Помнишь меня?

Nevermore. Никогда больше. Взгляд человека за моим окном любит впиваться в воздух. Его вроде бы нет, и не придет этот странный призрак никогда больше. В костюме ли Ворона, окутанный вечностью, в образе обычного дворника, чистящего снег. Лопата дирижирует, снежинки летят. Я стою около окна, одетая, плотно завернутая в теплый плащ, знающая, что больше не вернусь сюда. Без перчаток холодно. В отдаленье звенят колокольчики. Пахнет ушедшей эпохой и непонятно-сентиментальным детством. А человек смотрит на меня и не желает уходить. Печальная улыбка и остекленевший взор. Nevermore. Никогда больше. Мне вспоминаются те моменты, когда мы цеплялись друг за друга. Я и человек за окном. Было обидно, что никто больше его не видел. Фигура, возникающая из света, не исчезающая во тьме, буквально преследующая все детство и юность. Колокольчики, музыкальная шкатулка, кружение в ритме вальса. Будто одна, будто с человеком за окном. Страшно – касаться невидимого, чувствовать себя немного сумасшедшей. Походы к психиатру, шрамы на руках. Редкие визиты домой. И вот – последний. Дыхание готово оборваться. Пусть не говорят, что не видят его… пусть... а ведь странный человек не исчезает. Не шевелится. И не танцует. Nevermore. Никогда больше. Загадка экзистенции заключается в том, чтобы умирать, оставаясь живой, жить наполовину, каждый день ожидая гибельного удара в спину. Уезжать навсегда, когда знаешь, что человек за окном по-прежнему существует. И он, он победитель в этой жестокой игре воображения. Белые кудри, черные глаза, прожигающие снега. Лопата продолжает дирижировать, а колокольчики подпевать. Будешь ли помнить меня, человек за окном, закутанный в черный плащ? Ты говорил, что замерз насмерть из-за такой, как я, которая уехала и не вернулась. Но я покидаю не по своей воле. Просто всем кажется, что ты слишком плохо влияешь на рассудок и мозг. А без этих двух вещей в современном мире нельзя. Nevermore. Никогда больше. Помню рыжее пламя, искры, наполнившие ладони ожогами. Так, что на глазах слезы выступили, и душно ужасно стало. Вновь уходили, не со мной, сжав чужие ладони родными пальцами. А ты вообще был неприкасаемый, человек за окном. В тебя нельзя было верить. Только глядеть, как смотрят в каждую на свете Бездну. Черные глаза – это пропасть между мирами. Кто ты, человек за окном? Порождение наркотиков? Бурная фантазия отчаявшейся девицы, недавно отпраздновавшей очередное десятилетие? Не знаю. Ты незнание, безумие, родившееся от знания. Ты – запрет, неразделенное, сплетенное из отрицания предрассудков. Я уезжаю, но перед этим отдаю душу, руки и язык. Чтобы не закричать на тех, кто не видит, не свернуть шею стереотипщикам и реалистам, не впасть в бешенство. Тихие сумасшедшие – самые опасные. Или несчастные. Все одно. Nevermore. Никогда больше. Во дворе стоит человек и смотрит в мое окно. Долго. Не шевелясь. Мне не жалко. Ведь это в последний раз. За плечи уже трясут, кто-то тянет меня на опаздывающий поезд. А я задыхаюсь… ведь, как писали известные новеллисты, в обитых войлоком палатах нет окон. Значит, нет глаз. Оглушительным криком ворона, заглушенным воплем собачонки, я вырываюсь и лечу, не заметив никакого стекла. Пусть же слушают последние крики. Пусть же помнят меня и отвечают на свои же тупые вопросы. А я не уеду и не вернусь. И скептики действительно не увидят. Ни его. Ни меня. Ни нас. Nevermore. Никогда больше.