюсь к человеческому телу, и как-то не думала, что это будет жрица Эстер. Исмэл кивнул. Он понимал состояние Руфи. Нечто подобное, наверное, чувствовал каждый из них. «Нереальная реальность» — так она сказала. — Держи себя в руках. — Да, Исмэл. Прости. В коридора послышался нарастающий шум, лязг, механические голоса полицейских дронов, звучащие жутко в раскатистом эхе пустой Агоры. Разобрать их слова не представлялось возможным. Вероятно, они призывали мятежников сдаться. Угрожали изгнанием всем, кто будет оказывать сопротивление. Дулосы, добропорядочные слуги и любимые дети, у который снят первый уровень «Азимова запрета», отключена функция доброты и любви к ближнему, спешили произвести арест опасных преступников. Но пока оставался блок второго уровня, блок на физическое уничтожение человека, дулосы не могли их убить. Насколько было известно Исмэлу, этот «запрет» мог быть снят только с санкции троих архонтов, один из которых непременно должен входить в Совет Семи. — Началось? — спросила Ханна, поворачиваясь в сторону двери. В ответ раздалось несколько выстрелов и страшный скрежет. — Эй, всё ещё возитесь? — в двери показалась голова Калеба. Он посмотрел на Исмэла и широко улыбнулся. — Заграждение готово. Если их дулосы попытаются подключиться к нашим, а они, я надеюсь, попытаются, то выйдут из строя. Плюс я запустил во Внутреннюю Сеть вирус, держитесь от неё подальше. И поторопитесь, мы выиграем для вас еще пару минут, не больше. — Вы слышали. Приступаем, — сказал Исмэл, оборачиваясь к виртам, и поднял вверх кулак. — За нами будущее! — Будущее за нами! Кулак Калеба появился в двери и тут же исчез. — Джонас. Ханна. Вáрак. Джотан. — с паузами произносил Исмэл, сам наклоняясь над архонтом и вводя дугообразную иглу в его глазницу. — Есть, Исмэл! — глубокий голос Ханны, оседлавшей архонта Порфирия. — Приступаю. — Всё по плану, — раскатистый бас Варака, уже вводящего иглу в глазницу Евдора. — Всё путём, — сиплый ответ Джотана. — Архонт Нумений готов. Он, что наш птенчик, вывалившийся из гнезда. — Отлично. Тонкая длинная игла мягко вошла в мозг Ямвлиха. Проще простого. — Джонас? Зрачок Ямвлиха расширился, закрыв собой радужку. Взгляд помутнел. Исмэл осторожно вытащил иглу, протер ее и убрал в наплечную сумку. — Джонас, чёрт побери! Я тебя не слышу, — Исмэл поднялся и обернулся, ища взглядом Джонаса. Тот стоял над телом архонта Филона. Руки по швам, взгляд задумчивый, будто он грезил наяву. — Кажется, я его убил, Исмэл. — Ты что? Какого черта, Джонас… — Исмэл выругался, подошел к архонту Филону, наклонился и пощупал пульс. Архонт был мёртв. — Что произошло? — Я… — парень запустил в волосы пальцы свободной руки. Они наткнулись на вирт-пластину и бессознательно принялись ее теребить. — Я его убил, Исмэл. — Я слышал. Как? — Наверное, я не переключил ксифос на режим парализатора. Я был уверен, что сделал это, но… Я нечаянно. Прости. Джонас поднял руку с зажатым в ней оружием. Он смотрел на него с удивлением. — Ладно. Теперь это уже неважно. — Он так быстро умер, Исмэл, я не успел ничего сделать… Но, мне кажется, это лучше, чем просовывать в его глаз эту штуковину, — на его лице отразилось отвращение. — Прости, я думал, что смогу. — Не имеет значения, Джонас. Отойди в сторону и жди приказа, понял? Джонас кивнул, хотя взгляд у него оставался ошалелым. Теребя пластину на затылке, он уселся на пол у скамьи и упёрся подбородком в острые колени. Ксифос положил рядом с собой. — Архонт Филон мёртв, — объявил Исмэл всем. Взгляды виртов перескакивали с него на мёртвое тело архонта и обратно. Покончив с заданием, они обступили лидера, образовав полукруг. У каждого в руке было оружие. — Умрёт каждый, кто встанет у нас на пути. — Будущее за нами! — закричала Руфь, поднимая ксифос вверх. — За нами! — подхватили остальные. — Чёрт с ним. Всё, уходим! Проходя мимо Ямвлиха, Исмэл остановился и поглядел на него сверху вниз. Архонт походил на мертвеца, но глаза его были открыты, пусть и затуманены. — Что бы вы о нас не думали, архонт Ямвлих, мы не хотим кровопролития и войны. Нам не нужны места на Агоре, не нужна власть над городом, нам нужен только доступ к суперкомпьютеру. Нам нужна Сеть. Не отдельные сервера и точки доступа, а её основа, «колыбель». Просто на всякий случай. Сеть стала для нас домом, и мы хотим быть в ней хозяевами, а не гостями. Это всё. У вас три дня, до того, как «Ризома» уничтожит ваш разум. Код доступа к Театру в обмен на антидот. — Исмэл! Уходим! Скорее! Руфь стояла в двери между мигающими дулосами. Остальные были уже в коридоре. Оттуда раздавались пальба и крики. Взгляд женщины метнулся по опустевшей Агоре, по обездвиженным телам архонтов. «Словно мёртвые», — подумала она. Взгляд упёрся в труп Филона, и Руфь обречённо выругалась. — Исмэл, Джонас! — она беспомощно посмотрела на Исмэла и движением подбородка указала ему за спину. Исмэл, повернулся. Джонас сидел на том же месте, только сильнее навалившись на подножие скамьи. — Джонас! Уходим! — Исмэл сделал несколько шагов по направлению к нему, но внезапно всё понял и остановился. Казалось, парень спал и видел приятный сон, но глаза были открыты и смотрели в пустоту, в уголке улыбающихся губ собралась слюна. Вирт-пластина была надвинута на затылок. — Он вышел в Сеть. Дурак. Исмэл не ответил, только молча посмотрел на Руфь. — Пойдем. Нам нужно отсюда выбраться, иначе эти смерти будут напрасны. Он хотел дотронуться до нее, но в последний момент передумал. Его пальцы замерли в нескольких сантиметрах от её плеча и сжались в кулак. Руфь понимающе улыбнулась.