Пушистое счастье

      Тёмные коридоры госпиталя казались паучьим лабиринтом в склепе. Кто-то намеренно приглушил, а на некоторых участках и вовсе отключил освещение, желая оставаться в тени как можно дольше.       Пол был неприятно холодным, каждый шаг отзывался сотнями мурашек по всему телу. Да и просто идти было трудно, внезапно появившаяся одышка и слабость в мышцах то и дело норовили подкосить ноги, но…       Юдди понимала, что любое её неверное действие спровоцирует Отца и она может лишиться жизни намного раньше, чем он запланировал. Потому просто покорно шла вперёд, опустив голову и смотря только на свои босые стопы, силясь не дать волю слезам. Неужели, всё, что они пережили было напрасно? Неужели?..       На всех лестничных клетках с первого до последнего этажа парами прятались верные сектанты, одетые в форму медицинского персонала. Особо смелые или же желавшие выслужиться перед Отцом отпускали в адрес девушки проклятия и ругательства, сопровождая это кровожадными и бешеными взглядами, как только она проходила мимо них. Только от этого Рестер готова была стать крошечной и незаметной, потому как ощущала все эти слова и взгляды словно вонзавшиеся в тело острые ножи. Нестерпимо больно и страшно.       У дверей, что выходили на огромную плоскую крышу госпиталя, обнесенную небольшим полуметровым бордюром из белого кирпича, стояли два сектанта, которых Юдди мгновенно узнала по голосу: они больше всех в том особняке издевались над ней в плену и больше всех за это получали ласку и признание Отца.       – Отец, вы позволите нам присутствовать? – сектант в форме медбрата пакостливо оскалился, с нескрываемой ненавистью смотря на дрожавшую и перепуганную девушку. Юдди всего лишь на секунду подняла на него взгляд и тут же опустила глаза: в её прежнем мире белки были милыми, рыжими пушистиками, а этот… пугал до оцепенения.       – Нет, ваша первоочередная задача – не допустить чтобы мне кто-то помешал. У нас нет времени подготовить настоящий ритуал и отправить дьяволицу обратно в Геенну, так что будем довольствоваться малым – просто убьём её.       – Да, Отец, мы приложим все свои усилия. Большая часть персонала сейчас спит. Я лично подмешал снотворное в кулер с водой. Ради нашей цели… Нам никто не помешает!       – Хотелось бы в это верить. Многие в последнее время сбились с верного пути и предали меня. Жаль Райта, он подавал большие надежды.       Пока Отец говорил со своим подчинённым, Юдди украдкой оглядывалась по сторонам, едва заметно приподнимая голову.       Путей к отступлению не было. Побеги она сейчас вниз по лестнице, на первой же площадке её схватит дежурившая там пара сектантов. Рядом с дверью на крышу располагалась другая дверь, чуть приоткрытая, что позволило Рестер разглядеть за ней кладовку с ведрами, швабрами и тряпками. Тёмную без единого окна или намека на ещё какую-нибудь дверь. Броситься вперёд и выбежать на крышу… А дальше? У неё не было крыльев, чтобы упорхнуть в небо, не разбившись об асфальт. Семь этажей… Вряд ли бы удалось выжить после падения с такой высоты. А если позвать на помощь? Может быть её и услышали бы, но тогда старый козёл просто перерезал бы её горло, не дожидаясь пока за ней придут и спасут.       – Куда уставилась, отродье?!       Один из сектантов, заметив, как пристально Юдди смотрела в сторону двери, ведущей на крышу, оскалился, одарил девушку презрительным взглядом и после посмотрел на Отца, видимо, желая получить от него одобрения.       «Жаждешь его внимания? Жаль тебя…»       Эта мысль пронеслась в голове Рестер словно стайка птичек в высоко в небе, но не пропала, а будто обернулась в вышине, сделала мёртвую петлю и вернулась осознанием нечто важного и того, что могло помочь ей.       – На дверь. Не на тебя же смотреть перед смертью – хуже и не придумаешь! – внезапно для всех и для самой себя Юдди огрызнулась в ответ и одарила сектанта таким взглядом, что тот опешил на мгновение и даже сделал небольшой шаг назад.       «Верно, бойся меня. Ты же искренне веришь, что я – порождение Ада, дочь самого Сатаны, дьявол во плоти. Так стоит ли мне тебя бояться?!»       Взгляд девушки за пару секунд приобрёл уверенность в самой себе, стал тёмным и нечитаемым, словно все прочие эмоции она глубоко запрятала в себе. На губах появилась ухмылка, сама Юдди выпрямилась и теперь уже с приподнятой головой смотрела на сектантов, напрягая всё тело, что начало доставлять беспокойство Отцу – ему стало сложнее удерживать свою пленницу.       – Показываешь истинную сущность? Похвально… – Отец оглядел Рестер и на мгновение в его взгляде прочиталось смятение и толика паники.       – Позаботился бы о своей сущности. Если думаешь о том, чтобы попасть в Рай, то я тебя горько разочарую – после того, как ты убьёшь меня, то там… внизу мы и встретимся. Твоя чёртова душонка заслужила только тьму и страдания. Уж поверь!       Юдди дёрнулась в хватке Отца в сторону сектантов, словно хотела наброситься на них и это возымело должный эффект – оба фурри отпрянули в сторону от девушки словно от огня и с непониманием уставились на своего лидера, ожидая от него команды, потому как не знали, что и делать в этот момент.       Внутри с напряжением нарастала злость: на чертовых сектантов, на больного на голову козла, возомнившего себя Божьим посланником, и, как ни странно… на саму себя. Возможно, будь она чуточку смелее, то подобного не произошло бы, но…       Что толку было корить себя? Какой смысл жалеть о сделанном, если этого уже не исправить? А ведь впереди было будущее и каким оно придёт, зависело только от неё самой. А страх, боль, отчаяние… Это всё временное. Прошлое это уже доказало.       – Ты возомнил себя новым пророком?! Так вот тебе неприглядная правда – ты всего лишь чокнутый на голову старый козёл, решивший, что имеешь право распоряжаться чужими жизнями, решать кто из них достоин жизни, а кто – нет. Ты думаешь, что волен управлять другими и диктовать что и как им делать, во что верить и как жить, как распоряжаться собственным временем? Чушь и бред! Каждый из них хозяин сам себе, а ты лишь задурил им головы, внушив своё неверное превосходство над ними. Я никогда не была верующей, даже в своём родном мире, где многие люди верили в Бога, но в одном я уверена точно – ни один Бог, каким бы он ни был, если он любит свои творения, то ни за что на свете не заставит их испачкаться в крови. А ты… Ты не просто запятнал себя, ты утонул в ней словно в самом глубоком океане. Давай, пролей ещё и мою – я не боюсь тебя! Ты жалок, ты просто ничтожен…       Юдди говорила так чётко и уверенно, что совершенно потеряла счёт времени, позабыла о страхе и в голове на фоне всего прочего, что стало таким неважным в тот момент созрела одна истинная и настоящая мысль. Мысль о том, что она не сдастся покорно, а будет пытаться до последнего вздоха вырваться из цепких лап смерти, чтобы выжить… и чтобы жить, зная, что завтра будет обязательно счастлива.       – Закрой рот, чёртово отродье! – по каким-то причинам Отец слушал Юдди и не перебивал её. Хотел заставить её замолчать, но смог лишь чуть сильнее сжать её запястье и незаметно для своих приспешников вздрогнул, когда осознал, что она на это никак не отреагировала. Словно всё, что он делал с этого момента было для неё ничтожным, будто и сам он для Рестер оказался пустым местом.       – А что будет? Убьёшь меня?.. – с нажимом спросила девушка, буквально впившись взглядом в глаза Отца. – Давай, не тяни. Но насладиться тебе этим я не позволю. Не всё в этом мире будет так как ты того хочешь. И когда-нибудь тебя…       Удар лапой по лицу оказался болезненным, а острые когти оставили три огромные царапины, что мгновенно побагровели от выступивших капель крови.       Отец с недовольством посмотрел на одного из сектантов, что не удержался и ударил девушку, пока она продолжала «выступать» против старого козла, пусть пока лишь словами. Вот только от этой выходки стало лишь хуже, и Отец это понял за пару секунд, когда его последователи стали отводить от него взгляды и в каждом их движении началась чувствоваться неуверенность, странная неловкость.       – Думаешь, мне больно? – тихо отозвалась Юдди, утирая свободной рукой кровь со щеки. – Больно, верно. Только вот уже всё равно… Ни одному из вас спокойно не жить. Полицейские каждого найдут. Дикс не успокоиться, пока каждый из вас не получит по заслугам. За каждого, кому вы причинили боль…       Отец едва сдерживался. Уже после его удара, последовавшего за словами девушки о том, что каждый из них понесёт наказание, он заторопился, ощущая, как внутри закипали страх и неуверенность. Те самые чувства, от которых, как он думал, давно избавился.       Он торопливо открыл перед собой дверь на крышу, даже не обратив внимание с каким громким звуком она ударилась ручкой о стену. Прикрикнув на кого-то, чтобы тот запер её за ними и оставался на страже, Отец со всей силы рванул девушку следом за собой, что Юдди не удержалась на ногах и упала, в кровь содрав колени.       – Вставай, жалкое порождение тьмы!       Юдди молча поднялась на ноги, даже не попытавшись что-то сделать со своими ранами, а лишь одарила старого козла холодным и безучастным взглядом, словно она смотрела на предмет мебели, а не на живое существо перед собой.       – Храбришься? Похвально. Только не поможет.       – Как и тебе. Там ты держался, но сейчас когда ты один на один со мной… Растерян? Сбит с толку? Ты полагал, что я стану умолять тебя? Просить не убивать меня? Ты надеялся насладиться этим, снова ощутить власть над другим под страхом его смерти. Не выйдет. До последнего не сдамся.       Элвин Мак’Ларгон всегда ощущал недостаток власти в своей жизни. С юных лет он с завистью заглядывался на сильных мира сего, желая получить столько же силы и власти, что имели они. Однако в то же время он понимал, что деньги, связи и прочее лишь на время наделяют желаемым своего владельца: ровно до тех пор, пока он способен платить за это. Подобного Элвину было мало, он отчаянно жаждал истинной власти, желал видеть перед собой толпы тех, кто благоговеют перед ним и смотрят на него словно на… Бога, не иначе. И постепенно взращивая в себе подобное отношение к окружающим, Мак’Ларгон столкнулся… с сопротивлением. Будучи молодым и во многом ещё не понимавшим все грани жизни, он не раз ошибался, и каждая новая ошибка стоило всё больше и больше.       Однако со своим несносным характером и не самой лучшей репутацией в своём небольшом городке ему удалось жениться и стать отцом двух сыновей. В тот момент многим его знакомым, коллегам по работе и его родственникам могло показаться, что Элвин остепенился, однако это было лишь затишьем перед настоящей бурей. Потому что что Элвин осознал, что лучше всего порабощает других религия и страх собственной смерти…       – Лучше бы тебе прикрыть рот… – недовольно прошипел Отец, толкая Юдди вперёд к самому центру крыши.       – А то что? – совершенно спокойно, без тени эмоций спросила Рестрер, одарив старого козла нечитаемым потемневшим взглядом. – Знаешь, даже если умру, то постараюсь утащить тебя за собой. Как тебе такой вариант?       – Да заткнись наконец-то! – Отец закричал что было сил и со всей силы ударил Юдди в спину, отчего девушка не устояла на ногах и упала на бетонные плиты крыши, оцарапав ладони в кровь.       – Тварь! Мерзкое порождение тьмы! Ты думаешь, что способна сломить мою железную волю?! Я – пророк! Я – спаситель этого мира! Все эти идиоты, жалко ползающие словно тараканы по земле и не знают о том, какое благо я несу им! Я могу спасти каждого из них – им нужно лишь слушать меня! Делать, как я скажу, мыслить, как я научу, дышать так, как я покажу! Всего-то! И каждый из них спасётся!       – А ты ещё больший псих, чем я думала… – Рестер осторожно поднялась на ноги, повернулась к Отцу лицом и сделала шаг к нему, но отчего-то не удержалась на ногах и повалилась на колени, чуть захрипев. Внезапно Юдди принялась с шумом хватать воздух ртом и корчиться, словно всё её тело пронзала невыносимая боль. Девушка стонала, по щекам катились крупные слезы, а лицо мгновенно покраснело – весь её вид давал понять, что с ней что-то не так.       Отец, до этого уже готовый отвесить Рестер новый удар, желая тем самым «выпустить пар», невольно отпрянул в сторону, а после ещё сделал два шага назад, когда девушка утробно взвыла, словно действительно была страшным демоном. В глазах старого козла мгновенно отразился ужас, а в голове промчалась мысль, что он мог сильно ошибаться, считая людей слабыми и ни на что негодными пришельцами, которых можно было ломать словно тоненькие ветки. А вдруг его ложь могла оказаться истиной? Ведь те комиксы, которыми он зачитывался в детстве… Страшно…       Юдди ждала именно этого. Внезапная мысль в голове, развившаяся в нечто похожее на план, заставила поверить, что есть слабая надежда, а если и не нет, то… она сама выберет свою смерть. Роскошь, что ей в тот момент была доступна.       Как только Отец отошёл на нужное расстояние, Юдди резко подскочила на ноги и в считанные секунды оказалась у края крыши, запрыгнув на невысокий бордюр. Едва не потеряв равновесие, девушка повернулась лицом к Отцу и внезапно улыбнулась.       – Если у меня нет иного выхода кроме смерти, то я сама её выберу. Ты не получишь желаемого, тебе не удастся насладиться моими последними минутами. У тебя нет власти надо мной!       Смех девушки словно раскат грома отозвался в сознании Отца. В тот момент он лишь мог стоять на месте и судорожно гонять в голове мысли, отчаянно ища выход из этой ситуации. Нет, можно было обмануть последователей и сказать, что пришлось скинуть дьяволицу с крыши, будто она рьяно сопротивлялась и все ему поверят, но… Но отказываться от плана, где он должен был лично лишить её жизни, не хотелось. Это стало сродни наркотику, то самое неописуемое чувство, когда он сам отбирал жизнь, когда его решением и действиями кто-то покидал этот бренный мир и отправлялся в ад. В это он верил и этого всегда желал ненасытно, словно путник, мечтавший о глотке воды в пустыне. Ему всегда было мало, всегда желалось видеть больше и больше крови, словно свидетельство его власти над другими.       – Стой! Я… Я вижу, что ты отличаешься. Мы… можем найти иной способ… очистить тебя. Не через смерть, но через веру. Я был… неправ. Признаю это. – Отец сделал неуверенный шаг в сторону девушки, но мгновенно застыл на месте, стоило ей слегка податься назад, опасно нависая над краем ограждения крыши.       – Не глупи…       – Глупость – твоя слепая уверенность в том, что тебе позволено всё. Кто ты такой, чтобы решать за других?! Кто?! – Юдди приподняла ногу и занесла её над «пропастью», готовая в любой момент упасть в объятия смерти.       – Да что ты знаешь обо мне, тварь?! – Отец взревел словно дикий зверь и вновь было бросился вперёд к девушке, но мгновенно осёкся, как только его ушей достиг смех его жертвы.       – Я ничего не знаю о тебе. Как и ты обо мне. Но из нас двоих именно ты возомнил себя тем, кто имеет право рушить чужие жизни, и именно ты сходишь с ума, когда тебе говорят правду!       – Смотри-ка, а ведь ещё недавно ты тряслась от страха передо мной…       – Не перед тобой, а перед смертью. Совершенно не имеет значение ты или кто-то другой убьёт меня – важно лишь то, что я умру и не смогу изменить этого. А вот выбрать смерть здесь и сейчас вольна я, не ты. Слышишь? Не ты…       – Юдди!       Голос Дикса набатом раздался в воздухе, зазвенел словно майский раскат грома и в одно мгновение заставил девушку забыть обо всем и обернуться к его источнику. Дикс! Это её Дикс! Он пришёл, он здесь! А значит всё будет…       Диксин знал, что не стоило отходить от Юдди ни на шаг. Но поддавшись на уговоры родителей и друзей, лис всё же отправился домой, но только для того, чтобы принять душ и переодеться, а после сразу вернуться в госпиталь. На душе было тревожно, произошедшее с Юдди словно запрограммировала Гессера на то, чтобы теперь каждую минуту быть подле любимой и не упускать её из виду, понимая, что его мир оказался к ней крайне жесток, заставив испытать нечто столь ужасное.       Энди, уверенно управляя машиной, изредка поглядывал на друга. Вроде бы Гессер должен радоваться спасению Юдди, и тому, что врачи давали хорошие прогнозы, но весь вид рыжего лиса выдавал тревогу и панику.       – Знаешь, тебе всё же следовало отдохнуть. Не думаю, что Юдди будет рада видеть тебя такого замученного и осунувшегося…       – Сейчас не до отдыха, пока этого урода не поймали, – коротко отрезал Дикс и отвернулся от друга, мысленно считая проносящиеся за окном автомобиля улицы – пытался немного отвлечься.       – Я понимаю, но без сил ты её не защитишь. А твоя защита для неё сейчас самое важное. Она хоть и человеческая самка, но остро чувствует связь с тобой. Помнишь, что она говорила в машине скорой помощи? – Энди слегка передёрнул плечами, вновь вспомнив момент, когда они нашли Юдди. И счастье, и слёзы одновременно в тот момент нахлынули на всех словно огромное цунами.       – Да знаю я! Прекрати уже мне нотации читать и езжай быстрее.       – Не психуй без причины, идиот. Только Юдди расстроишь.       – Прости… Я…       – Замяли. Ты главное, не пытайся тянуть всё в одиночку. У тебя есть родители, мы с ребятами, сестра, а теперь ещё одна сестра с братом. Все поможем и Юдди и тебе. Она нам уже давно как родная. – Эдди улыбнулся, даже зная, что Диксин не видел этого. Просто, потому что он был прав – Юдди смогла лишь одним своим появлением соединить нескольких фурри в одну большую семью, где проблемы каждого стали столь же значимыми, как и свои собственные, где поддержка и любовь к каждому была столь же естественна как само дыхание. Для Энди появление Юдди принесло не только нового друга в лице девушки, но и встречу с новыми чувствами, которые изначально встревожили молодого тигра, но после он просто принял их, зная, что из близких его точно никто не осудит.       Энди припарковался точно перед окнами палаты, в которой лежала Юдди, и посмотрел в их чернеющие проёмы.       – Странно, уж больно темно… – Диксин так же поднял взгляд на окна, нервно избавляясь от ремня безопасности.       – Время позднее, спит уже, – без задней мысли отозвался Энди и замер, оглядев всё здание. – Но почему в других окнах так не горит свет? Дикс?       Через секунду оба фурри уже со всех лап рванули к центральному входу в госпиталь, у дверей едва не столкнувшись лоб о лоб с подоспевшими, но пока ещё не осознавшими ситуацию Додсоном и Лебардом.       – Вы? – Кристофер, открывая двери, посмотрел на Диксина, и по его глазам понял, что самец Юдди был встревожен и что в госпитале уже что-то произошло.       – Кристофер, быстро в палату к мисс Рестер. Вы двое… Бесполезно вас отговаривать, потому один идёт со мной по этажам, а второй с Кристофером. Но без глупостей. На рожон не лезьте. Я уже вызвал коллег.       Не договариваясь, Диксин и Кристофер бросились в палату к Юдди. Темнота в коридорах лишь добавляла тревоги, отсутствие персонала госпиталя до боли кололо сердце мыслями о том, что могло быть уже поздно.       Взбегая по лестнице, Диксин поймал себя на мысли, что было ошибкой соглашаться на уговоры друзей. Лучше бы он и дальше продолжал давиться кофе из автомата и выглядеть словно потрёпанный призрак – тогда возможно такого бы не случилось… снова…       Палата оказалась пуста. И среди всего буйства ароматов, до сих пор наполнявших её, оба фурри отчётливо уловили запах страха и отчаяния. Юдди невольно оставила послание, зацепку, молящую о помощи.       – Где?! Они могут быть где угодно! – в порыве гнева и страха лис не удержался и, схватив вазу с тумбочки у двери, изо всех сил швырнул её в стену. Цветы разлетелись в стороны, вода разлилась по стене и полу, а сама ваза в один миг разбилась на сотни осколков.       – Тише, придурок! – не церемонясь с Гессером, Кристофер ухватил Дикса за шею, сжал пальцы, заставив разгневанного самца прийти в себя. – Они могут быть поблизости и услышать тебя. Она с большой долей вероятности ещё жива. Этот псих не может отказать себе… в удовольствии поиздеваться и помучить.       – Но где?.. – едва ли не плача, спросил Диксин, прижав уши к голове, а лапы стиснув в кулаки с такой силой, что выпущенные в момент гнева когти, больно впились в кожу.       – Не знаю… Вывезли, скорее всего. Или же…       Гепарда осенило. Пусть Мак’Ларгон и не изменял своим «привычкам», из раза в раз превращая убийство очередного несчастного в любимый спектакль, сейчас у чокнутого на всю голову козла было мало вариантов, чтобы довершить задуманное хоть немного приближенное к его фантазиям. А значит в этот раз ему придётся действовать быстро, а самое главное – с большим риском.       – Крыша! – невольно выкрикнул Додсон и в ту же секунду бросился догонять едва ли не обезумевшего от забрезжившей надежды Дикса, что со всех лап бросился из палаты по коридору к лестничной клетке.       – Стой, они могут ждать на этажах! – Кристоферу, к его большому удивлению, удалось догнать лиса только через добрые десяток метров. Наскочив на самца, он с трудом толкнул его в сторону и прижал к стене, не давая бежать дальше.       – Идиот, если он и Юдди на крыше, то он явно не оставил себя без охраны. Ты можешь одним неверным движением убить её!       – Она там одна с ним… Пусти… – низко прорычал Гессер, но через пару секунд перестал сопротивляться, так как понял – Кристофер был чертовски прав. Одна его оплошность может навсегда разлучить его с Юдди. А ведь они только не давно вновь смогли быть рядом, обнимать друг друга, чувствовать, как дышат, как их сердца бьются, отвечая друг другу.       – Старая пожарная лестница. Я видел план здания. По ней мы сможем забраться на самый последний этаж. Там есть двери, блокирующие выход с лестничной клетки на этаж ниже. Так отрежем всех, кто может оказаться ниже. Главное, чтобы их не было слишком много рядом с этим психом.       Лис молча кивнул, невольно оскалившись. Он готов был вернуться к своим диким истокам и как только представится шанс – впиться клыками в старческую шею ненавистного козла и сжать челюсти с такой силой, чтобы отчётливо услышать хруст ломающихся позвонков.       Ждать Лебарда, Энди и полицейских Додсон и Гессер не стали. Как ни крути, но сейчас счёт шёл даже не на минуты, а на секунды, каждая из которых могла оказаться для Юдди последней.       Следуя за Кристофером, который оказался хорошо знаком с планом госпиталя, Дикс через окно выбрался на широкий выступ в стене здания и за пару шагов оказался около старой пожарной лестницы. Надёжности её вид не внушал, но на счастье самцов, конструкция мало того, что спокойно выдержала их вес, так ещё и ни разу не скрипнула.       – Лет тридцать назад провели реконструкцию и построили ещё один этаж. Мой дедушка работал тут в бригаде строителей, да и я на всякий случай ознакомился с планом госпиталя, решил перестраховаться. Выходит – не зря. – Кристофер замер на крохотной площадке лестницы, вглядываясь в небольшое оконце в двери, ведущей в здание. – Двое…       – Я за тобой… – тихо прошептал лис, в нетерпении ожидая, когда Додсон ворвётся внутрь, а следом за ним и он сам.       – Действуем по обстоятельствам. На план времени нет.       Додсон выдохнул, осторожно повернул ручку двери и…       Лис слышал о скорости гепардов, помня, что многие из фурри сохранили лучшие черты своих предков, но на секунду всё же был поражён тому, каким быстрым и ловким оказался Кристофер. Гепард стремглав ворвался внутрь и сразу же набросился на одного из сектантов, повалив его спиной на пол. Додсон мгновенно обезоружил противника, а потом и вовсе лишил сознания, ударив того куда-то в район затылка.       Впрочем, и сам Дикс не отставал от новоиспечённого напарника, понимая, что что промедление или любая ошибка смерти подобны. Лис так же быстро налетел на второго сектанта, со всей силы вжал соперника в стену и тут же закрыл ему лапой рот, не позволяя издать ни звука.       – Хочешь жить – молчи. Или я прямо тут порву тебя на куски, – зло прошипел Гессер, неотрывно смотря в перепуганные глаза сектанта, пока Додсон не подоспел и точно, как и первого, отправил этого фанатика на время «поспать».       – Вот выход на крышу, – Кристофер кивнул в сторону двери справа от себя и хотел было направиться к ней, как звуки сирены с улицы в одно мгновение изменили его планы.       – Беги к ней, я закрою дверь на этаж ниже, они сейчас сюда рванут! – гепард с силой толкнул лиса в сторону дверей, ведущих на крышу, а сам в пару коротких прыжков оказался у другой двери и принялся судорожно сооружать баррикады из всего, что попадалось ему под лапы – он уже отчётливо услышал торопливые шаги по лестнице. Не ошибся – сектанты, заслышав звук сирен, бросились вверх к выходу на крышу госпиталя и единственными кто мог преградить им путь и дать Юдди немного времени были Диксин и Кристофер.       Дикс бросился вперёд к выходу на крышу уже на половине фразы гепарда, едва слышно успев его поблагодарить. Адреналин и без того игравший в крови самца, достиг своего пика, установив в голове рыжего лиса одну единственную цель – спасти Юдди.       Выход на крышу оказался под замком, но Гессера это не остановило – хватило одного мощного пинка, чтобы дверь с небольшим усилием распахнулась настежь, пропуская разъярённого лиса.       – Юдди!       Дикс не смог сдержаться, когда увидел Рестер, стоящую на узком бордюре крыше, рискующая сорваться вниз в любую секунду. А всего в нескольких метрах от нее стоял этот чёртов старик, уже раз едва не лишивший девушку жизни.       – Дикс! – Юдди невольно закричала в ответ, смотря на любимого лиса, но сознание тут же вернуло её в реальность, понимая, что опасность в лице Мак’Ларгона, увы, с появлением Гессера никуда не исчезла.       – Стой на месте, или я столкну её с крыши! – старик заорал во весь голос и успел сделать пару шагов в сторону девушки, но опять замер, заметив, как она опасно занесла ногу над краем бордюра.       – Только посмей к ней прикоснуться – я перегрызу тебе горло, сволочь! – Диксин, оскалившись, демонстрируя свои внушительные белоснежные клыки, стал медленно приближаться к бордюру крыши, не сводя своего взгляда с чёртового козла, понимая, что, будучи загнанным в угол, он мог вытворить что угодно.       Мак’Ларгон судорожно пытался найти хоть одну стоящую мысль. Нужно было что-то придумать и на это у него были лишь жалкие секунды. Старик понимал, что физически не выстоит против молодого и разъярённого лиса, в глазах которого читалась непоколебимая уверенность разорвать врага на части. Так же Отец понимал, что если лису удалось прорваться сюда, то его последователей звать не стоило – они обезврежены в лучшем случае, а в худшем… Да и вой полицейской сирены отбирал последние толики надежды на то, что он совершит задуманное так, как ему того хотелось, да и вовсе сможет что-то сделать.       – Дитя, ты сам не понимаешь в какой беде оказался. Тебе затуманили разум, внушили совершенно не твои чувства! Разве можно любить это порождение Санаты?!       Стараясь сбить с толку Диксина, Мак’Ларгон решил отвлечь его разговорами, при этом судорожно перебирая в голове все возможные варианты. И осознание пришло яркой вспышкой, заставив нервно сглотнуть. Выход был всего один и заканчивался он его смертью, хоть желаемое и могло быть исполнено.       – Заткнись! Ты чокнутый на всю голову старик, утопивший себя в крови! Я… Стой! Юдди!       Мак’Ларгон решился. Он понимал, что в сложившейся ситуации он в любом случае умрёт – или его загрызёт этот разгневанный лис, или же ему точно назначат смертную казнь по суду, если полицейским удастся добраться до него раньше Гессера. Или же… он спрыгнет с крыши и разобьётся, но успеет захватить с собой и чёртову девицу. Ту, что невольно оказалась права. Ибо истинная свобода – выбрать самому свою смерть.       Отец стремглав бросился к Юдди. Даже отозвавшиеся старческой болью от резких движений мышцы и кости не смутили решившегося на отчаянный шаг Мак’Ларгона и через несколько секунд он сорвался с крыши госпиталя, утягивая за собой и девушку.       – Дикс! – Юдди лишь смогла во весь голос прокричать имя лиса, ощущая как из-под её ног пропала опора и тело полетело вниз, словно она была птицей, у которой в раз отказали её крылья.       Крылья. Большие огненно-рыжие крылья ей померещились всего через пару секунд после начала падения, но после пропали, потому что Рестер зажмурилась, страшась стремительно приближавшейся смерти. Единственное, что в тот миг она смогла сделать – вырвать свою руку из хватки Отца и протянуть её вверх, словно ещё была надежда на что-то. А старик и не стал сопротивляться, понимая, что они вместе закончат эту жизнь на ещё теплом после жаркого дня асфальте. Вот только душа не унималась, в глубине не принимая того, что за задуманное пришлось заплатить слишком высокую цену и больше он ничего не сможет сделать.       – Держу! – крик лиса раздался над головой девушки, и через мгновение она снова ощутила вес собственного тела и крепкую хватку на своём запястье.       Открыв глаза, Юдди увидела, как Дикс вцепился одной лапой во флагшток, второй крепко удерживал её за руку, не сводя голубых глаз с девушки.       – Дикс…       – Тише. Давай, хватайся за меня и попробуй подтянуться! Не бойся, я не отпущу тебя, ни за что на свете!       В голосе лиса было столько уверенности, непоколебимой решительности, что Рестер выполнила всё, что сказал Дикс, даже не задумавшись ни о чём ни на секунду.       Как только девушке с трудом удалось подтянуться к лису и обнять его за шею, ощущая, что от каждого её движения флагшток неприятно подрагивал, Юдди тут же почувствовала, как Гессер обхватил ее лапой вокруг талии крепко-накрепко прижав к себе.       – Дикс, зачем ты… Мы же оба…       – Не болтай лишнего. Всё будет хорошо. Ты только не отпускай меня.       – Не отпущу. Никогда.       Юдди ещё крепче прижалась к рыжему самцу и зажмурилась. Она невольно сосредоточилась на биение сердца Дикса, мысленно отсчитывая каждый удар, боясь, что какой-то из них мог оказаться последним. Каким бы сильным ни был лис в сравнении с ней, держаться одной лапой за небольшую металлическую трубу, торчащую из стены, да ещё и удерживать девушку на себе… Страшно…       Но, как бы то ни было, почти ровно дыхание рыжего фурри и стук его сердца давали надежду. Если и не взлететь, то уж точно мягко коснуться ногами земли. Рыжие крылья… они помогут.