Пятый угол

POV Гектор Питтсбург. Киннетик. Март 2008. Я знал, он меня примет. В конце концов, мы оба тогда разыгрывали спектакль двух актеров для одного на двоих человека. Только он играл, чтобы оттолкнуть, а я чтобы удержать. Он был блестящ, лучше меня… И ушел, не дожидаясь аплодисментов. Один… Я торжествовал, праздновал победу, зарываясь носом в светлые волосы и мечтая, как подарю Джастину весь мир. Но не смог предвидеть, несмотря на разрыв присутственно-физиологической связи, они были повязаны гораздо большим. …Джастин во сне не просто произнес имя, он поцеловал в нем каждую букву. И этого было достаточно, чтобы я прилетел договариваться с Кинни. Hiho de la puta!!! (пер. исп. руг. «сукин сын») Потерять Джастина я не мог… Сaramba! (пер. исп. руг «черт возьми») Я, Гектор де Мендоза, из старинной знатной семьи, потомок Педро Гонсалеса де Мендоса, конкистадора и основателя Буэнос-Айреса, Диего Уртадо де Мендоса, маркиза де Сантильяна, построившего одну из жемчужин Испании замок Мансанарес. И я иду просить к какому-то maricon de mierde (пер. исп. руг. «сраному пидару») из американской глубинки, чьи нищие предки в поисках американской мечты, наверняка пересекали океан на нижней палубе, давясь бобами и рвотой. Но потерять Джастина я не мог… И приехал как выигравший побежденный к проигравшему победителю. Реализовывать план. На мое приветствие Кинни приподнимает бровь и выплевывает: «Гектор? Por que cono?» (пер. исп. руг. «какого хуя ты здесь делаешь?») Это пренебрежительно, но, сaramba, его голос магнетический. Я уже успел забыть, насколько может быть сексуален гнев. Сейчас, на глазах, он превращается в Рейджа: трико прикрыто породистым костюмом, однако, черная полумаска заменена сверкающим забралом. Блеск глаз, блеск губ, блеск злости. Сухопарое сильное тело подобрано, - одно резкое движение и он в прыжке вывернет меня из суставов. Я молчу… Рассчитывал увидеть Кинни поблекшим, выцветшим, страдающим. А вместо этого, - вкус дорогого, изысканного, уникального вина, выдержанного временем. Joder! (пер. исп. руг. «твою мать»)… Я знаю толк в искусстве. Он - прекрасен! Он – умен! Он – квинтэссенция секса! И его нельзя иметь врагом! Брайан, откровенно наслаждается моим замешательством, но не расслабляется, гнев… злость… - Hola! (исп. привет) Кинни, надеюсь, понимаешь, ты последний из людей, с кем бы я хотел встретиться? Он прищуривается: - Да? Что я пропустил, Мендоза? Массовый мор всего населения ебаного шарика? Единственные выжившие я и ты? - Перестань. У меня не так много времени, а разговор серьезный. - Для кого? Ты спросил, хочу ли я серьезных разговоров? С тобой. - Придется выслушать. - Нет, amigo, дрочи в одиночку. Ты мне не интересен. - Это касается Джастина… Ого! Рейдж исчез за долю секунды, на его месте человек. Я был прав, - очень и очень опасно. Пора приступать к давлению. - Что с ним? - Все прекрасно… Только меланхолия, которая меня пугает. Недавно слышал, как он на гитаре подбирает мелодию к стихам Гарсиа «Cuando yo me muera, enterradme con mi guitarra bajo la arena.»… (пер. И.Тыняновой «Когда я умру, схороните меня с гитарой в речном песке…», Гарсиа Лорка, стихотворение «Memento») Он задумчиво перебивает: - «…Cuando yo me muera, entre los naranjos y la hierbabuena.» (пер. «Когда я умру, в апельсиновой роще старой, в любом цветке…» стихотворение то же) Потом снова подбирается. - А что, дон? Обучение игре на гитаре входит в обязательный курс пансиона «де Мендоза»? Хочется его ударить. Расчет летит к чертям, он самовлюбленная скотина, которую не трогают чувства других. Ведь должен был спросить о причине грусти. - Это ненормально. - Ты хочешь сказать, ненормально, когда образованный художник интересуется классической поэзией? Брось… Вот если бы он стал подпевать Los Lobos и Бандерасу «Soy un hombre muy honrado, Que me gusta lo major…» (пер. «Я – честный парень, И мне это очень нравится», песня группы Los Lobos, перепета Бандерасом в фильме «Десперадо» реж. Р. Родригес) - Ты паясничаешь. - Хорошо. Тогда повторю вопрос por que cono? (пер. исп. руг. «какого хуя ты здесь делаешь?») И, если у тебя нет быстрого ответа из пяти слов, - то pa la Pinga (пер. «пошел на хуй» на кубинском диалекте). - надеюсь, твой знатный испанский воспринимает грубый кубинский? Он откидывается на спинку кресла, запрокидывает голову, медленно поворачивая ею из стороны в сторону и я не могу оторвать взгляд от безупречной линии шеи. Магнетизм… Нет пяти слов, только спазмы в паху. Чтобы скрыть возбуждение, отхожу, присаживаясь на диван. Но он видит и… Дева Мария, в глазах покровительственное превосходство. Неторопливо расстегивает две верхние пуговицы на рубашке, поднимается с кресла, присаживаясь на угол стола, скрещивает руки на груди и растянуто произносит. - Ты что-то вспоминал, Гектор? Да. Я вспомнил, когда… POV Гектор Нью - Йорк. Август 2006. … когда он неожиданно появился на открытии моего офиса в Нью-Йорке. Насколько знаю, Джастин приглашения не посылал. Я не спрашивал о причине, ибо каждое упоминание имени моего ангела с его именем было пыткой. Он шел сквозь толпу даже не смотря, стоит ли кто-то на пути, не обращая внимания на то, что головы присутствующих повторяли траекторию его движения. Красота… Сексуальность… Сила… Я обнимал Джастина за плечи. Жена Пейсона, только что щебетавшая мне что-то о Басё, увидев брюнета, замерла на полузвуке с приоткрытым ртом. - Это кто Гектор? Твой знакомый? Я не успел ответить, почувствовав, как дернулся мой ангел, освобождая плечи и отодвигаясь. Бросив что-то жене Пейсона, обернулся. Джастин смотрел на него в упор, но навстречу не двигался. В глаза выражение «в 12 лет мать застукала с журналом порно». А потом - стыд. Джастину было стыдно. Он подошел к нам, наклонился, поцеловал его в щеку. - Джастин… - Брайан… Они были одни на необитаемом острове, толпа вокруг только пальмы, а я… меня тоже не было. Ревность жалом пронеслась по артериям к сердцу. Джастин – мой. Где был этот породистый самец, когда он получал награду? На какой объект переключился? Джастин особо не рассказывал о нем, только «есть партнер», «он мне дорог», «Брайан лучший». Но и этого было достаточно, чтобы понять, если хочу удержать ангела – надо убрать с пути Брайана. Причем не насильно, нет, для таких как он, любое давление – это вызов, пари, из которого должен выйти победителем. Чем больше принуждение – тем выше сопротивление. Они все так же стояли и смотрели друг на друга: выражение «понимать без слов» обретало реальное воплощение. Мне нужен Джастин… Больше, чем ему. Но отобрать, нет, он должен отдать сам. Понять, я, не он, - могу предложить молодому талантливому художнику фантастические возможности. Надо попробовать заключать договор, для начала - поговорить. Но не здесь. А Джастин… Воплощу его желания и стремления, сделаю счастливым без питтсбургского героя. Тем более в их отношениях, кажется, есть трещинки. Наконец они расцепили взгляды. Брайан улыбнулся и снова поцеловал ангела в губы: глубоко, долго. Жена Пейсона за это время точно успела два раза получить оргазм. И я почувствовал… Сaramba! (пер. исп. руг. «черт возьми»), не знал, от кого из них больше… Не выпускал парочку из вида, замечая, несмотря на то, что все время были рядом, - они не впритык. Тонкая невидимая, но ощущаемая черта между. И я решился. - Мистер Кинни, если возможно, я бы хотел поговорить с вами. - Да? О чем? Его голос звучал ровно, чуть лениво. Мой – прерывисто, спеша. - О важном, - для нас обоих. - Я понял. Хорошо. И что, сеньор де Мендоза, ваши намерения серьезны? Долговременны? Порядочны? Он знал, чего я хочу… Кого я хочу. - Более чем по всем пунктам. - Где и когда? - Лучше сегодня, после приема. Вы могли бы приехать ко мне по адресу… - Буду… Я - на диване. Он – на углу стола, скрестив руки на груди. Расстояние между – пять метров. - Хотите что-то выпить? - Да, спасибо. Виски. Встаю, наливаю. Он молчит, я тоже не могу найти нужных слов. Кинни усмехается, в глазах черти пляшут канкан. - де Мендоза… Известный род. - Один из старейших в Испании. Первые упоминания в 14 веке и до сих пор не прерывался по прямой мужской линии. - Да что вы, сеньор? За шестьсот с лишним лет ни одного бездетного гея? - История умалчивает. Но у нас большие семьи. Если не возражаете, лучше по имени. - Как угодно… Выхожу на середину комнаты, держусь за спинку стула. Расстояние между - три метра. - Отпусти его. - Я не держу. - Он любит тебя. - Да. - Я люблю его. - А он? - Полюбит. - Завидный оптимизм. - Я всегда добиваюсь. - Похвально. Он снимает пиджак, закатывает рукава рубашки. Отхожу от стула, ближе к нему как кролик к удаву, - тело тянет, игнорируя вопли разума «не смей приближаться!». Расстояние между - метр. - Смогу ему дать то, чего ты не сможешь: выставки, прессу, известность, заказы, приемы в лучших, даже королевских, домах Европы. - Деньги? - Да, больше, чем ты. И он сам заработает больше. - Вдохновение? - Да. - Ты покупаешь его? - Я люблю его. До 38 лет никого, только развлекался. Он снова усмехается, но в этот раз гримасой, за хладнокровной маской мелькает волнение. Миг, - все по-прежнему. - И? - Отпусти его… - Я не держу. Он сам решает, где и с кем хочет быть. Подхожу еще ближе, ближе, как под гипнозом. Его дьявольский взгляд обволакивает и смеется. Преграда – только скрещенные на груди руки. - Нет. Не он. Ты. Только ты. Опускает руки, облизывает губы. Дьявол… Бог… - Я подумаю… Гектор… От того, как он произносит мое имя, пах заливает необузданным, рвущим желанием. Тянусь к нему… Отстраняется… Не могу оторваться и ненавижу. Его. Себя. Он опускает взгляд вниз, толкает языком щеку. - Что-то хочешь получить? Против воли киваю, естество соглашается, просит. Я бессилен, перед таким искусителем не устояли бы и апостолы. Хочу дотронуться до его приоткрытого рта с подрагивающим кончиком языка, но он откидывается, наклоняя мою голову. Вырываюсь. - Нет. - Нет? - Не делаю минет незнакомцам. И… - Думаешь, можешь быть сверху? Дьявол… Разворачивает меня как манекен, толкает спиной на стол, несмотря на протесты, - позиция лицом к лицу еще больше подчеркивает унижение. Но он прижимает, шепчет на ухо: - Vamos a ver de qué lado masca la iguana (исп. пословица, дословный пер. « Давай посмотрим, на какой стороне жуёт игуана», значение «Давай посмотрим, кто из нас прав, кто лучший») Трахает – как забивает: методично, мастерски, заставляя сходить с ума и приподниматься навстречу. Я готов убить его… Мечтаю о временах Инквизиции, представляя Кинни медленно горящим на костре, взывающим о пощаде. Но он молчит, ни одного звука, только издевка и торнадо в глазах. Сейчас лечу в костер и молю я. После он спокойно наблюдает, как пытаюсь собрать остатки здравого смысла, самоуважения, начиная и бросая фразы, перемежевывая их матом. - Это была случайность... Дьявол… Я же люблю его… Никогда… Что б ты был проклят… Встает. - Hasta luego! (исп. пер. «до встречи») Гектор. Переспрашиваю: - Hasta luego!? Не despedida (исп. пер. «прощай») Он качает головой: - Еще увидимся… POV Гектор Питтсбург. Киннетик. Март 2008. Подходит ко мне. - Гектор, встань. То, что ты прячешь, я уже видел. Хорошо, давай доведем разговор до конца и, на этот раз despedida (исп. пер. «прощай») Встаю, отходя как можно дальше… - Отпусти его. - Я отпустил. - Нет, он все время думает о тебе. - Это не моя проблема, а твоя. Медленно движется в мою сторону с грациозностью неприручаемого мустанга. - Я люблю его. - А он? - Полюбит. - Завидный оптимизм. - Если бы не ты. Между нами - метр. - Мне умереть? - Да… - Увы, собираюсь еще пожить… - Дьявол. - Спасибо, Гектор - Позвони ему. - Зачем? - Скажи, что ненавидишь прошлое, жалеешь обо всем, что было. Что он ничтожество. - Нет. Он не сделал мне ничего плохого. Ты всерьез думал, я соглашусь? - Могу заплатить… много… - Иди на хуй, амиго. Заплати тому, кто вытрахает эту чушь из твоего прокисшего мозга. - Скажи, прошу, тебе он поверит. - И снова - на хуй. Сейчас же… - Брайан… ведь тогда ты был убедителен… - И поэтому дон сейчас здесь? Потому что он поверил? - Попробуй… Ведь думал правильно, ему лучше со мной. - Ты называешь это любовью? Нет, Гектор, не любовь, - приобретение собственности… Он подходит вплотную, лицом к лицу, обводит языком губы как тогда, наклоняется. - И помни. Я могу передумать. Все еще могу… POV Брайан Питтсбург. Киннетик. Март 2008. Фраза Гектора «Он все время думает о тебе» - засела под кожей как заноза мексиканского кактуса. Блядь! Моя фраза «Я могу передумать. Все еще могу». - заставляет чувствовать на плечах руки Джастина, его лоб, прижатый к моему, пальцы не шее, живот к животу, пах к паху… Вспоминаю танец в Вавилоне после интрижки с Итаном. Разве мы танцевали тогда? Нет, - связывались нервами, мыслями, ожиданиями. И снова молнией слова испанца: «Ты думал правильно, ему лучше со мной». Трижды блядь. Перед уходом Мендоза успел рассказать, как успешно идет карьера Джастина. Знал, я обязательно услышу. POV Джастин Малага. Март 2008. Это же время Гектор улетел, не сказав куда, насколько. И я только что узнал, где он сейчас. Спасибо, Дафни. А она пусть скажет спасибо Теду. POV Брайан Питтсбург. Вавилон. Март 2008. Эммет пристраивается рядом. - Брайан, как думаешь, можно сейчас попросить Дженнифер помочь нам с Дрю в поисках дома. Нужно нечто особенное, ну, конечно, не такое большое, как был ваш дом. - Блядь, я кто, информационное бюро? Он внимательно смотрит на меня. - Тебе плохо? - У меня все отлично, а будет еще лучше, если ты перестанешь ебать мне мозги. В Vip-зале два молодых тела лижут, сосут, гладят, призывно подставляя задницы. Помогает расслабиться, но не дает избавиться от «Я могу передумать. Все еще могу.» Нахуй! Дело сделано, пути назад нет. Тот Брайан Кинни, каким буду сейчас снова, никогда не оглядывается назад. Он выходит за дверь и не вспоминает о прошлом. Я так решил. POV Сара Питтсбург. Март 2008. Должна попытаться простить. Да, это за пределом возможного, за гранью любой душевной силы, за рамками извращенного воображения. Но я должна хотя бы попробовать. Не для него - для себя. Жить с адом в сердце, сознании, подсознании столько лет и не сойти с ума? А сейчас слышать внутренние голоса с условиями. Нет. Зачем-то же я выжила… Даже творю…