Предчувствие любви

Кот стремительной тенью скользнул в кабинет профессора зельеварения Северуса Снейпа, крепко, но аккуратно держа за шкирку небольшого зверька. Спустя минуту Северус развалился в любимом кресле, разглядывая с долей раздражения забавное создание, растерянно сидящее на профессорском столе. Зверек напоминал лемурчика - смешного, с трогательными огромными глазами зеленого цвета. Кремовую шубку украшали черные, разбросанные в произвольном порядке пятнышки, длинный гибкий хвост теребили две передние лапки, заканчивающиеся маленькими розовыми цепкими пальчиками. Снейп задержал взгляд на голове лемурчика. Природа решила щедро наградить и без того смешное анимагическое создание. Между розовыми ушками торчал "ирокез" из черных, на вид жестких и непослушных длинных волосков. - Мистер Поттер, Вы еще долго будете в таком виде восседать на моем столе? - спросил Северус и отошел к окну, поняв, что долго не сможет с серьезным видом разглядывать трогательное создание. Лемурчик как-то по-человечески вздохнул, а через мгновение на столе сурового Ужаса подземелий материализовался взъерошенный, порозовевший от смущения и почему-то абсолютно голый Гарри Поттер. Поджав ноги и прикусив губу от боли в щиколотке, он сжался в маленький комок. "А еще лучше стать невидимым", - подумал несчастный Гарри. - Это еще что за выходки?! - зашипел Снейп. - Почему вы голый, Поттер? - Я... э-э-э... у меня так получилось, я это... одежду снял, - залепетал красный от ужаса и стыда Гарри. - Зачем? - рявкнул Снейп, швыряя в сторону Гарри огромную простыню. "Святой Мерлин, что же этот негодник вытворяет! Не сдержусь ведь, засранец маленький!" Гарри тем временем закутался в простыню по горло и жалобно всхлипнул: нога противно ныла, а Северус, судя по взбешенному виду, был готов прибить на месте. - Я поражаюсь, мистер Поттер! Вам нельзя падать - у вас и так голова плохо соображает, причем, особенно на моих уроках. Как... как, имея такой хвост, вы вообще умудрились свалиться? И позвольте спросить, какого... какого черта вы таскаетесь ночью вне стен школы?! И почему вы не зарегистрированы? - несся на всех парах праведного гнева зельевар. "Не полюбит он меня никогда... хоть я из кожи весь вывернусь" - подумал Поттер, и в глазах мальчишки появились слезы. Он несколько раз громко шмыгнул носом. - Что? Что?! Поразившись промелькнувшей тревожной нотке в голосе злющего профессора, Гарри тихо сказал: - Нога болит. Чертыхнувшись, Северус приблизился к столу. - Давайте. Ногу давайте, я посмотрю. Из складок ткани медленно появилась поттеровская ступня, потом щиколотка... "Чувствую себя совратителем девицы из семнадцатого века. За что мне это?!" - Мистер Поттер, достаточно! Прекращайте стриптиз и сидите смирно, - процедил сквозь зубы Снейп. Гарри сидел, насупившись. С обнаженной до колена ногой. Пальцы Северуса как-то сами собой огладили лодыжку, спустились к щиколотке. Чуткими касаниями зельевар ощупывал лодыжку, непроизвольно скользя к пятке, к пальцам... Гарри затаил дыхание, не смея пошевелиться, даже когда Снейп сильнее нажал на больное место, с губ Гарри сорвался болезненно-блаженный стон... "Содрать эту чертову тряпку, заткнуть рот поцелуем, распять прямо здесь, почувствовать жар, вкус губ, взять грубо, взять нежно, даже несмотря на сопротивление, заполнить собой, вбиваясь в нежную плоть, слушая вскрики-стоны. А потом... потом выцеловывать, сгорая от нового желания, каждый сантиметр кожи этого несносного мальчишки..." - молнией пронеслось в голове зельевара. А Поттер, этот чертов Поттер издал еще один тихий вздох - такой невинный и такой... - Немедленно прекратите издавать звуки! - рыкнул Снейп, уже сильнее надавливая на больное место, чтобы проверить, нет ли сильного вывиха. - Какие звуки? - спросил гадкий мальчишка. "Развратные, тихие, молчаливые. Святой Мерлин, изнасилую, а потом никогда себе этого не прощу!" - Любые! Все! Молчать и не шевелиться! - вызверился Северус. Гарри испуганно затаился, чувствуя безудержное томление в паху от прикосновений теплых пальцев - чутких, умелых, таких... Он чудовищным усилием воли заставил себя представить на месте Северуса кого-нибудь другого... другого... "Думай, Гарри, думай о чем угодно, только не об этих пальцах, которые могли бы тебя... Стоп, стоп, стоп! Святой Мерлин, только не эрекция, не сейчас, такого позора я не переживу!" - прикусив губу до крови, думал весь какой-то красный и почему-то тяжело дышащий Поттер. - Все. Вот вам мазь, мистер Поттер, и марш из моего кабинета. Гарри неловко сполз со стола и уставился на профессора зелеными глазами. - Мазать три раза в день. И убирайтесь отсюда, юноша. Поттер, обиженно засопев, поковылял к выходу, подметая пол подолом простыни. - Не забудьте про мазь! И никаких пока... эмм... прогулок,- намного мягче, чем хотелось, добавил Северус и резко отвернулся к окну. Шли дни. Нога, благодаря мази, уже не беспокоила Гарри, и он снова осмелился на ночную вылазку. Встречи с котом были радостью для лемурчика, он крутился вокруг хищника, призывая поиграть и подурачиться. Постепенно кот привык к забавному зверьку, тот даже веселил его своими непосредственными выходками. А этой ночью - удивительно теплой и безветренной ночью - луна была особенно яркой, а воздух наполняли чарующие ночные ароматы. Лемур игриво скакал вокруг черного кота, развалившегося и лениво потягивающегося на траве. Зверек, немного повозившись в листве и погоняв ночных мотыльков, вернулся к своему ночному приятелю и стал тыкаться мордочкой хищнику в нос. Началась возня, в результате которой кот рыкнул и легко перевернул зверька на спину. Лемур лежал, обнажив нежный животик и продолжая неловко тыкаться коту в морду, облизывать мех своим юрким язычком. Утробное рычание, новая возня, и вот хищник уже облизывает лемурчика, облизывает каждый крохотный сосок, спускается ниже – туда, где мех мягче, где сквозь пух просвечивает бледно-розовый живот. Кот-Снейп глухо порыкивает, лемурчик-Гарри тихо, как-то по-человечески постанывает. Ночные шорохи, рой мотыльков, пролетевших над травой... Еще ниже, и лемурчик вскрикивает, чувствуя шершавый, влажный и жадный язык у себя там. Там, где разливается жар... Еще немного, и лемур-Гарри снова вскрикивает, орошая перламутровыми каплями свой живот. А кот... кот, словно сбросив с себя очарование ночи, ее запахов, что-то невнятно мяукает себе в усы, стремительно растворяясь в темноте...