Предчувствие любви

Гарри Поттер бежал по извилистому лабиринту, из которого, казалось, нет выхода. Сердце выпрыгивало из груди, страх ледяными пальцами поднимал волосы на затылке, и Гарри остановился, чтобы хоть немного отдышаться. Он облокотился о каменную стену и… начал проваливаться в бездну. Открывая рот в беззвучном крике, смотрел, как из зияющей черноты появляется безносая рожа, а безгубый рот превращается в чудовищную пасть, в которую юноша летит с неумолимой быстротой… Гарри в ужасе подскочил на кровати: — Сон, это всего лишь сон. Война закончена... — попытался себя успокоить. Такие кошмары нередко его преследовали, хотя были и другие сны. Сны, которые Гарри очень нравились, одновременно заставляя краснеть. Потерев глаза, он взглянул на часы. Вставать было еще рано, а потому он снова завернулся в одеяло и, немного повозившись, незаметно для себя заснул. Он лежал на поляне в окружении ароматных цветов. Солнце нежило обнаженную кожу, покрывая её золотистым загаром, и Гарри перевернулся на живот, прикрывая веки. Было спокойно и умиротворенно. Почувствовав, что его касаются чьи-то пальцы, юноша слегка вздрогнул, но снова прикрыл веки, расслышав низкий бархатный голос: — Лежи так. Гарри знает, что за словами последует ласка и нега. Его будут целовать и вылизывать, забираться теплыми пальцами в самые интимные места, вырывая из горла пошлые стоны. Гарри не удается увидеть лицо любовника — ему не разрешают поворачиваться, а если он лежит на спине, на глазах почему-то всегда оказывается темная повязка. Голос кажется смутно знакомым, но, проснувшись, юноша не сможет его вспомнить. Он чувствует нежные прикосновения рук незнакомца, влажный след языка, ведущего по спине, и жадные поцелуи, что остаются гореть на ягодицах. Гарри ловко ставят на четвереньки, и он снова задыхается в блаженстве, чувствуя, как соски сминают и легко сжимают, как пальцы любовника оглаживают ребра и скользят по бедрам, невесомо касаясь возбужденного члена, растирая капельку предсемени. Гарри опускает голову и видит, как блестит от размазанной смазки головка его члена. Он еще шире расставляет ноги, прикусывая губу, но восторженный всхлип-полустон все равно слетает с губ, когда язык таинственного любовника оказывается у него на промежности. Гарри мечется на постели и перекатывается на живот, трется сосками и членом о простыню, тихо постанывая, и обильно кончает, находясь в полусонном состоянии. Когда Гарри просыпается, солнце давно встало, и, позавтракав, он отправляется гулять по саду Малфой-менора, размышляя о своей дальнейшей судьбе. Война окончена, время идёт, физические раны затягиваются быстрее, чем душевные. Горечь потерь и слезы по погибшим — все это было. Но каждый волшебник понимает, что надо жить дальше, а павшие навсегда останутся в сердцах и памяти друзей и близких. Хогвартс почти восстановили, и Гарри подумывал вернуться туда — ведь последний год обучения благополучно завершить не удалось. Вспомнился разговор с друзьями — Гермиона и Рон вчера заявились в гости, спасибо, хоть предупредили. Гермиона с восторгом рассказывала, что школа снова готова «распахнуть двери для своих новых и старых учеников». Рон мялся — ему явно не хотелось продолжать «грызть гранит науки». — Рон, ты хочешь остаться неучем? Чем ты собираешься заниматься? Отвечай! — негодовала Грейнджер. — Ну… к Фреду и Джорджу пойду. В их магазин с приколами, — отбрыкивался рыжий. Гермиона театрально закатывала глаза и сердилась, Рон пытался задобрить подругу, а Гарри смотрел на них, думая о своем. На душе было неспокойно. Сначала он пытался отрицать, что банально «втрескался», позже злился на самого себя, а потом... Потом была война, зализывание ран и горечь неразделенной любви, что продолжала разъедать его глупое сердце. Гарри присел на скамейку. В ухоженном саду приятно пахло цветами — домашние эльфы под предводительством старшего домовика Кимри старательно следили за порядком. Мимо с жужжанием пролетел большой жук, порыв теплого ветра растрепал отросшие волосы, а Поттеру внезапно вспомнился недавний «мокрый сон»... Природу этих видений Гарри не мог понять. То, что его кошмары являлись отголосками пережитого, он осознавал, и как-то смирился с ними — понадобится время, чтобы все забыть. Но то, что с ним вытворял таинственный любовник… Видения будоражили и волновали, усиливая гормональную бурю в юном организме. Гарри просыпался потный, с возбужденными и сжатыми в тугие комки сосками, со следами спермы на животе. Было стыдно и мучительно обидно, что это — всего лишь сон... «Если бы он меня так ласкал, я бы точно скончался на месте...» В паху приятно потяжелело, томление начало разливаться по телу, но тоненький голосок выдернул Гарри из сладких мечтаний: — Гарри Поттер, вы не сказали, что хотите сегодня на обед. Открыв глаза, Гарри уставился на еще один источник своих мучений. Когда он только поселился в Малфой-меноре, пытался отшучиваться от чрезмерного внимания домовика. Потом пытался ругаться, но увидев, как несчастное создание заламывает тонкие ручонки в ужасе от того, что в его услугах не нуждаются, смирился. Впрочем, иногда Поттер делал что-то сам, вызывая горестные причитания неугомонного эльфа. «Кошмар! Слава Мерлину, хоть в туалет можно сходить самостоятельно». Видимо, он никогда не привыкнет к такому раболепию. Самое интересное, домовики были счастливы услужить, а когда их прогоняли, кажется, были готовы умереть от горя. Дав указания насчет обеда, Гарри решил напомнить приставучему Кимри про Люциуса. — Протирайте рамы два раза в день. Лорд Малфой будет очень доволен. — О, не беспокойтесь! Хозяин содержится в идеальной чистоте — ни малейшей пылинки, — серьезно ответил домовик и временно отстал от юноши. Вечером, когда Кимри незаметно бродил по дому, проверяя, все ли в порядке, он увидел, как в одной из больших комнат Гарри Поттер шепчется с портретом Люциуса Малфоя. При этом уши юноши розовели с каждой секундой, а через некоторое время оттуда стали доноситься вздохи и тихие стоны. Спрятавшись за дверью, Кимри терпеливо ждал, когда все закончится и можно будет навести порядок, но внезапно… — Кимри, ты что тут делаешь?! Неожиданное появление Северуса Снейпа было совсем некстати — обычно зельевар предупреждал о своем посещении. Домовик подскочил как ужаленный, с ужасом понимая, что дверь осталась неплотно закрытой, а до ушей невольных слушателей донесся еще один протяжный стон. Северус приоткрыл дверь, постоял секунду, и, пробормотав себе что-то под нос, поспешил удалиться. Спустя несколько минут Гарри вышел из комнаты и на глаза ему попался донельзя сконфуженный эльф. — Гарри Поттер, простите! Это Кимри виноват! Он не знал, что мистер Северус Снейп появится сегодня без предупреждения. Кимри плохой, Кимри не оправдал доверия!.. — причитал несчастный, дергая себя за огромные уши. — Он видел? Домовик закивал и заголосил еще громче. — Где сейчас Снейп, Кимри? — спросил Гарри, втайне надеясь, что зельевар ушел. — Ожидает в синей гостиной. Он не ушел — он ждет Вас. Покраснев как рак, Гарри направился к Снейпу, думая по пути, что, в конце концов, пускай Малфой все и объясняет своему дружку. Северус частенько к нему приходит — видите ли, нашему аристократу необходимо общение, иначе он зачахнет. «Сам втянул меня в историю, а мне теперь краснеть? Не факт, что у нас вообще все получится, хотя изменения, конечно, есть...» Северус Снейп, одетый, как обычно, во все черное, пил чай в гостиной. Не дожидаясь приглашения, Гарри сел в кресло, и только подумал «Вот провалиться бы мне сейчас на месте!», темные глаза зельевара скользнули по его сконфуженному лицу. — Мистер Поттер, я многое могу понять: стресс после войны… вы еще очень молоды... и гормоны... Он не спеша поставил чашку на стол, подошел к молодому человеку и навис над ним. У Поттера перехватило дух. — Но зачем... скажите, зачем вы надругались над портретом?!