Пушистое счастье

      Многим казалось, что всё плохое позади. Но зло часто бьётся до последней капли чужой крови, не желая уступать.       В палате было слишком светло и просторно. Пахло лекарствами, множеством цветов и что крайне удивительно — шоколадом. Молочным, нежным, безумно сладким. В ответ на вкусный запах живот заурчал, и девушка нахмурила брови, стараясь вспомнить, когда она последний раз нормально ела.       Юдди очнулась в полном одиночестве и почти звенящей тишине. Потоки солнечного света в мгновение ослепили, как только девушка попыталась открыть глаза. Болезненно щурясь от яркого солнца, Юдди неловко приподнялась на постели. Тело болело, внутри всё крутило и будто связывалось в тугой ком, словно подступал приступ рвоты.       Через добрые десять минут стало намного легче: глаза привыкли к яркому свету, от чистых и свежих запахов перестало мутить, но проснулось извечно нелюбимое чувство — голод.       Оглядевшись вокруг, Рестер замерла, будто оцепенела. Палата в буквальном смысле утопала в цветах: роскошные букеты роз всевозможных оттенков, вазы с пышными пионами, элегантными лилиями и даже простые банки с яркими ирисами заполнили собой всё пространство. Они стояли на нескольких тумбах, полностью оккупировали большой и широкий подоконник, даже заняли добрую часть пола в палате, буквально заставив Юдди поверить, что у её ног разлилось настоящее цветочное море. Однако при всем этом великом множестве цветов, аромат шоколада всё равно брал верх.       Юдди медленно повернулась, чувствуя, как каждое движение отдавалось болезненными импульсами в спине и внимательно посмотрела на огромную коробку шоколадных фигурок на тумбочке у кровати. Коробка была настолько большой, что занимала большую часть места, потеснив шикарный букет роз, в котором, на первый взгляд, цветов было не меньше трёх десятков.       Рестер шумно сглотнула, медленно придвинулась к краю постели и протянула руку к лакомству. Но взять шоколад она не смогла: взгляд её замер на собственной ладони, вызвав по всему телу мелкую дрожь. Всё было правдой, всё оказалось жестокой реальностью, которую она старательно в глубине своего сознания пыталась превратить в ночной кошмар. Но нет.       Рука была значительно тоньше, кожа стала ещё бледнее, приобретя неприятный оттенок болезненной синевы. Тут и там тонкими полосками алели ссадины и порезы — самые ярые сектанты не упускали возможности причинить сатанинскому отродью боль, полагая, что она всё равно ничего не чувствовала, а лишь искусно претворялась, как и положено демонам.       Воспоминания накрыли бурным потоком, вновь погружая в тёмную пучину боли, страха и отчаяния. Юдди силилась справиться с этим ужасом, но всё было тщетно: слёзы покатились по щекам, всё тело забило мелкой дрожью, а под кожей то и дело вспыхивали фантомы боли в тех местах, где её ранили когтями, клыками, ножом и железным прутом. Девушка так явственно ощущала все эти порезы и удары, что невольно вскрикнула, прочувствовав самый горький и болезненный. Юдди сжалась в комок, закрыла лицо руками и принялась уже почти беззвучно рыдать, в голове повторяя всего один вопрос: «Почему именно она?»       Родной, любимый и будоражащий сознание запах мяты и лимонника мягко окутал девушку. Ощущение тёплой шерсти на коже было точно таким же как и в первый момент их объятий. Словно живой, но такой осторожный и ласковый огонь согревал своим теплом и защищал, укутывая от всего мира.       — Тише, тише, всё уже позади… Я рядом… Я всегда буду рядом с тобой. Больше не отпущу.       Голос Дикса успокаивал и возвращал в другую реальность, где не было боли и ужаса. Где были его крепкие объятия, щекочущая нос шерсть и его любовь к ней.       Не открывая глаз, Юдди всем телом прижалась к лису, тонкими пальцами почти до хруста в суставах вцепилась в слегка мятую футболку и уткнулась носом в широкую грудь Гессера.       — Я боялась, что больше тебя не увижу… Я так боялась… — сквозь слёзы всхлипывала Юдди, жадно втягивая в себя аромат лиса, словно хотела надышаться им впрок.       — Всё хорошо, мы нашли тебя. Я искал, мы все тебя искали, все знали, что найдём и спасём.       — Там… Там в том доме… Ты приходил ко мне несколько раз… Я думала, что сошла с ума… Я просила тебя забрать меня, но ты всё равно уходил один. Было так страшно…       Юдди внезапно вздрогнула, вспомнив, что в одно из таких видений сказал ей Дикс. Это было странно, отчасти пугающе и до сих пор не принято ей до конца. Она хотела было рассказать, но губы будто сами плотно сомкнулись, не давая произнести и звука. Что если Дикс сочтёт, что в плену она повредилась умом? Она хотела поскорее сбежать из больничной палаты в квартиру Дикса: уютную, тёплую, где всюду был его запах. А мысль о ребёнке была лишь самозащитой — сознание породило столь важную иллюзию, чтобы придать Юдди сил сопротивляться как можно дольше. Да, девушка посчитала это наилучшим объяснением.       Дикс обнимал Юдди, стараясь справиться со своим волнением. Он не хотел лишний раз заставлять девушку нервничать, ведь врач ясно дал понять, что после всего пережитого она могла остро реагировать на любые чувства и эмоции. Хоть внутри все было натянуто словно струна от того, что она жива и теперь рядом с ним, лису приходилось сдерживать свои порывы, чтобы ненароком не навредить.       Гессер провел с Юдди практически весь день с того момента как она пришла в себя. Сознание девушка потеряла сразу в машине, когда адреналин от погони схлынул. Это не на шутку перепугало Дикса и остальных, но шустрый врач быстро осмотрел девушку и успокоил всех, сказав, что это лишь последствие эмоционального перенапряжения и истощения. Угрозы жизни не было, а значит сильно переживать не стоило — в госпитале Рестер быстро поднимут на ноги и всё будет как прежде. Но как прежде уже не будет. Каждый это понимал со всей ясностью.       Когда Юдди ближе к вечеру уснула, Дикс решился оставить её ненадолго в палате. Нужно было немного проветриться, размять лапы, да и хотя бы выпить чего-нибудь горячего. Заботясь весь день о девушке, лис напрочь забыл о себе. Впрочем, в его положении это было более чем объяснимо.       Идя по длинному светлому коридору, самец невольно вспомнил вчерашний день: и схватку с сектантами, и тот миг, когда увидел Юдди живую. Как друзья бросились к ним, как обнимали девушку, как вокруг суетились полицейские и врачи. Как страшно и горько было смотреть на лежащего на траве Неро. И даже одна мысль о том, что на его месте могла оказаться Юдди начинала сводить с ума, будить внутри нечто истинно звериное, которое сложно было по силе сравнить с обычными яростью и гневом. Чёртового старика, который устроил всё это, хотелось просто… разорвать, растерзать, не оставить от него абсолютно ничего.       Дикс до сих пор не мог понять мотивов этого старого маразматика. С одной стороны, вообще понимать действия душевнобольного не было никакой необходимости, но если копнуть глубже…       Лис мотнул головой из стороны в сторону, стараясь отогнать ненужные мысли. Сейчас стоило сосредоточиться на Юдди и только на ней. Гессер был намерен окружить девушку лаской и заботой, чтобы ничего не напоминало ей о том, что не так давно пришлось пережить. Дикс уже спланировал взять академ и увезти Рестер за город, где смог бы подарить ей спокойную жизнь. Закончить обучение можно и дистанционно, и более того, родители в этом вопросе всячески его поддержат. Они никогда не видели своего сына таким: серьёзным, полным решимости и даже слегка пугающим. Мысль о том, что он мог потерять Юдди навсегда словно перевернуло всё его сознание вверх дном, заставила иначе посмотреть на свою жизнь и многое переосмыслить. Теперь он не был простым разгильдяем, он стал тем, на кого полагалась хрупкая и напуганная неизвестным миром девушка, вверившая в его лапы своё сердце, да и всю свою жизнь.       — Дикс, верно?       Лис, стоявший у автомата с напитками, вздрогнул от неожиданности — уж слишком глубоко самца поглотили его мысли, и он не заметил, что кто-то подошёл к нему.       — Прости, напугал? — на Дикса, слегка кривя морду в неумелой улыбке, смотрел молодой самец гепарда. Форма офицера полиции слегка насторожила Гессера, но после он узнал в нём того самого полицейского, кто вместе с напарником помог Юдди сбежать из того чёртового особняка. Он спал ей жизнь, вернул её целой и невредимой.       — Да, немного… Я в последнее время… нервный.       — Ну, судя по тебе, это ещё мягко сказано. Меня зовут Кристофер Додсон, я…       — Её спаситель, — перебил гепарда лис, протягивая ему лапу. — Мне и всей жизни не хватит отплатить тебе. Не ты, мы могли бы не успеть и тогда…       Дикс запнулся на полуслове, ощущая, как горький ком встал в горле. Даже зная, что сейчас Рестер ничего не угрожало, мысль о том, что она могла умереть, холодными костлявыми пальцами сжала горло, едва давая вздохнуть. Гепард пожал лапу Гессера, внимательно вглядываясь в голубые глаза Дикса.       — Не стоит благодарности. То есть я в том смысле, что не будь я полицейским, всё равно бы помог, узнав обо всём. Эти… ненормальные стольких уже… убили. Это необходимо было прекратить и спасти всех. И Юдди конечно. Эм… — Кристофер неожиданно замялся, отвёл взгляд в сторону и неловко почесал когтями затылок. — Как она? Я хотел её проведать, но боялся, что заставлю вспомнить о произошедшем и только хуже сделаю. Но переживаю за неё…       Лис немного напрягся, слушая гепарда. Вроде как он просто спрашивал о состоянии спасённой им человеческой самки, но почему-то Гессер ощутил неприятный укол в сердце. Ревность? Кажется, она самая… Но с чего вдруг?       — Не сказать, что хорошо… Она… Я даже не знаю как это назвать… Будто прошла все круги ада. Сильно похудела, дрожит и боится каждого звука. А глаза… Врачи сказали, что быстро поставят её на лапы, она хорошо воспринимает наши лекарства и… Я боюсь, что всё произошедшее оставить глубокие раны в душе. Потрясения слишком сильные, она бредит… Она едва начала оправляться от прошлого, а тут…       — Прошлого? — переспросил Кристофер, направившись к кофейному автомату. При этом гепард зорко следил за лисом, не упуская ничего из его поведения. Вроде он и понимал, что Юдди была его парой и что между ними были крепкие и взаимные чувства, но какой-то червячок сомнения настойчиво и упрямо точил сердце молодого офицера. Додсон побаивался своего состояния, но стоило лишь вспомнить ощущение тепла от девушки, как в голове оставалась лишь приятная лёгкость, а сердце ускоряло свой бег. Странное чувство, но гепарду оно нравилось.       — Да… — Дикс подошёл к Кристоферу и после гепарда, забросил в автомат купюру, выбрал кофе со сливками и помутневшим взглядом уставился на постепенно наполняющийся стаканчик.       Дикс боялся. Боялся за Юдди и её душу. Хрупкой и одинокой человеческой девушке чужой в этом мире пришлось пережить столько сколько бы не всякий взрослый и крепкий самец выдержал. Боль, страх, отчаяние, потерянность… Перечислять можно было бесконечно, и страшнее всего, что такие испытания могли расколоть душу словно тонкую хрустальную вазу, заставив её разлететься сотнями осколков. Лис не сомневался — чтобы ни произошло, он ни за что на свете не откажется от неё, больше не оставит ни на минуту, но… Дикс очень хотел снова увидеть эту самую необычную улыбку на её губах, снова хотел заметить тот самый озорной блеск в карих глазах, услышать её смех. Он просто хотел видеть её счастливой. И ещё он боялся…       — Расскажешь?       — Не стоит. Личное… слишком. Просто…       Дикс поджал к голове уши и отвернул морду в сторону. Самому себе было сложно признаться в том, что он был… беспечным и… и попросту дураком, замечавшим вокруг только то, что хотел.       — Понимаю. Однако и ты подумай о том, что порой открыться незнакомцу легче чем даже самому себе. Более того, я болтун тот ещё, но когда дело касается не моих… секретов, то из меня хоть клещами тяни — и не пикну. Ну, это тебе так, для размышления. Я не навязываюсь, но если смогу помочь тебе и Юдди, то всегда рад. Переживаю за неё.       Кристофер говорил спокойно и уверенно, но внутри ощущал бурю эмоций. С тех пор как он впервые увидел эту странную человеческую девушку, её судьба занимала большую часть его сознания. И не только…       — Спасибо. Я не уверен, что сейчас могу думать о чём-то другом кроме Юдди, но… Просто знай, что до этого похищения я едва её не потерял по своей же глупости. Ну, ещё и бывший друг с бывшей самкой постарались.       — Понятно. В общем, если надумаешь — я всегда готов помочь всем, чем смогу. Вот, это мой номер. Звони или пиши. О, и передай его Юдди тоже, как ей станет значительно легче, ну и, конечно, если она сама согласится. Обещаю, что навязываться не стану.       Кристофер протянул Диксу визитку и лис осторожно, словно сомневался стоило или нет, взял её, не сводя пристального взгляда с гепарда. Конечно, полицейские не лишены чувства сострадания и может даже эмпатии, но вот этот гепард кажется проявлял чересчур повышенное внимание к Рестер. Вовсе не как к пострадавшей, а будто к члену своей семьи. Или же…       — Ага, спасибо. — Гессер тихо пробурчал благодарность и слегка поджал уши к голове, тем самым намекая собеседнику, что его присутствие немного тяготит.       Додсон был догадливым и более навязываться не стал. И как бы ему того не хотелось, всё же следовало вернуться в домой, но перед этим нужно было забежать в участок.       Лебард широко зевнул и потянулся, стараясь размять затёкшие мышцы. Тело болело, но на его счастье, он отделался лишь ушибами и неглубокими царапинами. Ну ещё потерял с десятки клочков шерсти, когда кубарем летел с вершины оврага, собирая по дороге все кочки, камни и кусты шиповника, которые так старательно «расчесывали» его шерсть своими колючками.       Собственно, иного варианта, как самому спрыгнуть в огромный овраг, когда несколько сектантов нагнали его, у Лебарда не было. Койот прекрасно понимал, чем такой трюк мог кончиться, но в лапах сектантов не было бы ни единого шанса, а здесь судьба могла оказаться благосклонной.       Так и вышло, за что офицер благодарил бога ежеминутно. Однако душу терзал факт того, что Мак’Ларгону удалось сбежать, подставив под пули пару-тройку своих подчинённых. Старый маразматик просто бросил всех, когда понял, что вокруг них смыкается «кольцо» из полицейских. Собственно, этого от него Лебард и ожидал — возомнив себя пророком божьим, старый козёл и вовсе утратил остатки разума, вознеся себя выше любого живущего.       Лебард нахмурил брови и вновь склонился к карте, тщательно изучая окрестности вокруг старого особняка. За то время, что они с Додсоном были там под прикрытием, койот лично изучил каждый сантиметр вокруг особняка и всю близлежащую территорию. Молодой гепард проверил сам особняк, не пропустив не единой щёлочки, но и он не смог найти пути отхода, хотя оба понимали, что пусть Мак’Ларгон и не дружил с головой, да только шкурой своей дорожил.       — Где ты, чёртов ублюдок?.. Как сбежал, где прячешься? Как мне поймать тебя, пока ты вновь не пустил реки крови?..       Лебард и не заметил, что сказал это вслух. Он настолько погрузился в свои мысли, что заметил Кристофера только тогда, когда гепард положил лапу точно на центр карты и в пятый раз громко прокашлял, привлекая внимание напарника.       — Додсон, ты почему в участке? Время видел? — койот, слегка вздрогнув от неожиданности, посмотрел на напарника, мысленно отметив, что за последние пару месяцев этот несносный «детёныш» вырос и повзрослел.       — Да вот точно такой же вопрос вам хочу задать. Вы вообще-то…       — Тихо, не кипятись. У меня только ушибы, а вот ты-то как раз огнестрел схватил. И не чтобы нормально восстановиться — слинял из госпиталя. Почему ты до сих пор такой безответственный?       Лебард мысленно забрал свои слова о том, что Кристофер повзрослел. Ну, точнее чуть снизил для гепарда планку, понимая, что часть юношеского максимализма Додсон не утратил.       — А у вас, между прочим, возраст. Так что мой огнестрел равносилен вашим ушибам. Короче, мисс Рестер пришла в себя. Ненадолго правда. Она сильно истощена, морально. С ней случилась истерика, и она снова провалилась в беспамятство. Но врачи дают хорошие прогнозы. Правда относительно физического здоровья. Что касается остального… Нужен будет хороший психолог. У вас нет никого не примете? Только не Забини! Он туп как пробка!       — Тише! Ты сейчас стрекочешь похлеще пулемёта.       — Простите… Нервничаю…       — И из-за чего же?       — Ну…       Лебард тихо вздохнул. Он ещё тогда в том чёртовом особняке заметил этот взгляд у гепарда, но ни о чём спрашивать не стал. Тогда все силы были направлены на спасение человеческой девушки и всё остальное по умолчанию становилось мелким и несущественным. А вот сейчас старого койота начало беспокоить новое в поведении его молодого напарника. Однако про себя офицер напомнил, что это его не должно никоим образом касаться, если это никак не отражается на работе и никому вреда не несет.       — Ты смышлёный малый и потому я надеюсь, что чудить ты не станешь.       — Да не буду я ничего идиотического вытворять, — Кристофер недовольно фыркнул и заметил, как на морде койта пролегла небольшая морщинка. Лебард не особо любил, когда Додсон коверкал слова, но знал, что часто он делал это неосознанно, особенно когда сильно волновался.       — Вы в карте уже дыру взглядом протёрли. Ни одной зацепки?..       — Да… И это меня безмерно злит. Он словно испарился. Ни его следов в округе, ни признаков машины или другого транспорта. Не мог же он улететь… — койот нахмурился и зачем-то перевернул карту, вновь начав тщательно её изучать.       — Навряд ли, но я бы точно не удивился. После грузовика с трупами я уже… — внезапно Додсон замолчал. Гепард напрягся всем телом, его хвост с силой заметался из стороны в сторону, а через мгновение он выхватил карту из лап Лебарда и сломя голову бросился к другой карте, что висела в холле участка. Эта была раритетная старинная карта штата, когда-то подаренная мэром на праздник. Додсон уже не помнил того праздника, но в голове всплыл момент, когда мэр увлечённо говорил об этом куске бумаге, не стоящем и доллара по мнению Кристофера. И то, что сообщил тогда мэр, натолкнуло молодого офицера на мысль.       — Эй! Ты ополоумел? — Лебард бросился вслед за Кристофером и едва не влетел в гепарда, когда тот резко остановился около карты на стене.       — Кристофер, ты что удумал? — койот нервно наблюдал за действиями Додсона, однако не предпринял и попытки остановить его. Чутьё подсказывало, что напарник что-то нашёл.       Тем временем Кристофер судорожно сравнивал обе карты, приложив друг к другу аккурат в том месте, где был обозначен тот самый чёртов особняк. Гепард внимательно сравнивал все обозначения, проверял каждый штрих, каждую чёрточку и точку и…       — Вот оно! — внезапно вскрикнул Кристофер, крепче сжал карту Лебарда в лапе и бросился к ближайшему столу. Судорожно схватив карандаш, молодой самец уложил карту на стол и принялся что-то очерчивать.       — Говори уже! — после пары минут молчания койот не выдержал и точно так же склонился над картой, внимательно следя за каждым движением карандаша.       — Я знаю как этот урод сбежал! И я знаю, как он может незаметно пробраться в город! Смотрите…       Кристофер подробно объяснил свои мысли. Тот самый особняк долгое время принадлежал семье аристократов из рода Фриц, которые, как и большинство других аристократов и бизнесменов, разорились в конце прошлого столетия во времена «Холодного кризиса». Семье пришлось настолько туго, что они не смогли поддерживать великолепие своего особняка и в конечном итоге были вынуждены попросту покинуть его, так и не сумев продать даже за весьма скромную по тем временам сумму. Но что было более важным — отец семейства задолго до начала кризиса вложил крупную сумму в строительство… убежища. Аристократ был помешан на заговорах и переворотах и боялся, что при любой смене политической обстановке в стране его семья может попасть под удар. К его великой радости, неподалеку от особняка протянулась цепь древних подземных пещер, образовавшихся еще в те времена, когда местность вокруг представляла собой довольно обширные горные хребты. Вот поэтому местность вокруг особняка была словно «изрыта» каменистыми оврагами. Основная сложность заключалась в том, что со временем проходы в систему пещер занесло грунтом и скрыла растительность и найти их было той ещё задачкой, но рабочие справились и в паре десятков километров на север от особняка смогли обнаружить и в последствии укрепить один такой вход. Дальше закипела работа и за несколько лет было создано как многим сначала казалось убежище на случай войны, политических репрессий или природных катастроф. На самом деле же, узнав о точном расположении пещер и проходов, соединяющих их между собой, было принято решение превратить их в безопасный путь для «побега» с выходом к городу неподалеку и к огромному озеру Миррор к востоку от города.       — …и здесь, почти у кромки озера. А вот тут те самые старые объездные дороги. Они закрыты со стороны города, но на них можно попасть от озера, там пройти нужно всего с сотню метров, не больше. У них явно там машина была приготовлена. Голову даю на отсечение, они так же вывозили и тела убитых. Видите, здесь съезд на заброшенную просёлочную дорогу. Она ведёт к старому законсервированному карьеру. Я, когда читал о здешней местности, запомнил некоторые моменты. Помимо карьера, вот эта заброшенная дорога ведёт прямо…       — К предместью Хилбраун… А это всего лишь в двадцати минутах езды от нас и на юге. То есть никто и не подумает, что он может воспользоваться этим путём. — Лебард непроизвольно царапнул карту когтями, едва сдерживая в себе эмоции, которые полицейскому не пристало держать без узды. Но как можно было оставаться хладнокровным, когда творилось такое…       — Вот именно! И я уверен, он вернётся за Юдди… эм… за мисс Рестер. Он псих, он сдвинутый на всю голову и вдобавок его сейчас терзает сам факт поражения. Скольких взяли наши? Да почти всех переловили за эту неделю. Его явно грызёт изнутри и то, что пока он не объявился говорит лишь о том, что этот урод готовится. — Кристофер выпрямился, запрокинул голову вверх и протяжно выдохнул. Он боялся, что напарник не примет его идею, но всё вышло замечательно, а значит шансы на поимку чокнутого козла увеличились, что радовало.       — Прекрасно. Утром доложим шефу и выстроим план. До выписки девушки нужно будет выставить охрану и проверять тщательнее посетителей и персонал. Скорее всего он попытается заявиться в госпиталь, там выше шанс скрыться, затеряться среди других.       — Но почему не сегодня? Мы не знаем когда и как он нападёт.       — Не знаем, но и действовать сгоряча и торопливо тоже не вариант. Он не должен понять, что мы раскусили его и ждём.       — Но!..       — Тише. Отправляйся домой и выспись. Утром всё решим, а я пока подготовлю кое-что. И не перечь, маловат ещё. Понял?       — Да, сэр. — Кристофер с трудом согласился с приказом койота, но только в душе уже решил действовать иначе. Нутро буквально вопило о том, что нельзя было медлить, что каждая секунда могла стать решающей и потому ждать до утра — непозволительная роскошь. Ещё одну жизнь он не упустит. Спас один раз, спасет ещё сотню если понадобится.       Юдди проснулась поздним вечером. За окном уже стемнело, но в палате было достаточно света от уличных фонарей и небольшого светильника у изголовья койки. Девушка осторожно приподнялась на руках и медленно присела, чувствуя, что каждое движение отдаётся болью. Скорее всего это состояние будет с ней надолго. Радовало, что тошнило уже значительно меньше, чем то было утром.       Рестер огляделась и тут же глаза защипало от слёз, когда её взгляд остановился на приоткрытой двери. Сквозь небольшую щель она заметила отблеск рыжей шерсти — Дикс немного неуверенной походкой направился по коридору прочь от её палаты. Умом девушка понимала, что лису могла потребоваться уборная или же хотя бы чашка кофе или чая, и он обязательно вернётся, но в одно мгновение сердце стиснуло ледяной тоской и когтистыми пальцами страха. И потому она лишь продолжала со слезами на глазах смотреть на дверь, на узкую полоску светлого коридора, ожидая, когда в её почерневшую реальность ворвётся этот нежный рыжий огонь, укроет её в своих крепких и таких ласковых объятиях, позволив наконец-то вдохнуть полной грудью.       — Ну-ну, дитя, не стоит проливать свои фальшивые слёзы. Я вернулся и вскоре избавлю тебя от твоих мук, а наш мир от твоего присутствия.       Юдди дёрнулась, со всех сил рванула с места, но не успела и коснуться босыми ногами пола, как оказалась в крепкой хватке. Нос мгновенно наполнил тошнотворный запах свежей крови и грязной немытой шерсти вперемешку с взбудораженным мускусом и сильным ароматом ладана. Этот запах она запомнила с первой минуты и сейчас узнала: Отец, этот чёртов старик вернулся. Вернулся по её душу.       — Договоримся сразу. Если посмеешь позвать на помощь, то тому лису не жить — мои последователи ушли ему вслед и стоит мне отдать приказ, они перережут ему горло. Я не хочу проливать кровь невинного, бедный детёныш всего лишь не смог сопротивляться твоим козням, сатаниское отродье. Я всего лишь отправлю тебя обратно, а молодой лис освободится от твоего рабства, забудет тебя и вернётся к нормальной, счастливой и праведной жизни. Что скажешь? Его жизнь в обмен на твою? Не разочаровывай меня, я видел, что тебе он стал нужен. Но какой прок от него уже мёртвым, верно?       Юдди широко распахнутыми глазами видела, как по пустому коридору скользнули две фигуры в халатах. Не врачи, она сразу это поняла. А потому через секунду просто кивнула головой в знак согласия, молча глотая горячие слёзы.