Совенок-1942

Эпилог Мне посветили в глаза маленьким фонарем. – Зрачки реагируют. Я попытался отвернуться, но шея отозвалась резкой болью. – Эй, эй, полегче. Не торопись. Ты меня слышишь, Семен? Тебя ведь так зовут? – Свет… – просипел я. – Конечно. – фонарик убрали в сторону. На меня смотрели знакомые разноцветные глаза. – Голова не кружится? Тошнота есть? На самом деле ни того, ни другого не было, все было немного хуже. Желудок, казалось, прилип к позвоночнику. Голову раскалывала жуткая боль, и все тело жутко ныло, как если бы я всю ночь разгружал вагон с песком. А еще очень сильно хотелось спать. Но в остальном я чувствовал себя сносно, вот только… – Воды… К моим губам поднесли стакан. Я глотнул и поморщился – чувство было таким как будто внутрь влили жидкий металл. В желудке повисла неприятная тяжесть, но теперь я мог говорить. – Спасибо, – я перевел дыхание. – Где другие? – Заставил же ты нас понервничать, – вместо ответа научница осуждающе посмотрела на меня. – Как вы вообще умудрились переключить настройки? Неважно. Но вы могли погибнуть там, мы едва успели все выключить. Как тебе такое вообще пришло в голову? – Надоело быть подопытной крысой… – я твердо посмотрел ей в глаза. К моему удивлению, она кивнула головой. – Да, твой психопрофиль предполагал нечто подобное. С другой стороны, мы тоже виноваты. Нужно было провести краш-тест вашей группы. Надо сказать, вы справились лучше других групп. – А что, и другие есть? – удивился я. – Ну да. Вы не первые. Но вы первые, кто справился со всем. – она улыбнулась. – Ладно. Я знаю, у тебя и остальных куча вопросов, но давай сначала вытащим тебя отсюда. А потом поговоришь с нашим руководителем. Он как раз хочет с тобой пообщаться. – Я даже догадываюсь, почему, – скривился я, пока руки Виолы выпутывали меня из проводов и катетеров. Женщина прыснула. – И об этом тоже, но мне показалось что он просто хочет познакомиться поближе. Не бойся, пионер. – она подмигнула. Я вернул улыбку. С помощью Виолы выбравшись из камеры, я медленно пошел к раздевалке. Ноги дрожали, с трудом выдерживая мой вес, но это было весомым доказательством того что я в реальном мире. Зал был ярко освещен и наполнен звуками голосов. На глаза попался Сыроежкин – его поддерживали сразу двое лаборантов, а третий заковывал его руку в медицинский лубок. В отдалении я заметил Женю – та стояла, вцепившись руками в капсулу, и кусала губы. Мысленно пожелав Электронику удачи, я огляделся по сторонам, и заметив знакомую фигурку, торопливо зашагал навстречу, балансируя на трясущихся ногах. – Лена! Она почти упала мне в ладони, уткнувшись лицом в холодную резину комбинезона и сомкнув руки за моей шеей. Я обнял ее, при этом отойдя чуть назад и упираясь спиной в очередной бак – тело все еще болело и было слабым как спросонья. – Как ты? – мне пришлось проглотить ком в горле, чтобы прошептать эти слова. – Хорошо, – она обняла меня еще крепче. – Мне… странно. После всего что было быть здесь… странно. – Ничего нет странного, – проворчала стоявшая позади нас Виола. – Обыкновенное «дежа-вю». Наложение текущей ситуации на идентичную в прошлом при отсутствии полной картины воспоминания о ней. Вы же последний «день» в состоянии сна провели. – она выделила кавычки в слове «день». Мы с Леной вздрогнули и немного отстранились друг от друга. «Подкралась, блин…» – А сколько всего дней прошло? – спросил я. – Сейчас скажу… – Виола отдернула рукав халата и посмотрела на старомодные часы на запястье. – Вы пробыли в симуляции тридцать девять с половиной часов. Я, соответственно, немного меньше. – Сколько?! – мне показалось что я ослышался. – Полтора дня. – недовольно сказала Виола щуря глаза. На меня нашел легкий ступор. Как может быть возможным… На время я выпал из реальности, пытаясь осмыслить услышанное. – …А что мы будем делать оставшееся время? – тем временем спросила Лена. – Поселим вас в одном из восстановленном корпусов, пройдете курс реабилитации. Не можем же мы отпустить вас домой прямо сейчас в таком виде! Тем более что вас так гоняли, я еще собираюсь поговорить с твоим отцом об этом. – Где он? – У себя в кабинете. – Мы можем сейчас с ним поговорить? – Вообще-то он вас ждет. Обоих. – подчеркнула Виола. – Только переоденьтесь сперва. Сами дойдете? Мне еще остальных помочь извлечь надо. – Конечно дойдем. Спасибо, Виолетта Церновна, – вежливо поблагодарила Лена. Я промолчал. Медсестра кивнула и ушла в проход между капсулами, оставив нас одних. – Не думал что это все будет вот так… – я снова прислонился спиной к баку. Лена прижалась щекой к груди, обвив меня руками. Несколько минут мы просто стояли, слушая как зал понемногу оживает. – Сёма, я сейчас приду, – Лена потянулась ко мне губами и легонько чмокнула в нос. – Ты тоже пойди переоденься. – Обязательно. – я поцеловал девушку в щеку и с неохотой отпустил от себя. – Встречаемся у выхода? – Ага. Не теряй меня! – Ни за что! – на мое лицо наползла улыбка. Я оторвался от опоры и заковылял в сторону раздевалки. Внутри уже кто-то был. Заглянув внутрь, я увидел Шурика с Ерохиным. Иван с раздраженным ворчанием крепил себе на руку свой смартфон-браслет, а Шурик сидел в углу в своей обычной одежде и судя по выражению лица, ушел в себя. – Привет парни. – я хлопнул Ваньку по плечу. – Как настроение? – Жрать хочется. – ответствовал Иван, наконец закрепив девайс на запястье и включив экран. – Думаю нас сейчас накормят… А с Шуриком что? – Грузится. Я нахмурился, глянув на Шурика, после чего подошел к шкафчику. Одежда была на месте. В темпе одевшись, я пошарил по полкам, и не найдя телефона с плеером, повернулся к Ерохину. – Вторая девушка вернула. – пояснил он в ответ на мой вопрос. – Ну знаешь, зеленоволосая такая. Походу все девайсы у нее лежат, не забудь свой забрать. – Понял. Надев кроссовки, я сел рядом с Шуриком. – Случилось что? – Да… в каком-то смысле, – он задумчиво прикусил губу. – Тут такое дело… Мику улетает после этого. Обратно в Японию. Вернее, должна улететь, но не хочет. И боится. – Не хочешь отпускать? – догадался я. – Именно. – он сокрушенно потер затылок. – Но если останется, то ей здесь жить негде. В общаге не сможет. Да и скоро выпуск же, учеба кончается. Еще месяц, и все. Как быть, не знаю… – А твои что скажут? Ты не можешь ее устроить где-нибудь? На съемную квартиру, или еще как? – Деньги нужны. Зарабатывать надо, – он поморщился и снял очки. – А вчерашнего пацана мало где на работу возьмут, да еще и без опыта. Да и за копейки. – Все равно ищи, – посоветовал я. – Пусть сначала мало, зато потом зарплату повысят. Тут главное – принять решение. Сама она хочет остаться? – Хочет. – Ну вот! – улыбнулся я. – Не хочешь отпускать, значит не пускай. Держись, все наладится. – Надеюсь, – усмехнулся Шурик. – Спасибо, Семен. Я поднялся, чувствуя прилив сил. Настроение улучшилось, а с ним и самочувствие. Выйдя из раздевалки, мне было легко, и все казалось простым и незамысловатым. На этой волне я вышел из зала, и вместе с Леной об руку направился к декану… или черт уже знает как его теперь называть. Руководитель проекта? Теперь было очевидно, что его место в колледже было лишь работой под прикрытием. Сложно было сказать, кому он подчиняется на самом деле – я не верил словам куратора что проектом занимаются чиновники от Министерства Образования, или даже Министерства Обороны, здесь явно было что-то серьезнее. Но кто? Этим едва ли могла заниматься одна из силовых контор вроде ФСБ, СВР, или какая-либо еще. Можно было предположить, что проектом руководила служба по управлению мобилизацией в случае войны, она же Главное управление специальных программ, если я правильно помнил название. Или же какая-то другая организация, секретная настолько что не значилась в открытых реестрах. И вот теперь я иду к такому человеку. В дочь которого меня угораздило влюбиться, и он это прекрасно знает. Не может не знать. К тому моменту когда мы остановились у деревянной двери без обозначений, хорошее настроение чуть поблекло, но уверенность осталась. Сосредоточившись на ней, я постучался. – Войдите! – донеслось изнутри. Кабинет выглядел без прикрас и донельзя официально. Кабинет три на четыре метра, древнего вида стол «треугольником», компьютер, настольные часы, несколько стульев, кресло. Шкаф в одном из углов, в другом – древнего вида сейф. Автомат с водой. Портрет президента на стене. Типичный офисный набор, не рассчитанный на комфорт. Анатолий Игнатьевич сидел за столом и пристально смотрел на нас. Позади меня Лена закрыла дверь и тихо встала рядом со мной. – Ну что ж, молодые люди. – вздохнул Тихонов и указал на стулья. – Присаживайтесь, поговорим. Мы с Леной переглянулись и сели рядом друг с другом. Инстинктивно хотелось сесть подальше от него, но маленький кабинет не оставлял много места для маневра. Девушка вцепилась мне в руку, едва не оцарапав ногтями, и я накрыл ее ладошку своей. Декан еще некоторое время молча наблюдал за нашими телодвижениями. Затем покачал головой и заговорил: – Доча, ты понимаешь что едва не убилась? Лена промолчала. Декан несколько мгновений буравил ее взглядом, затем посмотрел на меня и произнес ровным тоном: – Вас всех вытащили буквально в последний момент. У местного персонала не было полномочий для доступа к главному компьютеру, а без этого прервать виртуальную симуляцию невозможно. Программа все равно будет выполняться. Виолетта позвонила мне, когда я был в городе. Я приехал, как только смог, и все равно едва успел. Опоздай я с вводом команд хотя бы полминуты – и всех вас вытаскивали бы из омниобаков с кипячеными мозгами и в виде отбивной. – А… почему с горелыми мозгами? – ничего умнее не пришло мне в голову. Декан подался вперед, облокотившись на стол. – Потому что тело не живет без мозга. Но это неважно. Виола мне кое-что рассказала пока мы пытались всех вас спасти. Это был ты? – Что я? – Это ты подбил мою девочку ввести пароль в систему? – Да, я. – врать и отпираться было глупо. – Идиот. – констатировал Тихонов. Несколько секунд он смотрел на меня, видимо ожидая что я начну оправдываться, затем повысил голос: – Тебе рассказать как бы это произошло? В массовой драке участвовал когда-нибудь? Представь что тебя сбили с ног и пинают всей толпой, а ты даже не можешь заслониться! Именно это и происходит, когда с системы снимают ограничители! Удары такие, что кости ломает! С тем пацаном, который с вами был, так и случилось, и это еще ему сильно повезло, а представь теперь что вы бы в симуляции под взрыв попали и каждого из вас – мальчишку, девчонку, тебя, ее – внутри костюмов в фарш перемолотило! Ты вообще представляешь, что могло быть? – Нам нужно было остаться там и не рыпаться? – невольно я тоже повысил голос. – Играть в вашу… игру?! Тихонов не отвел взгляда. – Любая игра имеет свою цель. В вашем случае это было испытанием вашей стрессоустойчивости, и проверке того что вы усвоили. Предыдущий этап… вы все провалили его. Я решил добавить вам еще один игровой «день» и новую ситуацию. Вы все справлялись по разному… до какого-то времени. А потом до тебя дошло что вами манипулируют, и ты поломал весь опыт. Хвалю за сообразительность, а вот за все остальное… – он выразительно хрустнул пальцами. – И все же я не согласна с вами, Анатолий Игнатьевич. – из ниоткуда раздался девичий голос. – Ребята отлично справились. Не их вина что вы требовали от них слишком многого. Я вздрогнул. Мне был прекрасно знаком этот голос… Тихонов же поджал губы. – Юля, покажись, раз уж заговорила. Воздух над столом замерцал, и над ним возникла полупрозрачная голограмма девушки в обтягивающем комбинезоне. Длинные волосы, ушки, кошачий хвост, желтые глаза… – Здравствуй, Семен. Здравствуй, Лена. – девушка по очереди поклонилась нам. Ее голос был очень чистым и мелодичным, без малейшего изъяна. Никакой самый профессиональный актер озвучки не смог бы так говорить. Только компьютер. – Ваш оператор, – Тихонов повел рукой в сторону голограммы. – Лена уже знакома с ней, а вот ты пока нет. Она вела вас в симуляции… – И взаимодействовала с вами посредством виртуальных персонажей, – прервала его Юля. – Все люди во время сеанса, не являвшиеся пользователями, были моими эмуляциями и управлялись мною. Говоря простыми словами, вы общались с моими программами, когда разговаривали с «неписями»… а во время боя, вы сражались со мной. Я повернулся к Тихонову. – Она – искусственный интеллект? – Гибридный интеллект, – декан улыбнулся одними губами. – Человеческий мозг, сопряженный с неорганическими вычислительными компонентами. У нас первые опыты проводились еще в начале десятых, правда, во многом повторяя эксперименты наших заокеанских «друзей»… – Тихонов саркастично хмыкнул. – Только несколько лет назад в Институте мозга смогли создать работающий экзокортекс. Юля – первый человек, у которого он успешно прижился и работает. Без нее, «Совенок» был бы невозможен – нужны слишком большие вычислительные мощности, слишком много человеческого внимания. Обычный компьютер, даже супермощный, такое не сможет. – Погодите… – от услышанных откровений закружилась голова. – Так она человек?! Одно дело, если все это время мы вели игру с бездушным ИИ, который честно выполнял заданную программу. И совсем другое – если нас гоняла как подопытных мышей в лабиринте очередная женщина-ученый. Естественно, ради науки, прогресса и процветания родного государства. Да еще и с припаянной в мозгу микросхемой. Интересно, что при этом вынимается из головы, чтобы освободилось место, и входит ли в это число совесть? Но прежде чем декан успел открыть рот, голограмма ответила – и ее слова опять поразили меня. – «У этой платформы есть душа», – с грустной иронией процитировала она. – Во мне еще сохранились многие паттерны человеческого мышления… Но я уже не являюсь человеком, Семен. Существование в виде живого суперкомпьютера накладывает ограничения. Я могу мгновенно вычислять число «пи» до миллиардного знака, но я никогда не смогу выйти на поверхность, ощутить по настоящему ветер на коже… Я умирала от болезни, когда мне предложили участвовать в программе тестирования. Болезнь затронула тело, но не мозг, а потому меня вырезали из него, когда поняли что не смогут вылечить. И я не жалею об этом. Я остолбенело уставился на Тихонова. Тот пожал плечами. – Иногда Юля бывает настроена фаталистично. – И… тебе не тяжело? – спросил я. – Иногда. Но я справляюсь. В симуляции можно испытывать любые ощущения почти как настоящие, если их помнишь. Я нахмурился. – Говоря о симуляции… Почему нас не отпустили сразу же когда там, в симуляции, прошло семь дней? Нам ведь это обещали, разве нет? Голограмма девушки в комбинезоне посмотрела на Тихонова. Тот вздохнул и уставился себе в сложенные замком пальцы: – Это был мой приказ. С самого начала требования в симуляторе были на минимуме. Юле было приказано тупить, действовать без плана, бросать неписей-кукол как в стрелялке. А вы не справлялись даже с этим. Мне показалось, что вы поддаетесь намеренно, лишь бы это поскорее кончилось. Нужно было прогнать вас по краю, показать то, что вас шокирует – и при этом у вас была уверенность, что вы уже в реальном мире. Я должен был увидеть, как вы ведете себя в ответ на реальную угрозу. – Ну и как? Посмотрел? – холодно произнесла Лена. – Посмотрел. – устало ответил Тихонов. В тишине кабинета раздался явственный скрип зубами. – А ты? – Лена гневно уставилась на голограмму Юли. – Ты ведь видела, что он творит. Почему не остановила его? Ты могла поговорить с Виолеттой, с кем угодно из ученых, чтобы нас отпустили! – Не могла, Лена, – в электронном голосе промелькнула горечь. – Связаться внутри симуляции я могла только через виртуальный компьютер, который вы не смогли взломать. И то лишь отвечать на вопросы. Вступать в разговоры самой от своего лица мне было запрещено на аппаратном уровне. А поговорить… Виола и остальные были в курсе, но у них не было права вмешиваться в ход эксперимента. Поэтому все вышло именно так. – Между прочим. – Тихонов криво усмехнулся. – Когда ты набрала пароль, она тут всех на уши подняла. Боевой тревогой. В тот момент симулятор никто не мониторил… хех. Только поэтому ты смогла ввести отладочный пароль, Юля не смогла тебе отказать. В другое время у тебя бы этот фокус не получился… Мда. Юля, занеси в ежедневник. – он повернулся к голограмме девушки. – Вычистить из твоей системы ограничения на вмешательство в сценарий и смену статуса на администратора системы. – Вы настолько мне доверяете? – Юля приподняла прозрачную бровь. – С учетом того что ты взломала систему безопасности бункера и орала на Виолетту и Марию через громкую связь? – Это было наиболее оптимальным в той ситуации. – не колеблясь отрезала Юля. – Вы, люди, слишком долго просыпаетесь. А счет шел на минуты. Декан улыбнулся. – Вот поэтому. Мы с Леной переглянулись, но ничего не сказали. – Но мы отвлеклись. – Тихонов посмотрел на нас своим прежним взглядом жесткого ментора. – Юля, дай оценку прохождения симулятора группой Семена. – Вам развернутый отчет, Анатолий Игнатьевич? – Коротко, пожалуйста. – Несмотря на ваши сомнения, Анатолий Игнатьевич, я считаю что группа прошла тесты. Вся основная линейка квестов выполнена полностью, несмотря на выбывание большинства участников эксперимента. А то, что финальный тест вышел из-под контроля, то это целиком ваша вина. Вы захотели от них слишком многого. – Даже так? – Если уж совсем начистоту. – в синтетическом голосе Юли появились металлические нотки. – Ваше решение ввести для них восьмой день было абсолютно неэтичным и базировалось на ваших непроверенных предположениях. Были другие пути проверить их, но вы выбрали один из самых жестких… и самый пристрастный. Тихонов сжал челюсти и уставился на нас. – А ты что скажешь, Лен? – сказал он. – Я был пристрастен? – Мне нечего добавить. – отчеканила та холодным тоном. Но я почувствовал, как конвульсивно вздрогнула ее рука в моих ладонях. – А вы, молодой человек? – с иронией спросил Тихонов уже меня. – Вы тоже думаете, что мы обошлись с вами слишком жестко, потому что вы еще дети? – Знаете… – я осторожно поерзал на стуле меняя позу и максимально дружелюбно улыбнулся. – За одну только попытку промыть нам мозги я хочу разбить вам лоб арматуриной. Глаза Тихонова сощурились, голос стал обманчиво мягким. – Не стоит, Семен. Не стоит. – Разумеется не стоит, – моя улыбка сама собой превратилась в оскал. – Но хотеть и делать – разные вещи. – Так в чем же я был неправ? – хмыкнул декан. – В том, что усомнились в нас. – ??? – До самого последнего дня, все было ужасно… и прекрасно. Ваша игра смогла сделать из аморфной массы вчерашних подростков команду. Мы научились защищать друг друга, ценить помощь, действовать сообща и пренебрегать личным ради общего… Из нас всего за неделю сделали тех, кем мы, возможно, никогда бы не стали сами. А обстановка… я вспомнил – мы все вспомнили – что это значит, когда у тебя есть то, что нужно защищать. Мы все это знали, просто многие забыли. Вы все, кураторы «Совенка» – и ты, Юля, и вы, и Виола, и другие – вы напомнили нам о вещах, которые надо защищать любой ценой. Умереть, если потребуется, но главное – жить и защищать… Я вздохнул и утер вспотевший лоб. Тихонов внимательно слушал, не перебивая; из его глаз куда-то ушли сарказм и злость, зато появился странный огонек. – Но в последний день, когда вы поставили другую симуляцию… Знаете, теперь мне кажется, что приказав ее запустить, вы что-то забыли. Я понимаю, вы хотели проверить, дрались ли мы всерьез… а возможно, и нашу лояльность. Но вы забыли, пусть мы поколение поп-культуры, пусть никто из нас не воевал, пусть! Но если бы в реальности случилось то, что было там – вы думаете, после всего что было мы смогли бы остаться в стороне?! Вы думаете, мы настолько испорчены западной культурой, потреблядством и прочей хренью? – Ты не представляешь, насколько сейчас проблемна молодежь в этом плане, – хмуро сказал Тихонов. – Представляю, – я усмехнулся. – Сам такой… был. Но патриотизму нельзя научить ни за семь, ни за семьдесят дней. А вы его вдалбливаете как таблицу умножения. Так нельзя! Этому нужно обучать с рождения, должно пройти минимум лет пятнадцать чтобы… – Нету у нас пятнадцати лет. И десяти нет. – декан, поморщившись, встал и сел прямо на стол рядом со мной, глядя в глаза. – Я знаю, ты подслушал наш разговор с Юлей, она потом показала логи. Ты слышал про проект «Совенок», про «Слепок». У нас дома пока все спокойно, но наша страна сейчас – это бочка с порохом, которую надо превратить в заряженную пушку, и делать это надо уже сейчас! Вчера надо было делать! И поэтому… мы делаем то, что должны. Тихонов выдохся и замолчал. Тихо тикали часы на стене, отмеряя секунды. – Юля права. – неожиданно продолжил он. – Я действительно должен принести вам извинения. Всем вам, кто был в симуляции. Но я хочу чтобы ты запомнил мои слова. Война неизбежно придет. И пусть за то, что мы делаем с вами, молодыми парнями и девчатами, нас осудят, пусть – зато главное, чтобы нас осудили свои. Или из нашего народа вообще осталось, кому осуждать. Понимаешь? Если мы победим, это уже будет неважно. – Понимаю, – медленно кивнул я. Декан вздохнул. – Пить будете? У меня там вода есть. – Было бы здорово. – Там, возле бойлера стаканы возьмите, – Тихонов указал куда-то в сторону агрегата и сел обратно за свой стол. Я же расчехлил стопку пластиковых стаканчиков и налил себе, Лене и бывшему «Толику». Надо же с чего-то начинать примирение… – Собственно, у меня еще один вопрос, – сказал декан после паузы с минералкой. – Вернее, предложение, если ты не против. Я молча поднял глаза на Тихонова, ожидая продолжения. – Там, на полигоне, у тебя были неплохие результаты. До планки наших профессионалов ты недотягиваешь, но у тебя хорошие задатки. Да и лидерский потенциал неплохой. По крайней мере, эту кучу детишек ты смог организовать в подобие боевого подразделения. Не думал сменить профессию? – А конкретней? – Мое предложение – стать слушателем Академии внешней разведки. У тебя будет сопроводительное письмо. Случайному человеку туда не попасть, у кандидата на обучение там должны быть особые таланты. Они у тебя есть. Нам нужны такие люди как ты. Я закусил губу. Внезапность предложения вводила в ступор. Фактически, Тихонов предлагал мне будущее. И работу на всю последующую жизнь. Тяжелую, изматывающую, серьезную… с которой увольняться не принято. Но в то же время интересную и волнующую. Да и доверительность невольно подкупала. И одновременно – грызли сомнения. – Подхожу ли я? – Даже не сомневайся – подходишь. – декан продолжал смотреть на меня. – Что скажешь? От напряжения взмокли ладони. – Я могу подумать? – Конечно, – Тихонов откинулся в своем кресле. – Отдыхай, общайся с друзьями… Скажи им, что всем зачтут практику. Как за участие в особо важном эксперименте. – Практику? А, точно, – у меня уже успело вылететь из головы что я приехал в это захолустье получать зачет по педагогике. – Эм… спасибо. – Пожалуйста, – усмехнулся Анатолий Игнатьевич. – Можете быть свободны. Мы с Леной попрощались, и пошли к выходу. Я пропустил девушку вперед, открывая дверь… – Семен. – сказал Тихонов негромким голосом, но так что я вздрогнул и обернулся. Он помолчал несколько мгновений, словно колеблясь, затем поднял на меня глаза. – Береги ее. Я сглотнул, растерянно глядя на него. Но Тихонов больше ничего не добавил, лишь нетерпеливо мотнул подбородком: иди, мол. Дверь за нами захлопнулась. Я встал посреди коридора, чувствуя себя мокрым с головы до ног. Лена коснулась моей руки. – Ага, – хмыкнула она, покосившись на дверь. – Он это умеет. Но я привыкла. – Теперь я понимаю, в кого ты такая жесткая. – усилием воли улыбнулся я. – Фух… даже не верится что это все. – Умеешь же ты делать комплименты, Сёма. – Лена иронично выгнула бровь. В ответ я нежно сжал ее в объятьях. – Ну Семен!.. – тихо хихикнула девушка, чтобы не услышали за дверью. – Давай отойдем хотя бы! Мы ушли по коридору и встали в одном из тупиков. Лена спряталась у меня на груди, сцепив руки за моей спиной. – Ты еще не решил? – прошептала она. – Насчет того что сказал папа? И… нас? – Насчет нас я уже все решил, – я поцеловал ее лоб и крепко обнял. – Мы будем вместе… если ты не против. – А я с тобой… – Лена прижалась лицом к моей шее. – Что бы ты ни выбрал, я всегда буду рядом. Несмотря ни на что. Я счастливо выдохнул. Осталось сделать еще один выбор. Выбор жизненного пути. Принять предложение Тихонова и стать еще одним бойцом невидимого фронта на войне что идет всегда… или же идти проторенной дорогой? Неважно. Самый важный выбор я уже сделал. Быть вместе.