Выпускные экзамены.

− Мисс Приор, будьте добры обратить внимание на доску, − голос мистера Макензи выводит меня из своих мыслей. − Милочка, с таким вниманием Вы никогда не поймете мой предмет! «Да нафиг мне сдался твой предмет?» − думаю я про себя, еле сдерживаясь, чтобы не фыркнуть. Он замолкает и теперь внимательно смотрит на меня. Чего он ждет, я понять не могу? Уж не извинений ли и оправданий, вроде: «Простите, такого больше не повторится?». Ага, хрена с два ему, а не подобные унижения. Теперь уже десяток пар глаз внимательно уставились на меня, как бы говоря: «Ну же, ответь ему что-нибудь, а то не отвалит». Но я молчу. Я не буду ни извиняться, ни ругаться с ним. Я ничего дурного не совершила, чтобы от меня требовались какие-то непонятные ответы. − Сконцентрируйтесь, мисс Приор, − говорит он. Кажется, игра в переглядки порядком надоела Макензи, и он решил сдаться. − Тема не из легких, а скоро будет проверочная работа. Поблажек не ждите. Меня заинтересовала лишь его последняя фраза: «Поблажек не ждите». Это он обращался конкретно ко мне или ко всем? Не суть. С точными науками у меня проблем нет, что не скажешь о естественных. − Домашнее задание на доске. Все свободны. Я мгновенно подрываюсь с места, не желая больше оставаться в этом кабинете. Но, словно чувствуя мое рвение поскорее убежать, мистер Макензи задерживает меня. − Присядьте, юная леди. Как только из класса выходит последний ученик, он садится напротив и внимательно смотрит на меня. − Зачем Вы меня оставили? − я не выдерживаю его напористого взгляда, поэтому заговариваю первой. Мистер Макензи вздыхает. − Трис, что с тобой происходит? − он впервые обращается ко мне по имени. Это очень странно слышать, особенно от этого чудного физика. − В последнее время ты сама не своя, постоянно витаешь в облаках, ни на что не реагируешь. − Я сама себя не узнаю, − я пожимаю плечами. − Ты стала такой мечтательной, − продолжает он, заглядывая мне в глаза, словно ищет разгадку в них. Насмешливо улыбается. − Уж не влюбилась ли ты? Я чувствую, что слегка покраснела. Мистер Макензи смеется. Как ему удается так быстро раскусить любого человека? Такое чувство, что он телепат. − Я поняла сегодняшнюю тему, − уклончиво отвечаю я, убирая прядки волос, выбившиеся из хвоста, за ухо. − Хорошо, − он смеется еще заливистее. − Хочешь, расскажу, что я заметил? Признаться, я заинтригована. Помню, года два назад мистер Макензи был моим репетитором по физике, готовил к итоговому тесту за весь курс десятого класса. Занятия проходили у него, и после того, как он объяснит мне материал, он оставлял меня попить чаю и поговорить. Жил он один. С женой был в разводе, детей не было. А ведь он не старый, как по мне. Ему было на тот момент сорок лет. Сейчас сорок два, а скоро у него день рождения. Каждый вторник и четверг я ходила к нему на дополнительные занятия, как раз перед днем, когда у нашего класса должен быть урок. И каждый вторник и четверг, во время чаепития, он рассказывал мне разные истории, напрямую связанные с его жизнью. И про жену свою рассказывал. Однажды он даже сказал, что я была ему кем-то вроде дочери и то, что он ко мне привязан. А потом у него появилась «спутница» − бывшая директриса нашей школы, которая терпеть меня не могла, поэтому я перестала заниматься физикой во внеурочное время и подзапустила ее. Правда, в скором времени наверстала упущенное. И вот сейчас я уверена на двести процентов, что мистер Макензи желает рассказать мне что-то необычное, что может подвергнуть меня шоку. Иначе он не стал бы спрашивать, хочу ли я знать это или нет. − Да, конечно, − я улыбаюсь. Он отвечает мне доброжелательной улыбкой. − Может быть, я ошибаюсь, но как по мне, мистер Итон − ваш новый учитель по химии − глаз с тебя не сводит. Он даже у других учителей интересуется, как ты учишься, как твое поведение и все такое. А вот мисс Грей ты, как мне показалось, не особо приглянулась. Она ревнует новоиспеченного химика к тебе. Хоть они брат и сестра, это не помешает ей ненавидеть девушек, к которым мистер Итон хоть немного проникся симпатией. Я удивленно округляю глаза. Джессика ненавидит меня? Такого бреда я еще не слышала. Хотя… − А откуда Вы узнали, что они брат с сестрой? И почему я ей не нравлюсь? И последний вопрос: с чего взяли, что у мистера Итона что-то ко мне есть? − Ну, − мистер Макензи кашляет в кулак, а потом улыбается. − Про них начали ходить разные слухи, что, мол, какая-то влюбленная парочка приперлась преподавать у детей, хотя сами еще как дети. Им такие сплетни, естественно, не понравились, поэтому в первый же день был общий сбор, на котором они в мягкой форме попросили всех: «Не зная броду − не соваться в воду». Ну, а позже все разъяснили. Учителя извинились перед ними, но все еще были уверены, что те не профессионалы, и таким не следует обучать «деток» самым сложным предметам. Но и этот вопрос был исчерпан после того, как завуч и директор посетили у обоих уроки. Все сомнения были сняты, а популярность у молодых учителей резко подскочила. У мисс Грейс в хорошисты выбилась почти вся мужская аудитория, а у мистера Итона − женская. Но те, кому были нужны знания, у обоих учились прилежно. Как только мистер Макензи закончил отвечать на мой первый вопрос, прозвенел звонок. Я расстроилась, что так и не услышала ответы на другие вопросы, которые интересовали меня гораздо больше, чем первый. Но, увы, ничего поделать нельзя. Не выгонишь же девятый класс из кабинета? Хотя, они бы обрадовались, но я уверена, что физику не нужны проблемы в дальнейшем. − Давай встретимся после уроков, и я расскажу тебе то, что не успел? − спросил учитель, запуская учеников в класс. Я кивнула и, дождавшись, пока ребята зайдут в кабинет, вышла. Быстро побежала к расписанию, чтобы узнать, какой урок у меня следующий. «О, нет…» − тихо простонала я, увидев, что сейчас математика. Миссис Станли терпеть не может опоздания и всех, кто хоть раз провинился, вызывает к доске в течение недели отвечать домашнее задание. При этом, если хоть раз ошибаешься или отвечаешь неуверенно − оценка сразу же снижается на целый балл. Поэтому если математика стоит первым в расписании, весь наш класс приходит примерно за полчаса до начала урока. Я бегу на второй этаж, в седьмой кабинет, где у нас сейчас и должна быть эта злополучная математика. На ходу придумываю, что скажу ей, потому что мисс Станли не волнуют стандартные, шаблонные отговорки, вроде: «Меня задержали», «Я исправляла», «Я искала кабинет» и прочие. Постучавшись, я открываю дверь и, готовая произнести обычное: «Извините, можно?», застываю на месте с открытым ртом. За учительским столом сидит никто иной, как Тобиас, заполняя журнал. Увидев в дверях меня, он отвлекается и хмурится. − Возможно, Вы хотели извиниться за опоздание и пройти к своему месту, мисс Приор? − вежливо спрашивает он, но я замечаю, что он сердится. − Э, − я теряю дар речи, выдавая вместо слов обычные гласные звуки. − Да, могу я сесть? − Да, конечно. Будьте любезны задержаться после урока и объяснить, почему вы опоздали. − Я опоздала минуты на две, не больше, − буркнула я себе под нос, угрюмо шагая к своей парте. − Вы что-то сказали? − голос Итона врезается мне в спину. − Нет, − отвечаю я, усаживаясь за парту. Ко мне сразу же оборачивается Зик и указывает на свободное место рядом с ним. Я ловлю момент, пока Тобиас поворачивается к нам спиной, лицом к доске, чтобы написать число и тему, и быстренько ретируюсь к Зику. − Привет еще раз, − шепчет он мне прямо на ухо. − Привет, − отвечаю я, доставая общую тетрадь, в которой у меня куча разных, так называемых, «классных работ» практически по всем предметам. − Сейчас у нас что, химия? − Не знаю, − он пожимает плечами. − Нам ничего не объявляли. − С сегодняшнего дня мы начинаем тотальное повторение всего курса химии, начиная с восьмого класса, − говорит Тобиас, откладывая мел. − Обратите внимание на доску. Здесь написано пять уравнений химических реакций. От вас требуется найти окислительно-восстановительные реакции, остальные рассмотреть в свете электролитической диссоциации. На выполнение задания пять минут. Потом проверяем на оценку. − Мистер Итон! − я машу рукой, привлекая внимание молодого человека. − Можно вопрос? − Да, конечно. Если он не глупый, − он, если мое зрение не изменяет мне, усмехается. Складывается впечатление, будто он считает, что я такая дура, что даже не смогу сделать такой элементарщины. − Почему сейчас химия, а не математика? − сквозь зубы цежу я, окидывая его недовольным взглядом. − Глупый вопрос, − говорит Тобиас. − Не математика, потому что химия. Понятно? − Не понятно, − грубо отвечаю я, щурясь. Он улыбается, что раздражает меня еще больше. − Миссис Станли приболела и попросила меня заменить ее на сегодня. Надеюсь, Вы удовлетворены ответом. А сейчас не отвлекайтесь. Лучше займитесь ОВР* и ТЭД**. Это пойдет Вам на пользу. «Гад! Ну, держись. Получишь же!» − кричит мое внутреннее Я, задыхаясь от гнева. Я сама и мое подсознание обычно живем в мире и согласии. По крайней мере, сейчас я с ним совершенно солидарна. Быстро сделав то, что было необходимо, я скрещиваю руки на груди, внимательно наблюдая за Тобиасом. И не только я. С половины девчонок из моего класса восторженно смотрят на него, хихикая и перешептываясь. «Лапы прочь, сучки. Теперь он мой, а вам ничего не светит» − думаю я, ехидно улыбаясь. Зик подсовывает мне бумажку под локоть, и я понимаю, что это записка. Пользуясь тем, что учитель что-то читает в справочнике, я разворачиваю листок. Почерк у Зика как у курицы, которая писала даже не лапой, а клювом, поэтому мне приходится два раза прочитать, чтобы понять, о чем идет речь. «Вы такие милые вместе, хахаха. Сюси-пуси просто))» − значится в записке. Я злобно смотрю на парня, который прижал указательный палец к губам, подавляя улыбку. «Дурак! С чего ты взял?» − быстро пишу я, отчего буквы выглядят еще хуже, чем у Зика. Кладу лист на его тетрадь. − Мистер Итон, пять минут уже прошли, − ласково говорит какая-то девица с последней парты. Я оборачиваюсь. Марлен. Черт. − Ах, да, − он немного смущается, откладывая книгу в сторону, из которой торчит… Телефон? Ну и паразит. − Ты готова? Можешь ответить. Она выходит к доске и начинает объяснять, все подробно и досконально. Тобиас слушает ее, но невнимательно, бросая настороженные взгляды на меня. Я сжала один кулак до такой степени, что ногтями прорезала кожу в некоторых местах. Я даже пискнула от боли, после чего все внимание было обращено на меня. Зик глянул на мою руку, после чего подозвал Тобиаса. − Ты это как так умудрилась? − спросил он как можно беззаботнее, но я все-равно почувствовала в его голове нежность и обеспокоенность. − Случайно, − бесстрастно отвечаю я, попытавшись стереть выступающую кровь пальцем, но Тобиас схватил меня за руку, останавливая. − Не трогай! − рявкнул он. − Заразу занесешь, потом руку ампутируют. Пошли в медпункт. − Мистер Итон! − я слышу возмущенный голос Марлен. − У нас урок. Она не маленькая, сама доберется. Или пусть с ней Зик сходит. Вам-то зачем? − Мэр, заткнись, − вежливо попросил Зик, ослепительно улыбаясь. − Ты можешь пока ответить нам, а мы в конце урока сообщим отметку Тоб… То есть, мистеру Итону. Тобиас кивнул ему и, дав мне выйти из-за парты, поплелся следом. Как только дверь кабинета закрылась, Тобиас почти вплотную подошел ко мне, кладя свою ладонь на мою щеку. Я моментально забыла обо всем, накрывая его руку своей, но тут же вскрикнула, поняв, что она покалеченная. Он взял мою руку в свою, внимательно осматривая и качая головой. − Не злись так больше. Она меня не интересует, − шепчет он, будто прочитав мои мысли. − Только ты. Навсегда. Я мгновенно успокаиваюсь и направляюсь в медпункт, который расположен в конце коридора на втором этаже. Постучавшись, захожу и обнаруживаю там Джессику, заполняющую какие-то бумаги. Тут же вспоминаю неприятное упоминание мистера Макензи о том, что эта девушка невзлюбила меня. Но мои сомнения сразу же пропадают, как только я вижу ее добрый взгляд, полный заботы, как и у Тобиаса. Она интересуется, как у меня дела, хорошо ли я себя чувствую, и если хорошо, то зачем пришла сюда. Я поворачиваю руку так, чтобы она могла увидеть мои порезы. Глаза у Джесс мигом полезли на лоб. Она вопросительно уставилась на меня. − Да так, ничего серьезного, − отмахиваюсь я, когда она, обрабатывая, спрашивает, откуда это у меня. − Кулак сжала сильно. − Кто это тебя так выбесил? Не с проста же это, − она таинственно улыбается, забинтовывая руку. − Не суть, − уклончиво отвечаю я и, поблагодарив, выбегаю. Тобиас сидел на стульчике, задумчиво глядя в одну точку. Он был настолько погружен в свои мысли, что даже не сразу заметил меня. − Я все, − я помахала перед ним забинтованной рукой. − О чем думаешь? Он поднимается и смотрит мне в глаза. Потом на губы. Потом снова в глаза. − О том, что пошло оно все к черту, не хочу я прятаться! С этими словами он прильнул к моим губам, обнимая за талию и крепко прижимая к себе. Я отвечаю на поцелуй, зарываясь руками в его волосы, не обращая внимания на покалывание в ладони. − Черт, − рычит он, оторвавшись от меня. − Я так больше не могу. Я непонимающе моргаю. − Что такое? − Блять, − выругался он, хватаясь за голову. − Я хочу тебя. Жестоко хочу.