Жара

      На заправке пришлось отключить кондиционер, и за пару минут машина прогрелась до немыслимой температуры, так что Вик приобрел литровую бутыль минеральной воды и занялся водными процедурами прямо в салоне. Крис косился неодобрительно, но возмущаться не стал — жара действительно была невыносимой.        — Знаешь, я каждое лето думаю, что нужно валить отсюда, — поделился Виктор, разглядывая замызганную рубашку, насквозь мокрую от воды и пота. — Куда-нибудь на юг, где люди давно смирились с тем обстоятельством, что солнце иногда делает жизнь непростой. В пустыню там, к бедуинам с верблюдами.        — В пустыню не надо, там ночью холодно.       Дорога домой была молчаливой и короткой — Крис жил практически в центре.       Вывернув с парковки к подъезду дома, они буквально столкнулись с Ником. Человек с двумя охранниками выглядел сурово и грозно: деловой костюм он не менял ни при каких обстоятельствах и сейчас истекал потом.        — Господа, я уже подумывал прибить вас при встрече, — сказал он вместо приветствия. — Вот это тебе, — Ник передал небольшой конверт Вику. — Вот это тебе, — еще один конверт, для Криса. — Все, я пошел, а вы должны мне таблетки от мигрени и бесплатную выпивку, я вас три часа ждал.       Вик вертел в руках свой конверт, на нем знакомой рукой Дмитрия Сергеевича было выведено: «Для Вика».        — Что это?        — Не знаю, — хмуро ответил Ник. — Он передал их мне позавчера, когда мы виделись в последний раз. Тебе, Крису, один Андрею и один мне самому. Андрею я передал еще вчера, а за вами пришлось гоняться по всей Москве. Сережа орал мне в трубку, что нужно вызывать МЧС, но я решил, что проще подождать вас у подъезда и оказался прав. Вик, переоденься, на тебя смотреть тошно.        — Я в курсе, — отмахнулся Виктор и начал вскрывать конверт.        — Может лучше дома? — предложил Ник.        — Вали-вали, уже попрощался, — Вик помахал в сторону парковки. — Спасибо.        — На здоровье.       Ник и две его тени вскоре скрылись. Виктор аккуратно рвал бумагу. Крис сложил свой конверт, запихнул в карман и стал наблюдать за Виком.       В конверте лежали пластиковая карта, сложенный лист бумаги и тонкое золотое кольцо.       Секунды бежали, а Вик стоял неподвижно, глядя на содержимое конверта.        — Прочтешь? — спросил Крис.        — Не знаю.        — Давай поднимемся, там прочтешь.        — Давай.       Лифт доставил их к месту назначения, Крис открыл квартиру и первым делом пошел включать кондиционер. Вик положил конверт на журнальный столик в комнате, а потом поплелся в ванную, по пути стягивая рубашку и брюки.        — Я тебя вообще не смущаю, да? — Крис стоял в проходе, разглядывая почти голого гостя.        — Меня даже стадион не смутит, — ответил Вик, зашел в ванную и закрылся изнутри.       Приходить в себя можно было очень долго, особенно после встречи с Ником, но он ограничился душем, чужим полотенцем и дезодорантом с отвратительным запахом. Снаружи его ждала чистая одежда: Крис бросил ее возле выхода, не слишком заботясь о том, чтобы вещи подходили одна к другой, соответствовали размеру гостя или хоть как-то намекали на летнюю жару. Впрочем, кондиционер уже превратил квартиру в филиал Южного Полюса, поэтому безразмерная рубашка и спортивные штанишки с завязками были превосходным решением.       Вик нашел хозяина квартиры на кухне. Крис курил, выдыхая дым в вытяжку над плитой, и разглядывал клочок бумаги у себя на ладони.        — Что там?        — Одна фраза. Ебучий ублюдок.        — Херовая фраза.        — Нет. Ебучий ублюдок — это Дима. Фраза другая.        — Я посмотрю?        — Посмотри.       Крис протянул бумажку. Вик взял ее, повертел в руках и, наконец, решился прочесть. Ему казалось, что он вызывает духа на спиритическом сеансе. Словно весь минувший день и даже утро новой жизни были насмарку. Дима снова жил и его присутствие ощущалось в комнате.        — «Я не смог сказать тебе. Прости», — Вик прочел вслух. Ниже был написан адрес любовницы Сергея и время. В самый раз, чтобы застать их врасплох.        — Ебучий ублюдок. Что здесь было сложного? Прийти и сказать: «Ты полный лох, тебя имеет собственный нижний».        — Вы были друзьями, — тихо ответил Вик, вернул бумажку и пошел добывать себе сигарету из пачки.        — Именно поэтому он должен был сказать.        — Ты был счастлив.        — Потому что не знал правды!        — Вот именно.        — Ебучий ублюдок.        — Читал мою записку?        — Нет, ты ведь и сам ее еще не читал.        — Я думал — ты прочтешь.        — Извини, Вик, я не решаю за других людей, пока они сами не согласятся на это.       Виктор усмехнулся, отложил сигарету и пошел в комнату за своим конвертом. Он надеялся, что конверт исчезнет. Вдруг, пока он мылся, конверт украли пришельцы. Мысли превратились в нагромождение сюрреализма и детских желаний. Хотелось закрыть глаза и сказать: «Я в домике!».       Конверт лежал на месте нетронутый.       Кольцо, пластиковая карта, записка. Листок с посланием Крису был помятым и вырванным из какого-то блокнота, но в этом конверте был белоснежный «ачетыре». Тонким ровным почерком, знакомым до боли, вились две короткие строчки: «Я надеялся, что когда-нибудь она простит меня» и ниже «Я надеюсь, что когда-нибудь меня простишь ты».       Вик держал в руках записку и перечитывал строчки раз за разом. Когда заканчивалась одна, он переходил к следующей, и так по кругу читал их снова и снова, пока слезы не превратились в непреодолимое препятствие для чтения.        — Все нормально? — Крис стоял в проходе. Должно быть, он ждал уже долго, потому что успел прислониться к дверному косяку и нервно перебирал в руках свой листик.        — Нет. Не знаю. Может быть, да. Я не знаю.       Вик передал свой листок и пошел на кухню, по пути задев Криса плечом, потому что слезы мешали ему разглядеть даже границы прохода.       Сигарета потухла. Он взял новую, закурил, вытер слезы рукавом безразмерной рубашки и подошел к окну. Напротив стояла такая же безликая многоэтажка, как та, в которой сейчас находились они с Крисом. Вик разглядывал чужие окна и думал о том, что в любом из них может находиться неизвестная женщина, о которой шла речь в письме. Думал о том, что, возможно, он видел ее когда-то, просто не понял, кто она.        — У меня есть хороший коньяк, — Крис снова стоял в проходе. Это было его обычным жестом. Он никогда не навязывался людям, которых хорошо знал. Всегда оставлял им право выбора: пустить ближе или отмахнуться. Вик считал это странностью, особенно в контексте Темы и того, что с незнакомцами Крис становился развязным и настойчивым на грани приличия.        — Хорошо. Можно выпить.       Крис прошел на кухню, достал из шкафа бутылку и пару бокалов, разлил немного коньяка и передал один бокал Вику.        — Его любимый.        — Я знаю, — Вик слабо улыбнулся. — Ну, за ебучего ублюдка?        — За Диму, — кивнул Крис.       Они выпили коньяк и Крис тоже подошел к окну:        — Мне кажется, он сам себя ненавидел.        — Мне кажется, такое можно сказать про любого из нас.        — Ты возьмешь деньги?        — Не знаю.        — А кольцо?