Невесты с характером

POV-Саша.  — Что за шум, а драки нет? — спросил только что появившийся Карл Борисович, рассматривая осколки вазы. («Надо успокоиться!»). — И как обращение? Успешно? Ничего не болит?  — Болит, — честно призналась я.  — Что болит?  — Сердце, — вновь заревела я.  — Что случилось? — не понял Карл Борисович, обнимая меня.  — А я как раз вас ищу, — появилась Таня с красными, опухшими глазами. («У нее в глазах пустота, тоже видать вспомнила…»).  — Может вы объясните, что происходит?!  — Ваши сыновья весь тот месяц, что мы не помнили, издевались над нами! — хором сказали мы.  — Как?  — А вы сами у них спросите, — сказала подошедшая к нам Олеся. («У нее взгляд, как у серийного маньяка. Спокойный, но в тоже время безумный»). — Я не хотела вам рассказывать, но раз вы уже в курсе. То я думаю, что им будет очень приятно рассказать про свои подвиги.  — Хорошо, я спрошу у них. А вы прекращайте плакать и соберитесь все вместе. Я вас потом найду, — согласился Карл Борисович и телепортировал.  — Уроды! — заорала я, а Таня обняла меня.  — Пошлите в мою комнату, — позвала нас Олеся. («Это значит, что мы все помирились?»). — Яна с Алисой уже там.  — Олеся, у нас мир? — спросила Таня.  — Мир, дружба, жвачка, — усмехнулась Олеся и пошла в комнату. («Интересно, что он с ними сделает?»). *** Несколько часов спустя.  — А вы знали, что вампирская кровь вполне съедобная на вкус? — спросила Олеся, заплетая рыбий хвост Алисе («У нее волосы волнистые, удобно заплетать»).  — Ты что, от злости Райто покусала? — усмехнулась Алиса.  — Ну не то, чтобы покусала… Но он заслужил, — твердо ответила Олеся.  — Ян, ты чего вообще ничего не говоришь? — спросила у Яны Таня. — Не бойся, все наладится. И они получат по заслугам!  — Девочки, знаете… А я его люблю, — тихо призналась Яна.  — Пройдет, — ответила я. — Это не любовь, а привязанность. Таких, как они, любить невозможно.  — Девочки! — позвал нас Карл Борисович, заходя в комнату и неся стаканы с какой-то жидкостью. — Я хочу, чтобы вы поговорили с мальчиками. А для спокойствия выпейте вина.  — А если я не хочу? — спросила Алиса. — Мы уже обо всем поговорили.  — Я все понимаю, но, пожалуйста. Ради меня, — попросил Карл Борисович. Мы переглянулись и выпили по стакану. («Я с такими темпами стану, как Амара… Мстительной мазохисткой»). — Проходите.  — Всенепременно, — сказала я, и мы зашли в комнату, где сидели вампиры. И тут же скрипнул замок («Святые ежики! Он нас закрыл!»).  — Вы хотели поговорить? — спросила Таня, глядя на Шу.  — Простите нас, — хором извинились мужья  — Девять градусов тепла, часовые пояса, Догоревшая дотла первая любовь… Одинокая скала режет волны пополам, Что теперь поможет нам разгореться вновь? — спел Аято («С чего это они вдруг петь стали?»). Девчонки, мягко говоря, очешуели…  — Я был не прав, Когда поставил я свою любовь на драфт, Когда сорвало паруса и понесло, Меня, как шлюпку, в океан, но всё-равно Тебе теперь, что я не прав, — продолжил Райто.  — На краю у пропасти, чувство невесомости, От пропавшей гордости гаснут маяки, На кону у совести два не сказанных «прости»; Перекрыли лопасти наши плавники, — подхватил Рейджи («А у него ничего голос… Но он сам урод!»).  — Я был не прав, Когда поставил я свою любовь на драфт, Когда сорвало паруса и понесло, Меня, как шлюпку, в океан, но всё-равно Тебе теперь, что я не прав — продолжил Шу.  — На рассвет тот билет, В первый ряд, виноват, я знаю, Буду ждать сотни лет, Что простишь меня, — подпел Субару.  — Мне надоели все твои нападки, сволочь! Мне надоело рыдать в подушку всю ночь! Мне надоели твои поганые слова, мразь! Тебя посылаю и получаю экстаз! Не звони мне, забудь мой номер, поскуда! Никогда не прощу, ведь я же никакая не дура! А ну-ка на колени! Давай проси прощенья! Не испытывай ты, сука, моего терпенья! Убери с глаз моих свою поганую морду! А то сейчас получишь, выкину тебя я в урну! Ты — моболище тупое, вот что я тебе скажу! Потому, что мне втирал «я тебя люблю»! Какой же ты пацан, если не держишь слова? У таких, как ты, жопа, ха, всегда готова! И ты скотина, со мной шутки очень плохи! Ты меня предал, так поступают только лохи! — спела Яна («Прям серьезно спела!..») А все очешуели… Сама Яна тоже очешуела.  — Ну и пошел ты, тебя я не увижу! Ну и пошел ты, тебя я ненавижу! Ну и пошел ты ко всем чертям собачьим! Ну и пошел ты — ведь это ничего не значит? Ну и пошел ты, тебя я не увижу! Ну и пошел ты, тебя я ненавижу! — продолжила я («И когда это я научилась петь?!»).  — Оставь меня в покое, Не подходи ко мне, С тобой рядом находиться так противно мне! Любовь моя к тебе просто умерла, И не сказав ни слова, я от тебя ушла! Сейчас ты бегаешь за мной и прощенья просишь, Думаешь тебя прощу? А больше ничего не хочешь? Я знаю, хочешь, чтобы тебя я пожалела, Но не дождешься, мне просто это надоело! Ты не достин быть со мной в этой жизни, мальчик! Давай, иди отсюда, вот тебе мой средний пальчик! Ну что ты плачешь и смотришь тупо на меня? Наверно вспоминаешь как мы были счастливы, да? — подхватила Таня.  — Ну и пошел ты ко всем чертям собачьим! Ну и пошел ты — ведь это ничего не значит, Ну и пошел ты, тебя я не увижу! Ну и пошел ты, тыбе я ненавижу! Ну и пошел ты ко всем чертям собачьим! Ну и пошел ты — ведь это ничего не значит Ну и пошел ты, тебя я не увижу! Ну и пошел ты, тебя я ненавижу! — допела Алиса.  — А ну, вставай с колен, А то мне как-то стремно! Ты знаешь, мне как-то посрать, что тебе очень больно! Всё между нами кончено! Тебе что, не ясно? Твои слезы и слова — это напрасно! Тебя я больше не люблю, тебя я разлюбила! Я как-то на твою любовь уже давно забила! Прошу, забудь, оставь, не подходи ко мне! Любовь закончена, и мы с тобой как на войне! Я помню, ты много раз дарил мне слезы счастья, но в сто раз больше я с тобой пережила несчастья! Как ты не поймешь? Я не с тобою! Не твоя! С тобой теперь мы хуже даже, чем друзья! А раньше ты казался мне таким реальным мачо! Но сейчас ты для меня ничего не значишь! Моя рана в сердце только от тебя! Я не прощу, ты слышишь, в последний раз тебя! — закончила Олеся.  — В тебе столько ненависти, ненависть тебя съедает, Поздно думаешь, вспоминать былое, быль не умирает, Прежде, чем что-то говорить, теперь подумай, Теперь подумай, сколько продолжаться это будет, Думай, думай, глупышка, — да Бог с тобой, Ты ищешь себя в некоем русле, рот закрой, Теперь не нужно мне доказывать, что ты права, Ты только бесишь, и это всё твоя вина, По тысяче раз расстаёмся — любовь, говоришь? — стал наезжать Райто, а Олеся сделала свой фирменный взгляд «Смотри на всех, как на говно».  — Любовь — будто дуло к виску, Любовь — когда сдохнет, твердишь, Любовь — не гуляем с тобой, Любовь — по полгода молчишь, Любовь? Нет, не слышал «люблю», Всё это — любовь, говоришь? Да, с тобою точно не соскучишься, Твой желания скоро сбудутся, Знаешь, походу я соскучился, — подхватил Шу, а Таня удивилась.  — Нам на двоих был один горизонт, Время без тебя, любовь — это сон, Время без тебя, время без тебя, Но нам на двоих был один горизонт, Время без тебя, любовь — это сон, Время без тебя, время без тебя, — пел Субару, а Яна вытерла глаза от слез.  — Привет, Наверно, как-то глупо — не назову это поступком, Тупо я поступил с тобой, Брось, хотя это не важно — сам виноват, ведь будешь ты жалеть однажды, Внутри говорил он: «Не повторяй дважды», И вот снова ошибся, заколебался я, Больше не потревожу этот мир твоих теней, Ты брошенный окурок недокуренных эмоций, Для нас ночь наступала при восходе солнца, «Солнце, радость моя», — называл тебя я, Мне тоже больно, прости, но я рядом с тобой, — спокойно продолжил Рейджи, а я просто окаменела.  — Нам на двоих один горизонт, Время без тебя, любовь — это сон, Время без тебя, время без тебя, Нам на двоих один горизонт, Время без тебя, любовь — это сон, Время без тебя, время без тебя, — закончил Аято и посмотрел на Алису, а она…  — Эй, любите похвастаться, Перед друзьями телкой, Типо, что она чудила у барной стойки, Показываете фото красивой шлюшки, Только закрыв пальцем буквы сайта скаченной порнушки! — непонятно почему взбесилась Алиса («Все верно, то, что они с нами сделали, так быстро не прощается!»).  — Остановись, малыш, Ты меня послушай, Не зря, наверно, ведь тебе создали уши, Но лучше был бы мозг хотя бы чуть-чуть, А то там пусто, Слава богу есть грудь, — влез Аято.  — Вы кабели, а вы сучки, — Олеся с Райто.  — Вы кабели, а вы сучки, — Таня с Шу.  — Вы кабели, а вы сучки, — я с Рейджи.  — Вы кабели, а вы сучки, — Яна с Субару.  — Вы одинаковы, но кто-то скроет недостатки, Все вы механизм, в котором бывают неполадки, И мы вас пилим, пилим, чиним и снова находим брак, Только попробуй сказать, что я что-то сделала не так, — подхватила Олеся и посмотрела испепиляющим взглядом.  — Вы пилите нас днем, Мы по ночам вас пилим, Пилим на кухне, в ванной и даже в сортире, Наверное, это наша ошибка, От тряски выпал мозг, осталась лишь улыбка, — огрызнулся Райто.  — Вы кабели, а вы сучки, — Алиса и Аято.  — Вы кабели, а вы сучки, -я и Рейджи.  — Вы кабели, а вы сучки, — Яна и Субару.  — Вы кабели, а вы сучки, — Таня и Шу.  — Называете нас дурами, На себя смотрите, У вас постоянно одно и тоже на репите, Но по ночам вы спите, Нам не хочется ни грамма, Мы кто угодно, но не те, как нас назвала мама, — вступила в батл я и показала язык.  — Ваша логика — это просто лабиринт, Главное, помада и жевачка дабл-минт, Гордитесь фразой, что ваш девиз не победим, Гордитесь дальше, пока мы вас пилим, пилим, пилим, — усмехнулся Рейджи.  — Вы кабели, а вы сучки, — Таня и Шу.  — Вы кабели, а вы сучки, — Яна и Субару.  — Вы кабели, а вы сучки, — Олеся и Райто.  — Вы кабели, а вы сучки, — Алиса и Аято.  — И дуры — это мы, А кто же вы тогда то, Вы были б гомиками, Но нас бог склепал когда-то, Твой выбор — с мужиками легче в сотни раз, Да ради бога, становитесь пидарасами, — сказала Таня и показала фак.  — При том мечтает каждая из вас стать стервой, Но при фразах про любовь Рвутся ваши нервы, Мы не глупы, Мы видим вас насквозь, Вы как комары, но сосете не кровь, — начиная беситься, ответил Шу.  — Вы кабели, а вы сучки, Вы кабели, а вы сучки, Вы кабели, а вы сучки, Вы кабели, а вы сучки, — все хором («Сейчас я кое-кому глаза выколю! И останутся у него дырки, как будто он ангела увидел… Хотя почему, как будто? Я и есть ангел!»).  — Все хватит! Я хотел, как лучше! Мягче! Но вы меня вынуждаете! — влетел Карл Борисович. — Я сошлю вас в ссылку, и пока вы не помиритесь, назад вы не вернетесь! («Пф… Напугал, да мы из Сибири! Мы родились уже в ссылке!»).