Не с первого взгляда

***

Отпуск не подписали. Андрей психовал и нервничал. При каждой возможности летел к Яру в клинику, старался поддержать и приободрить друга. Весело рассказывал, что нового на работе, кто чего учудил. Как гуляли со Шкодой и эта засранка наехала на стаффа. Благо тот был на поводке и растерян. Нечасто на него, видать, шпана наезжает. Драки удалось избежать. Но морду офигевшего бойцовского пса Киприй вспоминал долго. Жалко, не успел сфотать, пришлось спасаться бегством. Зато Яромир улыбался, слушая его рассказы. Операцию провели на четвертый день. Как только Яра перевели из интенсивной терапии в палату, Андрей отпросился с работы на пару дней и едва не поселился в клинике. Ему казалось, что быть рядом сейчас просто жизненно необходимо. Смачивать пересохшие губы водой, следить за капельницей, поправлять одеяло. Держать за руку… Через два дня пришлось выходить на работу. Яр был оставлен под присмотром персонала, и Киприй места себе не находил. Врачи – молодцы, в них он не сомневался, но санитарки… бабки преклонного возраста и вздорного характера доверия не вызывали. Навещать друга получалось нечасто, но благодаря этому Андрей замечал, как меняется Ярик. Парень шел на поправку. Не так быстро, как могло быть, но врач уверял, что это нормально, и анализы хорошие, и через пару недель его выпишут. Андрей кивал и уверял друга, что врачу стоит верить, и они еще этим летом успеют и на великах погонять, и в горы сходить. Потом возвращался домой, брал на поводок собаку, выходил во двор и надолго зависал. Следить за животиной было необязательно. Помня, что хозяева «теряются», она редко отходила далеко от Андрея. И он подолгу стоял посреди пустыря и смотрел вдаль. Какой-то иррациональный ужас закрался в его подсознание и уходить не собирался. И уже было непонятно, кого больше он пытается успокоить, Яра или себя? А ночами становилось совсем тошно. Страх потерять Яра становился невыносим. Он все время ждал звонка. Сам не понимая, чего боялся услышать: что что-то пошло не так и Сколкову стало хуже. Или что ему стало лучше и он больше не нуждается в Андрее? Было непонятно, откуда приходят эти мысли, но они заставляли ворочаться порой до самого утра. Кода, как верный страж, приходила, укладывалась ему под бок и охраняла. Если хозяин вертеться не переставал, складывала передние лапы и морду тому на грудь, не давая повернуться. Обнимая псину, он чувствовал, что становилось легче. Иногда удавалось уснуть, уткнувшись носом в мягкую шерсть. За день до выписки встал вопрос об уходе за Яром. Швы сняли, лекарства и диету назначили, но запретили много двигаться и перетруждаться. Андрей был решительно настроен взять все заботы на себя, Яромир же открещивался как мог. Уверял, что у него достаточно сил, и что он справится со всем сам. Спор зашел в тупик. Ни одна из сторон не хотела уступать. Киприй понимал, что Яр просто пытается казаться сильным, старается доказать всем, и в первую очередь себе, что не нуждается в помощи и заботе. На самом же деле помощь ему не повредит. Решив не давить на парня, Андрей все-таки согласился не навязываться. А потеряв возможность быть полезным и все время находиться рядом, осознал, насколько сильно привязан к Сколкову. Лежа ночью в своей постели, он думал и пытался разобраться в себе. Ярик уже давно перестал быть для него просто другом. А что чувствовал Яр? Еще в Новый год Стас намекал на то, что Сколкову может нравиться Андрей. Но насколько его мысли были близки к истине, Киприй не знал. А тогда, на смотровой площадке? Что Яр имел в виду, спрашивая, только ли они друзья? Может ли быть такое, что Яромир испытывал к нему какие-либо чувства? Дружба, симпатия, любовь? А сам Киприй? Что испытывал он? Дружба? Однозначно. Симпатия? Была. Любовь?.. Андрей выбрался из постели, потрепал проснувшуюся Коду между ушей и вышел на балкон. Остро хотелось закурить. Он пошарил по полкам небольшого шкафчика, нашел зажигалку, вспомнил, что выбросил все сигареты. Открыл окно и высунулся на улицу. Прохладный майский ветер помог немного успокоить мысли. Когда он влюбился в своего друга, было для Андрея загадкой, но тот факт, что это любовь, игнорировать было нельзя. Нужно поговорить с Яром. Из больницы Киприй друга все-таки забрал. Вез молча, думал, как начать разговор, подбирал слова. Яр, поначалу даже улыбавшийся, со временем сник. – Что-то не так? – спросил Ярик. – Нет. Все так, – нехотя ответил Андрей. За длинную, бесконечную ночь он так и не придумал, как объяснить Сколкову свои чувства. А потому сейчас был хмур и задумчив. – А ты разве сегодня не работаешь? – Отпросился. – Я тебя напрягаю? – Нет. – Ты по-человечески поговорить можешь? – Яр, я устал. Не спал ночь. Давай мы молча доедем. Не хочу во что-нибудь врезаться. – Я и на автобусе могу доехать, – парень хмыкнул обиженно и отвернулся в окно. – Не дуйся. Сейчас домой приедем, я все объясню. Андрей не хотел быть грубым, но разговаривать по дороге – не самая лучшая идея. Он хотел видеть лицо, глаза собеседника. Ему необходимо было сосредоточиться на Яре, а сидя за рулем, это сделать невозможно. Яромир продолжал молчать и обижаться. В последнее время он был слишком подавлен. Постоперационная депрессия, как сказали в клинике. Андрей был готов терпеть и постепенно выводить друга из этого состояния. – Киприй, ты с недосыпу дорогу попутал, – обронил Яр, когда они уже въезжали во двор Андреева дома. – Не попутал, – отмахнулся парень, паркуясь. – Поживешь у меня немного. – С хера ли? – Мне так удобнее будет. – А мне? Мое мнение в расчет не идет? – Слушай, я и так заебался туда-сюда мотаться еще до больницы, да и пока ты в клинике лежал. Так что либо мы с Кодой перебираемся к тебе, либо ты к нам. Андрей заглушил двигатель, выбрался из машины и помог Яру покинуть салон. – Я уже говорил, что прекрасно обойдусь без твоей помощи, – нахмурился Ярик. – Зато я без тебя уже не обойдусь, – бросил Киприй и, закрыв машину на сигналку, направился к подъезду. – Так и будешь там стоять? Он обернулся к другу и увидел ошарашенный взгляд. Сколков не шевелился и только моргал. – Пошли уже в квартиру, а? – получилось немного жалобно, но Ярик отмер и двинулся за парнем. Еще только подойдя к дверям, они услышали истеричный лай Шкоды. Поворот ключа и тишина. – Андрей? – напрягся Яр. – За мной встань, – скомандовал Киприй, – попробую поймать. Еще один поворот – и в образовавшуюся щель с воем протискивается шоколадная морда. Андрей не подвел, поймал животину практически на лету. Перехватил поудобнее и внес в квартиру, не давая вырваться и сбить Сколкова с ног. – Кода, сидеть, – попытался успокоить Андрей псину, но та не внимала голосу разума и, повизгивая, рвалась к Яру, пыталась достать лапой или хотя бы дотянуться языком. Пришлось смириться и позволить собаке добраться до своего любимого спасителя. Облизав доступную руку, животинка немного успокоилась, и Киприй ее отпустил. Нарезав пару кругов почета по коридору, псина радостно ускакала в комнату, отыскала кость-игрушку и вернулась к парням. Андрей цыкнул на уже вменяемую псину, и та наконец-то ушла на свою лежанку, но следила за людьми, активно виляя хвостом. – Она соскучилась, – объяснил поведение собаки Киприй. – Я понял, – кивнул Сколков. – Слушай, то, что ты сказал?.. – Можно я кофе себе сделаю? – перебил его парень. – Ты что-нибудь будешь? – Не увиливай, – уже жестче проговорил Яр. – Что ты имел в виду? Андрей замер, не оборачиваясь к другу. Вдруг стало страшно, что Ярик сейчас пошлет его лесом со своей любовью. – Андрей? – обреченно позвал Яромир. – Понимаешь, я привязался к тебе. Сначала просто заботился о друге, а теперь... не знаю, привык, влюбился. – И чего ты ждешь от меня в ответ? – Ничего, Яр. Я просто хочу быть рядом. Если ты... – Как Кода? Подобрал больного щенка, выходил, а теперь выбросить жалко? Киприй резко развернулся и инстинктивно отступил на шаг назад. В глазах друга не было любви и обожания. Лишь раздражение и лютая ненависть. – Ты такой жалостливый, Андрюша, – прошипел Сколков, – аж тошно. Нахрена мне такая забота, объясни? Думаешь, я настолько безнадежен, что без тебя уже не выживу? Нравится всех опекать? Узнал, что дурачок Ярик в тебя влюблен по уши, и думаешь милость сделать? Приласкать больного, утешить убогого? Да не пошел бы ты на хуй со своей жалостью! К концу своей гневной речи Яр уже кричал, чем напугал не только Андрея, но и Шкоду. Та перестала вилять хвостом, а когда Сколков в гневе саданул рукой по стене, вскинулась со своего места и, встав между парнями, оскалилась, предупреждающе зарычав на Яра. – Выговорился? – спокойно сказал Андрей, погладив собаку по голове. – Даже Кода охуела. Чего орешь-то? Кто тебя жалеет? – Ты, – огрызнулся Яр, но уже значительно тише. Оскаленная морда псины, которая еще минуту назад радостно лизала тебе руки, действовала очень убедительно. Хозяин у нее один, и даже любимчику непозволительно на него орать. – Думаешь, я не способен тебя полюбить? Я, по-твоему, из жалости к тебе уже полгода сексом не занимаюсь? Да, я тормоз и не сразу понял, что меня не просто так не тянет на других парней. Но, прости, я не так часто влюбляюсь в своих друзей. Киприй прошел мимо ошарашенного Яра, снял с крючка куртку, взял бумажник и, хлопнув по бедру, вышел из квартиры. Кода, приученная к этому жесту, выскочила следом. – Тут сиди, мы в магазин, – донеслось из подъезда, и дверь закрылась, оставляя Яра наедине со своими мыслями. Дойдя до ближайшего павильона, Андрей купил пачку сигарет, вышел, закурил и закашлялся. Выбросил сигарету, присел на корточки и обнял Шкоду. – Я дурак, да? – проговорил он тихо, глядя в глаза псине. – Да знаю, что дурак. Сидел бы со своими чувствами молча. Неудивительно, что он мне не поверил. А как теперь доказать, что я серьезен? Это ведь не жалость. И тебя я не из жалости оставил. Полюбил ведь. Вон ты у меня какая красавица. И умница. Защищаешь, без поводка гуляешь, команды все знаешь. Я же не из жалости тебя к себе в постель пускаю. Не из жалости по ветеринаркам бегаю. Хоть ты мне веришь. Киприй тяжело вздохнул и уткнулся псине в шею. Просидели так недолго. Народ начал оборачиваться. Пару раз даже спросили, не нужна ли помощь, а раз пообещали вызвать милицию, чтоб всякие алкаши тут не мешались на дороге. Пришлось брать себя в руки и подниматься. Прошли пару кругов вокруг квартала, заглянули на собачью площадку. Отработали несколько упражнений, просто чтобы размять мышцы и отогнать грустные мысли. На обратном пути зашли все в тот же павильон, купили молока и яиц. И неспешно направились домой. Яромир обнаружился на диване. Подложив ладошку под голову, парень мирно спал. Будить его Андрей не стал, вымыл Коде лапы, прошел на кухню и принялся готовить диетический обед. На двоих. Киприй колдовал у плиты, когда Кода застучала хвостом по полу – в комнату вошел Ярик. – Что-то готовишь? – спросил друг. – Обед. Тебя же кормить надо. – Мы можем поговорить? – неуверенно спросил Ярик, устраиваясь на стуле. – Говори, – кивнул Андрей, но на друга так и не посмотрел. – То, что ты сказал... ты уверен в этом? – То, что я тормоз, или что я люблю тебя? – То, что ты тормоз, все и так знают. Я про второе. – Уверен, – парень боялся обернуться и вцепился пальцами в край стола. – Когда ты понял? – Когда возил тебя на смотровую. Перед стационаром. Не совсем понял, конечно, осознал, что ты мне больше чем друг. – Почему не сказал? – Я тогда еще сам не разобрался в своих чувствах. Не хотел, чтобы ты решил, что я из жалости. Хотя ты все равно так решил. Надо было молчать и дальше. – А сейчас разобрался? – с надеждой спросил Сколков и, встав, сделал шаг в сторону Андрея, но замер, заметив, как напряглась Кода в углу. – Сейчас – да. Почему, ты думаешь, я не спал всю ночь? Думал, разбирался. Ты имеешь право сомневаться, и я не стану пытаться тебе что-то доказать или как-то переубедить. Ты сам поймешь, что это так, и сам решишь, нужно ли тебе это. – Я, вообще-то, не такой тормоз, как ты. Я уже давно и безнадежно в тебя влюблен. Причем об этом тоже знают все. Даже на работе косятся. Я уже не говорю про твоего Пашку и его Стаса, которые меня раскусили с первого дня. – Насколько давно? – обернулся наконец Андрей. – С октября. Когда в колодец спускался за Кодой. А когда ты заявил, что себе ее оставишь, понял, что ты тот, кто мне нужен. Хотя в какой-то степени запал я с первого взгляда. – Мог бы намекнуть. – Сначала я боялся, что ты гомофоб. А потом... Знаешь, я, когда узнал, что ты тоже гей, от радости чуть целоваться не полез, но ты меня так красиво обломал, объяснив, что мы все равно останемся только друзьями, что у меня все желание намекать отвалилось. – И что дальше? – усмехнулся Киприй, подходя к парню вплотную. – Может, пожрем? – дрогнувшим голосом спросил Яр, но не отстранился. – Я пока не готов переходить на новый уровень. У меня все болит после операции. Андрей медленно выдохнул, почувствовав, как отпускает снедавшее его напряжение. Сердце сделало сальто и забилось в новом для себя ритме. Он осторожно коснулся щеки Яра, на секунду задержал ладонь на его шее и, скользнув по предплечью, отошел, сказав: – Топай в зал, сейчас принесу.