Невесты с характером

POV-Яна.  — Вещи собирайте сейчас же! — кипешил Карл Борисович («Я чуть не оглохла!»). — Чего вы на меня вылупились?!  — Наборами фраз можно бросать бесконечно, Дай им суть, дай им хлеб и зрелище, Я делаю музыку, как хочу, по беспределу, Хватит жевать за хип-хоп, давай ближе к делу, Теперь догнал, да? Рэп — это, типа, про гребаный рэп, Че за бред? Вы че там, все свихнулись что ли? — спросил и спел одновременно Рейджи, («А он бы мог стать неплохим рэпером») Олеся с Сашей ему стали аплодировать.  — Эм… Ты хочешь знать, почему вы поёте? — спросил Карл Борисович, а Рейджи кивнул. — Это моя новая разработка. Я ее сделал для праздников, но потом подумал, что это может вам помочь помириться.  — Ну что же ты делаешь, папа-а-а… — неожиданно для себя самого жалостно пропел Субару и зажал себе рот. Все рассмеялись, но комментировать не стали. («А то мало ли…»).  — Да, я ошибся. Кто ж знал, что вы такие нехорошие песенки слушаете! — Карл Борисович с укором посмотрел на нас. — А теперь все свалили собирать вещи! — и все молча пошли собирать вещи («Против Карла Борисовича не попрешь!»).  — Я уеду жить в Лондон, мне Москва будет сниться… — пела уходящая от меня в другой коридор Таня.  — Нафига тебе Лондон? Тебе ж Москва будет сниться… — усмехнулась Алиса, и их голоса пропали из зоны слышимости. *** Через три часа.  — А куда мы поедем? — спросила я у Карла Борисовича. («Пение, наконец, прошло!»).  — В одно место, куда отправляют плохих детей, — усмехнулся Карл Борисович.  — В школу-интернат? — хмыкнула Олеся.  — На отработку? — предположила Таня.  — В ад? — кровожадно ухмыльнулась Саша.  — В угол? — прыснула Алиса.  — Сами увидите, — одарив Алису строгим взглядом, коварно сказал Карл Борисович. — Но там вы сможете жить только у одной женщины, точнее бабушки. И она будет думать, что вы все в ХОРОШИХ отношениях, — Карл Борисович выразительно посмотрел на нас. — А если вы ей докажите обратное, то ночевать будете на улице. — Ссорящихся в своем доме она не терпит, говорит, вроде примета плохая, — усмехнулся он. — Ну, а кроме нее, вас никто не примет, так как вы вампиры. А теперь все взялись за руки. Живо! — мы резко схватились за руки, что образовался круг. — В добрый путь! («Откуда такой яркий свет?!»). *** Я открыла глаза («Лучше бы не открывала…»).  — Мы в деревне?! — охренели все. Перед нами раскрылся солнечный вид на размытые дороги («Здесь еще не ступала нога асфальта…»), деревянные домики, идущих с пастбища коров, сравших прямо на ходу.  — Хорошо в деревне днем — пахнет сеном да говном… — глубокомысленно изрекла Таня.  — А здесь, я так понимаю, мы будем жить… — с печальной усмешкой сказала Алиса. Перед нами стоял дом с зеленым деревянным забором, сам дом был бледно бирюзового цвета, старый шифер, скамейка у входа, синие ставни с белыми узорами. («Получается, мы в России? Или нет? Или да? Или что вообще происходит?»).  — Правильно, милая. А я вас уже как полчаса жду, — сказала седая бабушка, от всей души хлопнув Алису в знак приветствия по спине. И душа у нее видимо была большая, ибо Алисе в срочном порядке пришлось спасаться от знакомства с ближайшей лужей. Обернувшись, Алиса выпучила глаза и прохрипела…  — Драсте, баб Зина. («Чего?!»).  — Ты ее знаешь?! — открыл рот Аято. Выглянув из-за спины Субару, я внимательнее разглядела вышедшую из-за калитки женщину. («Бывают в жизни совпадения! Но это через чур!»).  — Ага. Мы все ее знаем, — хмыкнула Олеся.  — Школьная уборщица, гроза забывших сменку, охотник на туалетных курильщиков — она же баба Зина, — Алиса шепотом представила хозяйку дома вампирам. («Мне вот интересно: у нас вся школа на Карла Борисовича работает или только большая ее часть?! Из бабы Зины то какой секретный агент?!»). Баба Зина была одета в сиренивый халат с яркими оранжевыми цветами («Прям отвечаю, что мы в России. У моей бабушки такой же. Только это нам никак не поможет…»). — Исхудали то как! — бывшая уборщица, притянув к себе Сашу, потрепала ее по щеке. — Кожа да кости! — она похлопала меня по руке. — Вас ведь Карл прислал, а сынок? — прищурилась баб Зоя.  — Да, — ответил Рейджи, вытирая пот со лба («Ну так-то жарковато, но не так, чтобы пот ручьем лился. Странный он»).  — Ну тогда давайте пройдем внутрь и познакомимся, — позвала нас бабушка и пошла во двор, где нас поприветствовали нестройным хором гуси, утки, куры, корова с теленком, лохматая собака и три кошки и одинокий свин. Каждый гордо нес свою сумку («Ну кроме Алисы, из ее двух сумок она несла одну, вторую несла Олеся»), пацаны лишь усмехнулись и пошли вслед за нами («Весело им видите ли!»). — Цербер, сидеть! — крикнула баба Зина на здорового черного пса («Я даже породы такой не знаю, он что мутант?»).  — Классное имя у пса! — одобрила Олеся.  — Смотри-ка, друга по разуму нашла, — колко сказал Райто.  — Хватит, — тихо прошипел Рейджи, выдергивая штанину своих брюк из клюва гуся.  — Ты что делаешь, окаянный?! — баб Зина посмотрела на гуся и, подбоченившись, подошла. — Везельвул, одумайся! («Везельвул, это гусь? Странные имена у её живности»). Как можно?! — она строго посмотрела на штанину Рейджи, зажатую в его клюве. — Тебе голова для чего дана?! — баб Зина ткнула пальцем Рейджи. — А если он отравится, а?! Совсем дурной, что ли?! («Рейджи то дурной?! Да, к баб Зине сложно привыкнуть»). — А ну, все в дом! Мы поднялись на крыльцо с разными перилами, прошли небольшие сени. Открыв дверь, мы оказались в большой светлой кухне с русской печкой. Возле печи была еще одна дверь. За нею начинались небольшие ухоженные комнатки, соединенные между собой и туннелем окружавшие по кругу кухню. Дверь из последней комнатки выходила к входной двери на противоположном конце кухни. Баб Зина, прищурившись, осмотрела нас.  — Значит так. В доме четыре комнаты, помимо кухни. Туалет на улице. Баня напротив сарая. Я буду спать на кухне, на печи. Вы…  — Можно, мы сами по комнатам разделимся? — влезла Саша.  — Вы же обручены, — прищурилась баб Зина. («Откуда она знает?!»). — Жениться — не лапоть надеть! — она сурово посмотрела на нас. — Раз кольца на пальцы нацепили, — она кивнула на наши обручальные кольца, — то уж, будьте добры, и живите вместе. Комнат, как я уже сказала, четыре. Так что пойдем по старшинству. Кто тут Рэдзи? — Рейджи, кашлянув, поднял руку. — Что за имя вообще?! Будешь Русиком. Русланом то бишь. Именами вы здесь русскими будете пользоваться, а то деревенские юмора не поймут. Ты и Саша живете в первой, в ближней к печи, комнате. Или ты не старший?! — что-то вспоминая, замялась баб Зина.  — Я старший, — откликнулся Шу. — Потом Рейджи, Аято, Райто, Субару.  — Значит так. Шурик и Танечка живут в первой, в ближней к печи, комнате. — продолжила баб Зина. — Руслан и Сашка в следующей. Потом Артём и Алисуша. И в последней с выходом к… выходу. Радик и Олеська, — она решительно подтолкнула их к двери возле печи.  — А мы? — нахмурился Субару.  — А вы, Степа, в сарае, — хмыкнула баб Зина. — Увы, увы…