Освещена тьмой

Яркие лучи солнца настойчиво пробивались сквозь шторы, тем самым не давая погрузиться мне в глубокий сон. Я люблю спать. Это было единственное место, где я могу уединиться, забыть о проблемах, помечтать. Часто я убегала от реальности именно в свой воображаемый мир. А бежать было от чего, ведь моя жизнь – ужас. Даже это утро начиналось не так, как у всех обычных семьях – в соседней комнате ссорились родители. Интересно это они еще с вечера не прекращали? Хотя я уже привыкла к этому, и мне больше мешало солнце. Интересно, сколько часов? Прищуривая глаза, потянулась к телефону. Ого! Еще только 8 часов утра. Нет! Так рано я не проснусь. Откинувшись с грохотом на подушку, улыбнулась сама себе. Пусть хоть война, но меня никто не заставит встать летом с кровати в такую рань. Я набросила на себя одеяло с головой и, ожидая дополнительной дозы сна, неподвижно лежала под ним. В воображении начал вырисовываться зеленый сад, в котором деревья были обильно усеяны фруктами. В центре того сада стоял фонтан. Я знала каждый уголок этого места, ведь бывала уже здесь не впервые. Его я придумал еще в детстве, можно сказать, что выросла здесь. Подошла к фонтану. Брызги холодной воды освежали все вокруг. Заглянула в кристально чистую воду. Оттуда на меня посмотрела девушка невероятной красоты. Округлое лицо, румяные щечки, чистая кожа, пухлые губы, голубые выразительные очи, но больше всего в глаза бросались русые длинные шелковистые волосы. От такой внешности любой сошел бы с ума. Довольна увиденным, села на траву возле фонтана. Я закрыла глаза и наслаждалась пением птиц, вдыхала свежий воздух. Именно о такой жизни я мечтала. Тишина, красота, ОДИНОЧЕСТВО. Но потом небо потемнело, и раздался сильный гром. Удивительно, такого не бывало здесь никогда. Что случилось? Гром становился громче и громче. Я встала с травы и начала осматривать все вокруг. Этого не может быть здесь. В сказочном саду никогда не было грома. Еще больше я удивилась, когда пошел дождь. Что за чертовщина? Эти капельки приводили меня в чувство, и я проснулась в реальном мире. Я подорвалась с постели, как дикая. Даже не успела понять, как я оказалась посреди комнаты. Хук... Ничего не изменилось. Наверное, в моем сне крики родителей отображались, как гром ... - Что с тобой, Даш? – Спросила моя старшая сестра, которая распласталась на диване, – бабайка приснился? – Ее пухлые губы растянулись в довольной улыбке, – Удивительно. Я думала, что смогу защитить тебя от монстров, которые живут у тебя под кроватью. Наверное, джедайский меч бракованный попался. - Маш, это не смешно. Родители снова ссорятся? – изменила я тему. - А они и не прекращали. Все еще решают кто неправильно меня воспитывает, – на этих словах она наигранно закатила глаза, – кстати они к бабушке отвести нас хотят, – уже как-то уныло сказала Маша. - К бабушке? Она же сумасшедшая! – От удивления мои глаза просто на лоб вылезли. Никогда не любила эту каргу. Еще с детства она мне втирала о том, что я когда-нибудь стану могущественной темной ведьмой. Но кажется она ошиблась. Я даже фокус с пальцем не могу показать, потому что руки не из того места растут, а тут колдовать. - Ну не так уж и сумасшедшая, – сказала Маша. – Ты просто плохо ее знаешь. Я думаю, что не все что она говорила о тебе – ложь. - Например, что? – Скептически спросила я. - Ну ты настоящая ведьма. У тебя даже изо рта воняет как в столетней бабки, – засмеялась она. - Ха-ха, – закатила я глаза, как учила когда-то меня сестра. - Серьезно, что ты ела? – все еще смеясь дополнила она. - Ну ... знаешь, все то, что едят ведьмы – лягушек, летучих мышей, но самый деликатес это гнилые недельные котята, – наигранно облизала губы и плямкнула, чтобы подразнить сестренку. То выражение лица, которое скорчила Машка, нужно было видеть. Ничто не забавляло меня так, как гримасы моей сестры. Казалось, она каждой мышцей на лице идеально владеет, – Хорошо. Пойду оденусь и умоюсь, – уже выходя из комнаты, сообщила я. - И о зубах, Даш, не забывай, ибо дракон падет от твоего дыхания. Я сделала вид, что не услышала слов, чтобы позлить ее. Это было мое второе любимое занятие после сна. Чтобы попасть в ванную, нужно было пройти через комнату родителей. Дойдя до двери их комнаты, я приостановилась. Несмотря на то, что я привыкла к этому, мне все еще было больно быть свидетелем таких событий. Иногда просто хочется, чтобы это прекратилось. Если бы я действительно была ведьмой, то первое, что бы я сделала, наложила какое-то заклинание на родителей. Тогда все было бы как в обычных семьях, где мама любит папу, а папа любит маму, где дети не страдают из-за глупости своих родителей. Перед тем как зайти в комнату я натянула улыбку. Даже не знаю зачем. Вряд ли они меня заметят, не то что обратят внимание и мое состояние или настроение. - Привет, мама. Привет, папа, – даже не глядя в их сторону, поздоровалась и пошла дальше я. Они, как и предполагалось, не заметили моего существования. Может я действительно экстрасенс? .... Да нет ... это даже слепоглухонемой сможет предсказать. С той самой глупой улыбкой я дошла до цели. Ванная комната. Еще одно мое любимое место, где я могу побыть одна. Посмотрев в зеркало, почувствовала как на моем лице даже наигранная улыбка исчезла. Я пристально начала рассматривать свое отражение. Округлое от лишних килограммов лицо опухло от долгого сна. На лице еще появились прыщики, они перемешивались с веснушками, которое покрывало все лицо. Глаза были грязно-зеленого цвета, а сам глаз обрамляли светлые ресницы, но многие даже не догадывался об их существовании. Такие же светлые брови были выше. Губы были как тоненькая линия, проведенная под линейку, только подструженым карандашом. Волосы были давно коротко сбриты. В прошлом году я сама срезала его, потому что вся школа смеялась надо мной из-за их рыжего цвета. Но этим действием я ничего в красоте не потеряла потому, что терять было нечего. Я урод. Самый настоящий урод. Полная противоположность Машке. Именно такой я хотела быть. Именно ее отражение я вижу во сне в фонтане. Почему природа так нечестно распределила красоту между двумя сестрами? Не в силах больше смотреть на себя, резко оторвала взгляд от зеркала и быстро умылась и почистила зубы. Также надела вчерашнюю футболку и джинсы. Самый обычный фрик. Не люблю привлекать к себе внимание, хотя с остриженными волосами это не всегда получается. Еще раз осмотрев свое отражение в зеркале и убедившись, в том, что я не принцесса Фиона, пошла на кухню. Надеюсь, мама прервала ссору с отцом, чтобы сварить детям поесть. Просмотрев все кастрюли, убедилась – экстрасенс из меня плохой. Они все пустые. Ну что ж, пойду Машку уговорю что-то приготовить. Она конечно не супер повар, но не на столько любитель, как я. - Маш, приготовь что-нибудь поесть, я умираю от голода, – провопела из кухни я. - Маш! Пожалуйста, – но в ответ ничего не получила. – Видишь, я даже «пожалуйста» сказала, – Кажется, она меня игнорирует. Ну что ж, сегодня Даша остается без завтрака. В заботах о своему брюхе я даже не заметила, как крики прекратились. Это радует. Тихо подкралась в комнату родителей, чтобы проверить, не убили друг друга ли они. Заглянув за дверь, увидела только мать, которая сидела на кровати и плакала. Я, конечно, осуждаю их дурацкое поведение и со временем перестала их уважать, но чужих слез не могу выдержать. Тихо подошла к маме и обняла ее. - Все будет хорошо, – хотела подарить этой фразой надежду, но кажется голос выдал мое скептическое отношение к сказанным словам. - Я учила тебя не врать, – сквозь слезы процедила мама. – Мы с твоим отцом решили расстаться, а вас с сестрой отвести к бабушке, – уже более спокойно дополнила она. - Что? Мама, ты же знаешь, что я не перевариваю ее. Она сумасшедшая. Больна. И ты хочешь отвести нас к ней? – не сдерживая эмоций, сказала я. Она взяла меня за руки и начала целовать их. - Поверь, так будет лучше. Я понимаю, что вам нелегко слышать ссоры. Это единственное, что мы можем сделать для вас. – она даже в глаза мне не могла смотреть. - Нет, мама! – Не выдержав завопела я, и вырвала свои руки из ее, – Так будет лучше вам. Я не хочу ехать к бабушке. Почему я не могу остаться с кем-то из вас? – надежда не оставляла меня. - Ты еще маленькая. Ты ничего не поймешь, – мама опустила голову и стала смотреть в пол. - Вы всегда так говорили. Просто объясни. Я постараюсь понять, – на моих глазах начали появляться слезы, а ком в горле мешал говорить, но я не сдавалась. - Доченька, – заглянула она мне в глаза, но быстро спрятала свой взгляд. – Мы знаем о вашей связи с сестрой и не можем разлучить вас, но отец не принимает Машу и не хочет ее забирать. - А ты? – прервала я ее. – Ты не хочешь брать меня? Ты никогда не любила меня так, как Машу, – слезы хлынули из моих глаз, больше не в силах оставаться на месте, – Но я же твоя дочь.... У нас даже родинка на запястье одинакова есть! – уже кричала я. - Я знаю, дочка. Я люблю вас одинаково, но бабушка уже давно хотела пересилить тебя к себе. Она действительно верит, что ты станешь сильной ведьмой. Бабушка уверена в этом. Она чувствует в тебе силу. Ты же знаешь, что это она была инициатором твоего рождения, потому что Маша не имела этих сил ... - За что и получила ремня в детстве, – перебила мамину исповедь Маша. Наверное, она пришла на мои крики. – Ты помнишь это, мама? – Она пристально смотрела маме в глаза. Казалось, что вот-вот она сожжет ее своим злым взглядом. – Вы выпороли меня только за то, что я не оправдала надежд бабушки, а тебя, – перевела она на меня свой взгляд, но сделала его мягче – Ты не входила в их планы. Они были вынуждены тебя родить, по просьбе этой свихнувшейся карги, они относились к тебе как к бремени, как к уроду. Я уверена, что если бы не баба, то они зарезали тебя и где-то в лесу прикопали. – она вновь перевела свой взгляд на маму. Казалось, что она даже улыбнулась, но это была далеко не приветливая улыбка, – Или я вру, мама? - Маш, мне кажется, что ты не правильно все поняла, – начала оправдываться моя мама. - Потому что я еще маленькая? Не так ли? Ты всегда говорила так, когда сама не понимала, что делать, – подошла она к матери и подняла ее голову за подбородок так, что их глаза были друг напротив друга, – И вот, смотри к чему ты пришла, – взгляд моей сестры стал невероятно злым. Такой я ее никогда не видела, – Муж уходит от тебя. Любовник тоже отказался, а своих детей ты вынуждена ложью провожать к ненавистной, безумной старухе, чтобы они не увидели твое брюхо через девять месяцев. - Что? Что ты мелишь? Я не беременна, – поднялась с кровати и сжала руку Маши до хруста. - Неужели? Отец другое говорит, – морщась от боли, произнесла она. Эта фраза была как плевок в мамину сторону. – И мне почему-то кажется, что он правду говорит, – наконец вырвала свою руку из маминой, – В отличие от тебя, мама, – последнее слово она произнесла как-то с отвращением. - Да как ты смеешь? Я твоя мать! Этот человек даже не твой отец. Он урод, так же, как и его дети. Посмотри хотя бы на Дашу. Ее даже слепые пугаются. Ты должна благодарить, что ты не получила этой красоты. – она резко закончила свою исповедь, понимая, что сказала лишнего. - Мама... – не выдержала я, слезы хлынули новым потоком. Как она может так говорить? Я ее дочь ... доченька ... она же говорила, что любит меня. Она с жалостью посмотрела на меня, но в ее глазах я видела только страх. Интересно, чего она боялась, я была парализована болью, которую она принесла мне этими словами. - Не трогай ее, – с угрозой сказала Маша, – Мне кажется, что это тебе нужно исчезнуть из нашей жизни. - Маш, – преодолевая ком боли в горле, перебила я сестру, – Она наша мать. Мы не можем поступить так с ней. - Не знаю как для тебя, но мне она не мать. Она совершала так с нами каждый день. Ты понимаешь, что каждое ее слово, каждое действие только ложь и представление. - Маш, Даша права, – ниоткуда появился отец, – Каждый ошибался. Она имеет еще один шанс. - Ну вот вся семья в сборе! – иронично произнесла Машка, – Ты тоже не без греха. - Я знаю. Маш, Даш, – он сделал короткую паузу. – Простите меня. Я действительно совершал иногда очень жестокие поступки по отношению к вам. – его взгляд перешел из нас на маму. – Я думаю, мама тоже сожалеет. - Нет! – Коротко ответила мама. Этот ответ просто шокировала всех в комнате. Как она смеет так говорить? - Мне не жаль, – продолжила она. – Я сожалею только о том, что связалась с вашим отцом и родила вас. Это, наверное, были ошибки в моей жизни. Больше мне жалеть не о чем, – как-то слишком спокойно сказала мама. Еще раз осмотрев наши шокированые лица, она вышла из комнаты, растолкнув Машу и отца, которые стояли опершись на косяк двери. Я так и осталась сидеть на коленях у кровати родителей. Боль была просто невероятной. Мои родные всегда были для меня самыми важными в мире. Только с ними я была открытой. Только они знали куда надо бить, чтобы стало больно. Мама использовала эти знания. Рана от этого удара невероятно болела. Я даже знала точное место боли. Болело в груди. Там что-то переворачивалось, причиняя этим боль. Словно что-то разрывало меня изнутри. Будто кусок от меня оторвали по живому. Никогда не было так больно. Не знаю сколько часов просидела в таком состоянии, но, придя в себя, если это так можно назвать, поняла, что никого в доме нет. Я вышла во двор, но и там никого не нашла. Сев у двора на траве, я грелась под солнышком. Наверное, внешне я выглядела полностью спокойной, но внутри до сих пор бушевала яростная боль. Казалось, что солнышко немного снимает эту боль, поэтому я выпрямилась и полностью легла на траву. Я была вся в раздумьях. Я не могла понять, как женщина, родившая ребенка, может отказаться от него. Как может говорить такие отвратительные вещи о своем ребенке? Они врали, что любят меня всю жизнь. Но я не чувствую ненависть к ним. Мне наоборот жаль их. Наверное, тяжело растить урода. Не то чтобы я не сердилась на них, но не ненавидела. Все люди рано или поздно уходили из моей жизни. Было тупо ждать, что они будут поддерживать меня все время. Я одинока. Одиночество было со мной везде. Везде и всегда. Я не обвиняю людей в неверности мне. Для каждого поступка есть свои причины. Понимаешь ты эту причину или нет. Она всегда есть. Я закрыла глаза от солнца и пыталась заглушить боль. Взрослые для этого пьют или курят, а я стараюсь не думать. Очищала голову от мыслей и заставляла себя жить дальше. Я сильный человек. Меня трудно побороть. Этому меня учила Маша. Она говорила, что хотя уже XXI век, но в мире правит закон «Убей сам, пока не убили тебя». Но я не люблю делать больно людям, в свою же очередь они не боятся убить меня. Я должна быть сильной. По-другому никак. Мне пора идти в дом. Может кто-то пришел. Я встала и отряхнула и так грязные джинсы от травы. Так не хочется заходить в этот дом. Преодолев себя, все же открыла дверь. - Эй, здесь кто-то есть? – Как-то неуверенно прокричала я. - Да, Даш, – послышался голос отца. – Я на кухне. Маленькими шагами добралась до кухни. За столом сидел папа. В его руках была рюмка с жидкостью. Он равнодушно посмотрел на меня, а потом залпом выпил эту жидкость. Лицо его исказилось от выпитого, но он долил себе еще из бутылки. Я не хочу говорить с ним, тем более, когда он в таком состоянии. Поэтому я развернулась и пошла к выходу. - Даш, подожди, – остановил он меня, – ты была бременем в нашей с матерью жизни, – он начал смотреть на меня с таким отвращением, будто я кусок дерьма собачьего. – Ты не была в наших планах. Меня заставила твоя бабушка. И ты на днях должна переехать к ней, – еще раз выпил жидкость. – И Машку свою забирай, – дополнил он. - А я думала, что ты на нашей стороне, – с обвинением в голосе сказала я. - Тебе показалось. Плохо думаешь. Смотри чтобы бабка не раскритиковала, как Машку прежде, – с насмешкой произнес он. – Я не хочу еще одного урода в семье. - Урод в нашей семье только один. Это – ты, папа, – я смотрела на него с вызовом. Будто от этого зависела моя жизнь. - Ты давно себя с зеркале видела? – со смехом сказал он. – Хорошо, Дашка, собирай вещи я отвезу вас к карге. - Да чтобы вы сдохли, – крикнула перед уходом - О, Боже! Страшная ведьма меня прокляла, – услышала я саркастическое уже у двери. Я просто пулей из дома вылетела, но по дороге столкнулась с Машей. - Ты чего? – Обняв меня за плечи, спросила она. – Ты с отцом говорила? - Да ничего. Не обращай внимания, – вытирая слезы, успокоила ее я. Теперь мне хорошо. Когда я с сестрой, мне всегда хорошо. – Да, говорила, – неуверенно начала. – Он ненавидит меня и хочет сегодня отвести нас к бабушке. - Ну так поедем, – беззаботно сказала она, – Может хоть покормит. Хотя, я думаю, что кроме лягушек, летучих мышей и гнилых недельных котят у нее ничего нет, – она улыбнулась. – С чего ты взяла, что он ненавидит тебя? - Он сказал. Сказал, что я урод, – я опустила глаза. – Я действительно же урод. Я не обвиняю его. Наверное, трудно любить такого урода. - Даш, ты помнишь, что я тебе говорила? – она подняла мое лицо и посмотрела в глаза, – Тело – это лишь емкость ... - ... .для души, – продолжила я. – Но почему у многих эта емкость так хороша? Природе что, жаль подарить красоту всем? - Физическая красота не так важна, как душевная, – объясняла, как для глупой, она. – Физическая красота – обман, в которой верят не долго. - Легко тебе такое говорить. Тебя же собаки не боятся, – с обидой сказала я. Она посмотрела куда-то в небо. - Ну что? Пойдем вещи собирать? – улыбаясь сказала сестра. Она взяла меня за руку и повела в дом. Мы прошли кухню, проигнорировав отца, который все еще что-то бубнел о том, как он ненавидит нас. Машка начала собирать свои вещи и при этом напевала какую-то веселую песенку. Я сидела на кровати, наблюдая за грациозными движениями сестры. Она всегда выглядела великолепно. Не важно, что творится в ее жизни. Она должна выглядеть так. Казалось, что улыбка никогда не сходила с ее лица. Она всегда сияла и грела, как живые солнышко, которое снимало боль. Я была уверена, что она всегда будет со мной. Я хочу, чтобы было так.