Человек-паук. История героя.

Глава первая. Знала ли Маргарет, что её статью не примут? Возможно, и знала… Но кто захочет признавать своё поражение, когда за плечами восемь лет успешной журналисткой практики? Суровое выражение лица Джеймсона говорило красноречивее всех слов. Его пальцы механически перебирали листки статьи, лежащей перед ним. Маргарет с невозмутимым видом стояла напротив его стола, ожидая наконец-то грозы. Тех самых криков, после которых можно просто развернуться и уйти, прекрасно зная, что её труд полетит в мусорную корзину возле его кресла. — Опасные продукты, — начал он припоминать статью. – Химия, уничтожающая нас изнутри. Непризнание реальной угрозы. И это всё? О чём вообще твоя статья? О неправильном питании? – его голос повышался. – Разве это сенсация? Маргарет Тэслин Уайт, я тебя спрашиваю, — это сенсация? Вот убийство на Кларксон авеню – это сенсация. Очередной темнокожий парень застрелен средь бела дня. И Брокк уже написал об этом, пока ты бегала, выясняла, как опасны помидоры и кукурузы у Фист Фуд Индэстри. — Босс, они травят людей. Стало больше больных лейкемией… Она попыталась вставить слово, но Джеймсон не дал ей договорить. — А где доказательства, Маргарет? Где чёртовы улики? У тебя ничего нет. Вопрос о ГМО спорный. Общество признаёт эти продукты, потому что это лучший способ прокормить человечество. — Мне нужно больше времени, больше доступа… — Тебе ничего не нужно, кроме как хвататься за сенсации! Человек ест всё подряд, а массового вымирания что-то не наблюдается. Пить – вредно, курить – вредно, есть – вредно. Жить – вредно, Маргарет, так что не занимайся ерундой. Если я напечатаю твою статейку, нас засмеют. — Она заставит людей задуматься… Маргарет не оставляла попыток. Хоть она была не из робкого десятка, но перед Джеймсоном ей не всегда удавалось отстоять свою правоту, особенно, когда он обрушивался на неё, словно ураган, готовый с лёгкостью – в любую секунду разнести все её доводы. — Нет! Не о чем тут думать! Тема закрыта. Завтра презентация новой книги Барбары Митчес «Мой любовник лучше моего мужа». Он залез рукой в шкаф своего стола и, достав оттуда пригласительные, бросил их на статью перед Маргарет. — Это очередной её хит после «Один день из жизни любящей женщины». Лучше сходи туда, напиши какую-нибудь сопливую статейку для наших меланхоличных баб. Маргарет порывисто взяла пригласительные со стола и отступила назад. — Видимо, теперь это стало соответствовать моим вкусам после материалов о Человеке-пауке или падении корпорации «Оскорп». Лицо Маргарет покраснело от возмущения. — Забудь о своих вкусах, мисс Уайт, нужно писать о том, что востребовано. Если ты упустила убийство чернокожего, то теперь возмещай сопливыми статейками. Мне нужен от тебя материал, не погоня за химерами. Вот уже восемь месяцев Человек-паук нас ничем не радует, да и никакая тварь наподобие Зелёного гоблина давненько не выползала на свет, так что пусть бабёнки пока читают любовные романы. — Настоящее зло часто не осознаёшь, — просто ответила Маргарет, выходя за дверь. — Иди к чёрту со своей философией, Маргарет! Она не обратила на его слова никакого внимания. Джеймсон укоризненно покачал головой, смотря ей вслед. Затем он взял статью, из-за которой случился весь этот спор, скомкал её и отправил в мусорную корзину. Кровь пульсировала в венах, светясь ядовито-зелёным светом. Ему казалось, что вот-вот сознание помутится – и сущность ящера возьмёт над ним вверх. В висках была страшная боль. Хотелось умереть, лишь бы ничего не чувствовать. Человеческий организм не мог справиться с подобной мутацией. Он блуждал по улицам города, так и не понимая, кто выпустил его из Центра, кто подарил ему свободу, зная, что без лекарств он превратится в ящера? Зачем кому-то помогать ему, чтобы страдал город? Тогда Человек-паук снова попытается отправить его в Центр содержания мутированных преступников. Курт оказался в полной растерянности. Он мог пойти и сдаться. И что потом? Тюремное заключение? Изучение его тела, опыты, мутации… Нет, даже если не получится справиться с собой, то он не собирается никому упрощать жизнь. Пусть найдут и заберут, а до этого дня нужно бороться. Он решил добраться до своего старого убежища. Возможно, именно там ему будет легче решить – что делать дальше. И, Курт, превозмогая боль, медленно двинулся вперёд. Гвен… Питер проснулся в холодном поту. Он поднялся с постели и спустился вниз, на кухню. Сердце бешено колотилось, а перед глазами всё ещё чудился облик желтоволосой красавицы. Питер ступал босыми ногами по плиточному полу, чувствуя дрожь, исходящую от всего тела. Он дошёл до кухни и поставил чайник. В горле ужасно пересохло. Ему требовался глоток тёплой воды или же горячего чая. Питер присел на стул, не отрывая взгляда от работающего чайника. Гвен погибла больше полугода назад, а он по-прежнему не может её отпустить. Гарри Осборн уехал куда-то в Европу. С тех пор о нём никто ничего не слышал. Гарри Осборн. А разве он так уж виноват? Это Питер Паркер слишком резко потянул за паутину, чтобы спасти возлюбленную от падения. Гарри в свою очередь отпустил Гвен первым. Как же сложно! Она оба виноваты. Оба… Индикатор на чайнике загорелся красным. Питер выключил его и достал себе кружку с одной из полок как раз прямо над головой. — Тебе снилась Гвен? Питер обернулся, держа кружку в руках. Перед ним стояла тётя Мэй. Сонная, миловидная старушка смотрела на него глазами, наполненные любовью и заботой. Спрятав обе руки в глубокие карманы халата персикового цвета, она прошла к столу и села. Питер понял, что нужно последовать её примеру. Он быстро заварил им чай и отправился за стол. Некоторое время никто из них не нарушал тишину. Питер Паркер никогда не расскажет тёти Мэй, как живётся Человеку-пауку. Никогда он не допустит, чтобы в обычный утренний час их прощания, когда за ним закрывается дверь, тётя Мэй подумает о том, что не сможет увидеть его вечером. Она не должна жить в постоянном страхе за жизнь племянника. Увы, даже постоянная скрытность Питера не помогла ему избавиться от мыслей, что тайна его давно раскрыта. Особенно это стало ощущаться после смерти Гвен Стейси. Сейчас, находясь прямо напротив тети, Паркеру казалось, что прекрасные голубые глаза с легким блеском, словно с далеким огоньком её души, уже неярким, но по-прежнему пылающим, знают намного больше, чем говорят тонкие слегка потрескавшиеся губы. — Питер, так недолго сойти с ума, — наконец нарушила молчание тётя. – Люди умирают. Их надо отпускать. Он слышал в её голосе упрек, а ему не нравились упреки. — Ты тоже страдала по дяде Бену, — сразу защитился Питер. — Страдала, — согласилась Мэй. — Я люблю его по-прежнему, но мы — живые, нужны живым. Дядя Бен остался в моём сердце. Ты тоже там. Когда придет моё время, я уйду к нему, а сейчас я с тобой и должна заботиться о тебе. Не губи себя, Питер, — она в порыве сжала его руку, — живи! Гвен ушла. Тебе необходимо отпустить её. Продолжай любить, но не терзай себя! Питер был до глубины души растроган её речью. Он чувствовал её правоту и в тоже время думал о случившемся. Тётя Мэй не знает всего. Они с Гарри погубили Гвен. Один хотел отомстить, а второй не уберёг, не смог защитить. Отчаяние снова овладело Питером. — Тётя Мэй, — прошептал он. Слова тяжело давались. Волна горечи вновь нахлынула, но он продолжал сжимать руку тёти. — Мы оба знали, что ей грозит опасность… Знали, что может случиться несчастье. Я не спас её. Я виновен. — О, Питер! Ты всегда слушал своё сердце. Ты хороший человек. Мы должны принимать свою судьбу, если нам не дано изменить её. Я уверена, что ты сделал всё возможное. Но есть вещи, неподвластные ни нашей силе, ни нашему разуму. Паркер молчал. Судьба… Он уже несколько лет решал судьбы многих людей, спасая человеческие жизни. А что сейчас? К чему он пришёл? Его друг чуть не стал убийцей, обезумев от потери отца, а любимая лежит в могиле. Если такова плата за то, чтобы быть супергероем, то лучше остаться простым фотографом. Пусть другие защищают этот мир и побеждают несправедливость. Он не смог. Глава вторая. Сандра перекинула палантин через спинку стула. Она восхищённо оглядела залу, переполненную людьми. Сколько гостей! Сколько людей пришло поглядеть на её роскошную помолвку. Красивые женщина, богатые мужчины… Мимо неё прошла мать в шикарном облегающем платье с кружевными вставками на рукавах. Оно прекрасно подчёркивало её полную грудь, но при этом длина скрывала изящные ноги. — Какой чудесный вид на Манхэттен! – услышала Сандра чей-то возглас, раздавшийся неподалеку. Две молоденькие девицы стояли к ней спиной, любуясь видом из окна. Восхищайтесь! Преклоняйтесь перед богатством семьи Лэнгстон. Именно деньги решают всё. Сандра приблизилась к подставному столику с шампанским, взяла бокал и сделала глоток. Слегка поморщив свой заостренный носик, девушка стала искать глазами официантов, готовых в любую секунду услужить. И стоило только ей повернуть голову, как молодой парень в белоснежной форме уже оказался рядом. Сандра отдала ему бокал. — Открой новую бутылку, — властно велела она. — Здесь всё выдохлось. Неужели никто не пьёт за меня? Через пару минут Сандра уже наслаждалась чарующим напитком Моет Шандон. Внезапно она заметила своего старшего брата, Льюиса, как обычно с озабоченным видом и без выпивки. Что ему опять нужно? Меньше всего хотелось, чтобы именно сейчас Льюис беспокоил маму из-за своего непреодолимого желания сразу же решать все проблемы. Сандра напряженно не отрывала взгляда от брата. Она знала обо всём, что происходило в семье Лэнгстон. Неужели этим людям недостаточно выплаченной компенсации? Нет, только бы Льюис не испортил её праздник. Льюис в тот момент шёл к матери в другой конец зала. Она вела довольно оживлённую беседу с гостями. Сандра поняла, что ей нужно поторопиться, чтобы обогнать брата. Ему нельзя позволить завести разговор с миссис Лэнгстон. Всё её внимание сосредоточилось на худощавом парне в чёрном смокинге – Льюисе, и она не заметила, как натолкнулась на кого-то другого, а содержимое её бокала расплескалось по белому платью. Сандра возмущенно открыла рот, сделав два шага назад. — Гарри! Голубые, слегка затуманенные глаза (следствие безмерного употребления алкоголя) безразлично смотрели на Сандру, рот искривился в усмешке, а нахальный взгляд, не знающий границ в своих желаниях, уже устремился куда-то дальше, словно смотря сквозь Сандру. Таким был средний брат семьи Лэнгстонов. — Сестрёнка, поздравляю! — пролепетал Гарри, чуть склонив голову. Маленький гаденыш… Ничего не делает, только потребляет. Сандра гневно покраснела от его вида. Она всучила ему в руку свой бокал, а затем бесцеремонно, даже грубо оттолкнула его от себя. Гарри безразлично отнесся к такому обращению – это происходило довольно часто – и, продолжая улыбаться, решил найти себе компанию лучше строптивой сестрёнки. Миссис Лэнгстон уже разговаривала с Льюисом, когда наконец приблизилась Сандра. Её недовольный и мрачный взгляд быстро скользнул от сына к дочери. Она заметила мокрое пятно на облегающем блестящем платье и укоризненно покачала головой: — Сандра, тебе следует переодеться. — Это Гарри… — невольно оправдалась та в ответ. — Мама, о чём вы разговариваете с Льюисом? Брат в эту минуту для неё значил не больше, чем собственная тень. — Пожалуйста, Сандра, приведи себя в порядок и вернись к гостям. Не будем устраивать семейный совет… Миссис Лэнгстон ответила резко. Ей не нравилось, когда дочь вмешивалась в их работу, потому что та была слишком импульсивной и не всегда могла разумно оценивать происходящее. Льюис же прекрасно справлялся с ролью тени: он не произнёс ни слова за время их короткого диалога, даже не шелохнулся. — Мама, моя помолвка… — Если мы сейчас все улыбнемся и разойдёмся в разные стороны, то никто ничего не заметит. Ты ведь этого боишься, Сандра? — Но я… — Ты также хочешь знать, о чём мы говорим с Льюисом. Кристина Лэнгстон точно угадывала мысли дочери. — Когда закончится праздник, — продолжила она, — я расскажу тебе. Сейчас иди. Властному тону матери нельзя было перечить. Сандра, даже не взглянув на Льюиса, кивнула и отправилась переодеваться. Как только Сандра уже не могла их слышать, миссис Лэнгстон обратилась к Льюису: — Пригласи Луи ко мне в кабинет, я через пять минут там буду. Льюис без лишних слов отправился на поиски Луи Формана, адвоката Лэнгстонов. Луи Форману не хотелось переступать порог мрачной комнаты, которую миссис Лэнгстон величала кабинетом. Пусть здесь напрочь отсутствовал холодный пафос интерьера апартаментов этой семьи, но именно здесь чувствовалось нечто более отталкивающее, что никак не поддавалось объяснению. Загадочная натура Кристины Лэнгстон, словно призрак в прозрачных тёмных одеждах обитала вместе с тайнами семьи в небольшом кабинете. Одно большое окно, занавешенное красной бархатной шторой, казалось, никогда не использовалось для любования городом. В какое бы время Луи не попадал сюда, на столе из тёмного дуба всегда горела абажурная лампа. Другого света миссис Лэнгстон не признавала. Левее стола как раз под цвет шторы располагался полукруглый диванчик с изогнутыми ножками, предназначенный для посетителей. На противоположной стороне, напротив дивана, стоял чёрный лакированный секретер для хранения бумаг, плотно задвинутый к стене. Его делали под заказ, без откидной полки, и, безусловно, (по глубокому убеждению, Луи) с достаточным количеством тайников. Кроме кресла, за которым сидела хозяйка кабинета, больше мебели не было, но висели картины. В основном репродукции знаменитых полотен: «Девушка с жемчужной серёжкой» Яна Вермеера, «Тайная вечеря» Леонардо да Винчи, «Крик» Эдварда Мунка. Среди них также в шикарной позолоченной раме было произведение Гойи «Старухи», которое наводило ужас на Луи. Картина висела как раз над секретером и сидящему на диване стоило только слегка повернуть голову, как две жуткие старухи, наряженные, словно молоденькие девушки, бросались ему в глаза. Луи не считал себя ценителем искусства. Он равнодушно относился к живописи. Это же творение оказалось неприятным исключением. Ему чудилось, будто бы старухи живые. Жизнь иссушила их, забрала абсолютно всё, кроме денег — того, что, возможно, они считали ценностью, а по правде нужно было ценить лишь время. Миссис Лэнгстон лишь снисходительно улыбалась, замечая его реакцию на «Старух». Её забавлял этот непроизвольный страх Луи. — Не смотри так, — говорила она, — картина прекрасна. Она напоминает нам о быстротечности жизни и одновременно бросает мне вызов… Жизнь не вечна, красота не вечна, но я ничего не боюсь, Форман… Ничего… Луи несколько месяцев назад исполнилось двадцать восемь, а Кристине Лэнгстон уже стукнуло пятьдесят. Возможно, в таком возрасте легче ничего не боятся. Хотя рядом с Луи миссис Лэнгстон казалась его ровесницей. Многие газеты писали о пластических операциях этой дамы, но секрет вечной молодости (по мнению Формана и не только его) заключался не в волшебных руках хирурга, а в чём-то другом. Сама же миссис Лэнгстон отвечала на вопросы о своей красоте так: «Спорт, здоровое питание и никаких плохих мыслей». Форман старался не попадать в среду сплетней и слухов. Он являлся самым высокооплачиваемым адвокатом в Нью-Йорке, а другое его мало заботило. — Льюис сообщил мне о смерти ещё одного ребёнка… — сразу перешла к делу миссис Лэнгстон, как только Луи закрыл за собой дверь. Самые богатые адвокаты должны сталкиваться с малоприятными делами. Кишечная палочка в молоке привела не только к болезни и параличу десяти детей, но и к смерти одного из них или двух, судя по последним данным. — Автоматы с молоком увезены из Буффало, — деловито продолжала миссис Лэнгстон. — Я распорядилась их уничтожить. Завод закрыт, а Дюка я выгнала. Но скажи мне, Луи, что ещё? Может быть, мы что-то упустили? Меня разъедает беспокойство. Нет никаких доказательств, что маленькая фирма «Домашняя еда» относится к Фист Фуд Индэстри? — Никаких… Луи до сих пор не сел, но немного отошёл от двери, а Кристина Лэнгстон нервно похаживала возле своего стола, держа руки у груди. — Моя неудачная попытка выйти за пределы штата, — немного тихо проговорила она. — Ну, у нас тоже были проблемы. — Но не было такого идиота Дюка! — она резко развернулась к Форману. — Предприниматель… Он сядет в тюрьму, если раскроет рот. — Он это прекрасно осознает, поэтому будет молчать. Мисисс Лэнгстон никогда не нравилось, когда её планы рушились, особенно, если это происходило с такой стремительной быстротой, как в случае с «Домашней едой». — До суда дело не дойдёт? — спросила она уже совершенно спокойно. — Нет. Чтобы состоялся суд, нужно собрать доказательства, а молока, из-за которого отравились дети, даже не существует. Все следы уничтожены. Семьям выплачена компенсация от лица фирмы «Домашняя еда» с условием отказа от подачи иска. Дело-то всё равно проигрышное... Льюис не знает имя умершего ребёнка? — Луи задумался, словно что-то припоминая. — Скорее всего, это сын Мэгги Фостер. Деньги она не взяла, очень принципиальная. Ей нужна справедливость. — Справедливость? Интересное понятие. Что же она подразумевает под ним? Если бы весь мой бизнес сгорел сию секунду, то тогда восторжествовала бы справедливость? А если бы я сгорела перед нею, то тогда успокоилась бы горем убитая мать? — Миссис Лэнгстон, прошу… — Оставь, Луи. Пусть эта дура возьмёт деньги. Мне жаль, что так случилось, но все мы когда-нибудь умрём. Мне важно знать про заболевших детей. Льюис узнал о смерти из местных новостей города. Он следит за происходящим. Но он не был в больнице, в отличие от тебя. Сколько ещё осталось детей, чьи жизни в опасности? — Нисколько. На момент выплат компенсаций в больнице лежали только два ребёнка. Один шёл на поправку, а состояние второго вызывало опасение у врачей. Я думаю, что второй — сын Мэгги Фостер. Первый же ребенок, наверное, уже выписался. — Сын Фостер не единственный ребенок, который умер? — Нет. Ещё умерла девочка трёх лет. Её родители взяли компенсацию. С ними улажено. — Так что же тогда эта Фостер? Съезди завтра в Буффало и реши уже последние вопросы. Кроме неё, Форман, нет больше нитей, связующих нас и Дюка с «Домашней едой»? — Нет. Абсолютно никаких. Миссис Лэнгстон облегчённо вздохнула. Можно теперь перевернуть страницу, заняться другими делами. Она села за стол, решив немного посидеть в тишине, потом вернуться к гостям. Луи в этот момент старался глядеть прямо перед собой, но боковым зрением он все же замечал «Старух». Казалось, что они смотрятся не в зеркало, а на присутствующих в мрачном кабинете и потешаются над ними. Глава третья. Жизнь ещё не преподносила Бонни Конему более неприятного разговора, чем сегодняшний. В мрачной комнате, где единственным освещением служила настольная лампа, горевшая уже несколько часов, мэр города, Кристиан Лэмб, сидел за маленьким столом напротив Конема. Их встреча проводилась в строжайшем секрете. Кристиана Лэмба пришлось вызвать с приёма у Лэнгстонов – настолько дело было безотлагательным. Бонни Конем чувствовал себя ужасно усталым, не говоря уже о внутренней подавленности, которую он испытывал из-за своей беспомощности. Он сутки тянул с этим докладом, надеясь всё же напасть на след троих беглецов. — Как вы думаете: для чего мы создавали Центр? — отчитывал его мэр злым механическим голосом. — Бонни, мы только восстановили город после всей разрухи. Вы считаете, что городской бюджет резиновый? Человек-паук не получает зарплату за свои «подвиги», но никто не подаёт на него в суд за урон, причиняемый во время «спасения» города. Мистер Конем, я устал от бесчисленных жалоб горожан. Особенно от жалоб страховых компаний, которые теперь каждое несчастье с собственностью приходиться списывать на форс-мажоры. Кто платит за всё как не администрация города? Вместо того, чтобы финансировать себя, я отстраиваю здания. Я самый несчастный мэр на свете, потому что в отличие от других, высокопоставленных чиновников, я не купаюсь во взятках, у меня нет яхты и дома на Карибах. Мне приходится платить за своё место, иначе меня сместят. А почему? Потому что государству не объяснишь, что у нас очень дорогие преступники. Пусть Человек-паук помог поймать Песочного человека, но мэрии пришлось выплатить больше миллиона компенсации пострадавшим. А Носорог, видимо, не отличавшийся особым умом и до мутации, решил не только не скрыть ограбление банка, но и покинуть этот банк довольно странным способом — он прошиб головой стены. Зачем? Ни один сотрудник банка в здравом уме не стал бы ему чинить препятствия. Вышел бы он спокойно через дверь… Как оказалось, для полного счастья ему надо было лишь пятьсот тысяч долларов… Не забывая прошлых ошибок, я бы выделил ему самолет, отправив, куда он скажет. Поверь, Бонни, это вышло бы дешевле, чем гонятся за ним по всему Нью-Йорку. Стоило только Человеку-пауку отправиться на героические подвиги, как я потерял все шансы приобрести новый дом. Мэр внезапно замолчал, немного переводя дух после такой долгой тирады. Ему было не больше пятидесяти. Он часто вытирал лоб большим клетчатым платком, так как изрядно нервничал. О его многочисленных заботах красноречивее всего говорили морщинки на лице и складки над бровями. — Бонни, ты не устал меня слушать? — снова продолжил он. — Знаешь, к чему всё это? К тому, что я вытащил тебя из твоей серой полицейской работы и сделал начальником Центра, чтобы держать этих психопатов-мутантов в узде. Правительство уже закрыло многие проекты, связанные с генной инженерией и мутацией — это слишком дорого и опасно. Человека невозможно контролировать. Мы никогда не предугадаем, какие мысли рождаются в черепной коробке нашего собеседника. Мы даже догадаться не можем, чем сейчас промышляет эта троица… Куда они могли деться, Бонни? А самое главное — кто? Кто им помог бежать? Ты знаешь, сколько у меня врагов? Сколько недругов мечтает скинуть меня с моего кресла? Но я им не позволю… Ты мне в этом поможешь, иначе тебе первому придется пожинать плоды нашего горького поражения. Мэр резко замолчал, впиваясь взглядом в несчастного Конема, а тот всё же смог сохранить присутствие духа перед столь сильным натиском и довольно спокойно произнёс: — Я найду беглецов, господин мэр, и ни вам и ни мне не придётся искать работу. Такой ответ прозвучал довольно нахально, но он давал понять, что Бонни Конем вовсе не тряпка, как уже начинал подумывать мэр, жалея о своём выборе. Возможно, парню где-то просто не повезло… Мэр после стольких неудач и лишений просто не может остаться в дураках и потерять свой пост. Питер быстро работал с камерой, стараясь не упустить ни одной важной персоны. Дебора больше отвлекала его своими советами и замечаниями, чем помогала. Её писклявый голос не вязался с внешностью модели. — Питер, ты конечно же способный, но всё же нужно кое-чему поучиться у Тэда. Бери план крупнее — это Сандра Лэнгстон. Старайся больше снимать её с Тони Бельвадо, — она широко улыбнулась. — Пусть из них получится хорошая пара. Не забудь, что я взяла тебя с собой только из жалости. Ты зарабатывал на Человеке-пауке, а сейчас, в период затишья, тоже хочется кушать, не правда ли? Она лукаво подмигнула Питеру, но у него не получалось чувствовать себя обязанным. — И вот Дебора вспомнила о тебе… — продолжала она. — Светская хроника — мой конёк. В последнее время в редакции такой бардак: каждый пишет, что ему заблагорассудится. Маргарет Уайт украла мой хлеб, когда взяла интервью у писательницы любовных романов. Такую статью упустила. Сегодня я наверстаю сполна… Питер молил бога, чтобы светский раут Лэнгстонов поскорее закончился. Теперь он понял, почему Тэд попросил его подменить: невыносимая болтовня Деборы сводила с ума. Она не замолкала ни на минуту. Питеру было так сложно сосредоточиться на своей работе, что фотоаппарат снимал всё подряд. Наконец ему удалось немного привыкнуть к непрерывному писку где-то у него под боком, и он сделала несколько хороших снимков юной Лэнгстон с Антонио Бельвадо. Его отец Вэнни Бельвадо, итальянский бизнесмен, занимающийся автомобилестроением, отправил Тони учиться в Америку, а позже помог открыть салон, где юноша стал работать автодилером. Сандра пришла в салон в качестве покупательницы. Так произошло их знакомство. Всего каких-то восемь месяцев прошло, а они уже объявили о своей помолвке. Питер убрал камеру. Дебора подошла к кому-то из гостей, видимо, чтобы задать несколько вопросов. Теперь Питер мог насладиться тишиной, просто осматриваясь вокруг. Миссис Лэнгстон собрала всю элиту Нью-Йорка: политики, бизнесмены, деятели искусства. Все эти толстосумы, эгоисты, себялюбцы даже не догадываются, кому они обязаны, кто уберег их спокойную шикарную жизнь. Правда, Питер иногда спрашивал себя: зачем? Они того не стоили, но Человек-паук защищал город, его жителей, а, как говорится: у медали есть две стороны. Тем более сейчас он не имеет права никого осуждать, потому что больше не наденет костюм Человека-паука… Дебора, закончив светские беседы, вновь подошла к Питеру. Праздник подходил к концу, и им нужно было уходить.   Глава четвертая. Сандра с самого утра собиралась к Тони. Она была не из тех, кто спит до обеда, — в девять утра ей подали завтрак, а в десять её ждал шофёр, чтобы отвести мисс Лэнгстон на фирму Бельвадо. Только вот Сандра мешкала. Необоснованное чувство беспокойства грызло её изнутри. Повода для волнений не было: мама держала ситуацию с бизнесом под контролем, а Тони Бельвадо — самый лучший жених в Америке. Откуда же столько тревоги? Шофёр ждал, когда ему велят подавать машину. Сандра же сидела в своей комнате, хотя часы уже показывали без пятнадцати одиннадцать. Она напряженно листала свой ежедневник, изредка покусывая острый изумрудный ноготь на правом мизинце. Столько планов, проектов, стремлений! И что в итоге? Её пожирает страх, какое-то странное предчувствие. Сандра водила пальцем по исписанной странице своего ежедневника: ланч с подругами в два часа, примерка платья в половине пятого, в восемь её ждут на коктейль в «Плазе». Ещё должен состояться разговор с Льюисом до того, как она отправится в отель, так как вчера с матерью поговорить ей не удалось. Юной Лэнгстон неожиданно захотелось заплакать. И в этот момент она резко захлопнула ежедневник, отбросила его в сторону и поднялась. Неужели эмоции возьмут верх? Разве она не дочь своей матери — сильной — волевой женщины? У ног Кристины Лэнгстон уже почти полмира, а её дочь боится выйти из комнаты. Жалкие эмоции побеждают расчётливый ум! Решив взять себя в руки, Сандра подошла к туалетному столику. Она села в мягкое кресло в стиле барокко, обтянутое белоснежным велюром, и устремила свой взгляд в зеркало напротив. В зеркале, обрамлённом золотой рамой со сложным узором, отражалась красивая и молодая девушка с каштановыми волосами, уложенными изящными волнами на плечи, почти ничем не убранные, а только немного подобранные тоненьким золотистым ободком с многочисленными стразами. Лицо Сандры пылало здоровым румянцем, выдававшим её необоснованное волнение. Карие глаза слегка увлажнились от беспокойства, но макияж это не испортило, и тушь на её воздушных ресницах также ярко подчеркивала красоту глаз молодой Лэнгстон. С белого туалетного столика — под стать цвету мягкого кресла — Сандра взяла маленький тюбик с нежно-розовой помадой, чтобы слегка подчеркнуть свои волнительные мягкие губы. О чём можно переживать, обладая такой внешностью? Примерно ещё пятнадцать минут Сандра собиралась с мыслями, а после дала команду водителю выезжать. Он всё рассчитал с точностью до доли секунды. Ошибки быть просто не могло. Сотрудники газеты собирались в «Райском уголке» к двенадцати часам. Даже если кто-то опаздывал, то до двенадцати сорока они в любом случае уходили с ланча, спеша обратно. Чаще всего никто из них не убегал по одному: им нравилось возвращаться всем вместе, обсуждая на обратном пути какой-нибудь новый материал. Из штата в двадцать человек в кафе обедали только восемь. В своем роде элита газеты: главный редактор, его помощник, два корреспондента, секретарша редактора, копирайтер и два художника-оформителя. Остальные приносили ланч с собой и перекусывали на работе. Он уже давно за ними наблюдал. Долго изучал их привычки, чтобы вычислить подходящее время и место для осуществления своего плана. Не нужно уничтожать всю газету, чтобы добиться желаемого эффекта. Это был не только взрыв ради взрыва. Это был также акт правосудия. Заслуженное наказание для тех, кто посмел посягнуть на их религию. Жалкие, алчные людишки. Неужели они думали заработать на грязных карикатурах? Они бросили вызов их Богу. Расплата не заставит себя долго ждать. В двенадцать пятнадцать он зайдет в кафе на чашку кофе, сядет у окна на розовый мягкий диван с низкой спинкой… Взрывчатка в портфеле. Детонатор с тротилом и азидом свинца сделает своё дело превосходно. Время взрыва двенадцать тридцать. Он просто «забудет» портфель под столом. Положит его ближе к стенке деревянной перегородки, отделяющей диваны друг от друга, туда, где заканчивается диван и начинается противоположная стена с большим окном, выходящим на широкий тротуар. Как раз неподалеку от тех столиков, за которыми так любят обедать сотрудники газеты, — смерть для них наступит быстро и внезапно. Впрочем, не только для них. Люди внутри и снаружи тоже, безусловно, пострадают, некоторые даже погибнут. Без потерь не обойтись. Эти карикатуристы должны ответить за свои действия. Их выбор решил чью-то судьбу. Их необдуманные поступки перечеркнули чью-то судьбу. Он же выйдет в последние минуты, чтобы никто ничего не заподозрил. А если не успеет… Ну что ж…Впереди его ждет рай. Так стоит ли горевать об этой жалкой жизни? Резкий толчок вынудил Сандру поддаться вперёд, а затем вернуться в исходное положение. Что-то прохрустело под колесами, заставив Хала, водителя Сандры, нажать на тормоза. Хал, мужчина лет сорока афроамериканской внешности, вышел из машины, чтобы взглянуть на возникшее препятствие. Им повезло. Они ехали по улице со слабым движением, иначе было не избежать аварии. Сандра видела с заднего сидения, как Хал покрутился возле бампера, затем посмотрел на передние колёса, наклонился, видимо, изучая что-то под автомобилем, и подошёл к двери, где сидела мисс Лэнгстон. Сандре не понравилось его чересчур озабоченное лицо. Она расстегнула ремень безопасности и вышла из машины. — Что там произошло, Хал? — недовольным тоном поинтересовалась она. — Мэм, судя по всему какие-то хулиганы… — пробубнил тот в ответ, почёсывая затылок. — Стекло мелкое. Что-то разбили на тротуаре, и попало на дорогу. — Хал, не объясняй, просто достань запаску. Тони ждёт меня. — Мэм, у меня есть запаска, но я могу накачать только одно колесо, а у нас проколото два… Хал старался не смотреть на девушку. Он чувствовал ужасную неловкость из-за этого происшествия. Хуже всего, что его работа сейчас висела на волоске. Если бы Сандру не мучило нечто странное, совершенно неопределенное, то она бы обрушила волну гнева на нерадивого шофёра, а сейчас она не могла поступить обычным образом. — Идиот, — лишь процедила Сандра сквозь зубы. Она огляделась по сторонам. На улице стоял прекрасный погожий день. Люди с многочисленными пакетами проходили мимо торговых павильонов и бутиков. Они собирались зайти в очередной магазин или отправиться обедать. Отсюда Сандре нужно будет потратить минут десять, чтобы дойти до Тони. И она решила прогуляться. Халу было велено решить вопрос с машиной, а сама она пошла вдоль магазинов с манящими вывесками: Луи Виттон, Прада, Дольче Габбана. Вскоре Сандра оказалась на другой улицуе, где в ряд тянулись небольшие кафешки: вывески с призывом вкусно и сытно пообедать бросались в глаза, маленькие летние веранды с полосатыми навесами заманивали своей привлекательностью и уютом. Здесь уже Сандра шла, не обращая ни на что внимание, вкусы здешних обитателей не совпадали с потребностями мисс Лэнгстон. Она была слишком тщеславной. Внезапно кто-то слишком резко обхватил её сзади, да с такой ловкостью, что она не успела закричать или вырваться. И неизвестный силой заставил соскочить её с тротуара на дорогу вместе с ним. Они оба не удержали равновесие, упав боком на асфальт. В эту секунду Сандра попыталась избавиться от цепких объятий неизвестного, но оглушительный удар где-то совсем близко подверг её в шок. Звук был таким, словно стреляли из пушки. А после на них посыпался дождь из мелких и крупных осколков. Маленькие уколы пронзали всё тело. Они откатились ещё дальше. Совсем близко от них промчалась машина. Запах резины и чего-то довольно мерзкого ударил в нос. Сандра уже совсем не понимала, что происходит. Она чувствовала только прикосновения своего спасителя. Он уберег её от смерти. Сандра наконец-то это поняла. От боли и страха она закрыла глаза, теряя сознание… Не важно супергерой ты или обычный человек, живешь ли ты жизнью, полной опасностей, или тебя пожирает рутина – наступает момент, когда даже самого обычного человека «встряхивают». Ты словно идёшь по ровной-ровной дороге, а потом неожиданно падаешь. Не успеваешь понять, почему это произошло с тобой, но ничего уже не изменить. Сандра осталась жива, даже почти невредима, не считая мелких ран от осколков стекла. Она лежала на больничной койке, приминая руками белоснежную простыню. Вокруг неё суетилась медсестра, то измеряя давление и пульс, то поправляя подушки. Сандре дали хорошую дозу обезболивающего, и девушке казалось, что тело обволокли ватой, сковывающей движение. Ужасная, невыносимая мысль, что она беспомощна неотступно витала где-то в сознании. Но от чего? В кафе все погибли. Была пара тяжелораненых, но они скончались до прибытия помощи. Проходящих мимо пешеходов зацепило ударной волной, при чём если Сандра отделалась лёгкими ранами и болезненным шоком, то другим не так повезло. Людей снаружи задели не только осколки от разбитых окон. Кафе словно разорвалось на части — такой эффект дал взрыв. Немного пострадали здания вокруг. Там, где располагался фасад здания, кусок стены отлетел на пару метров, придавив двух людей насмерть. От посетителей почти ничего не осталось, как и от сотрудников заведения. Опознавать людей оказалось крайне сложно. После проведения расследования быстро установили причину взрыва. Недавняя статья об исламизме с карикатурами вызвала настоящий взрыв общественности. Посыпался шквал осуждений в адрес редакции, а последствия не заставили себя долго ждать. Но юная Сандра не могла ничего этого знать – лёжа в больнице, поэтому её голова заполнялась различными догадками, далёкими от истины. Нужно было находиться на проезжей части, чтобы остаться невредимым, но кто кинется на дорогу, дабы не погибнуть от бомбы, даже не зная о ней? И у Сандры не укладывалось в голове произошедшее. Что это — чудо?! Может, божественное проведение уберегло мисс Лэнгстон от такого бесславного конца или же то был спланированный теракт, ориентированный на то, чтобы напугать семью? Мысли и рассуждения Сандры доставляли только одни мучения. Ей чудились многочисленные враги матери, осуществляющие столь коварный и безупречный план, что невозможно выстроить логическую цепочк и поймать преступников. Порой мы бываем настолько сильно зациклены на себе, что кажется, будто каждый из нас становится точкой, на которой сосредотачивается весь мир. Цепочка случайных событий подвела Сандру к кафе «Райский уголок», такая же цепочка открыла путь к спасению. Первыми, кто вошёл в палату помимо больничного персонала, были миссис Лэнгстон и молодой полицейский. Кристина побледнела, увидев дочь с перебинтованными ногами, совершенно подавленную, если не сказать разбитую, к счастью, морально. Кристина Лэнгстон была слишком хладнокровной и без труда оценила состояние Сандры. Дочери несказанно повезло: раны заживут, а остальное уже мелочи. Кристина приблизилась к койке. Как только она подошла вплотную, Сандра на автомате отпустила простыню и схватила мать за руку. Кристина сжала руку дочери, чтобы та почувствовала поддержку и не паниковала перед представителем власти. Офицер был совсем мальчишкой лет двадцати с открытым добрым лицом. Разговор с Сандрой Лэнгстон проводился лишь для протокола. Всем было понятно, что она стала случайным участником печальных событий. Только как ей удалось остаться почти невредимой? Этот вопрос очень интересовал полицию. Миссис Лэнгстон настояла присутствовать при разговоре и сама выбрала молоденького Винса, потому что не знала, что же скажет дочь. — Сандра, это Винс. Он должен задать тебе пару вопросов о случившемся, — мягко начала Кристина, смотря прямо на Сандру. Винс робко сделал два шага вперёд от двери палаты. Красота и неожиданная беспомощность мисс Лэнгстон поразили его. — Мисс Лэнгстон, что вы помните? — Практически ничего, — Сандра подняла глаза на него. — Я уверена, что меня кто-то спас, потому что на дорогу я попала перед взрывом… — она задумалась. — Кто-то толкнул меня. Брови Кристины от удивления слегка приподнялись. — Всё произошло очень быстро, — продолжала Сандра. — Я силюсь вспомнить, мама. Но мне кажется, мой спаситель молод и был одет во что-то красное… Возможно, на нём была красная футболка. — Футболка? Ты уверена? Может, красный костюм… Это мог быть Человек-паук, Винс? Кристину заинтересовал таинственный спаситель Сандры. Интересно, оказался ли он там случайно или есть какая-та связь между терактом и Лэнгстонами? — Не думаю, мэм, — ответ юноши ворвался в её мысли. — Если бы это был он, то его кто-нибудь заметил. Человек-паук давно не появлялся в городе. Он заметная фигура. Пропустить его невозможно. Испытывающий взгляд Кристины устремился на Винса. Тот, не выдержав неожиданного натиска, смущённо отвел глаза. Кристина не могла не отметить правильность его рассуждений. — Мне кажется, что этот человек должен был знать о взрыве. — Или же что-то почувствовать, — тихо произнёс Винс. Кристина не могла скрыть своего удивления. А мальчик далеко пойдёт! Ей и в голову не могло такое прийти. В городе наверняка найдутся и другие люди с необычными способностями. — Если у вас больше нет вопросов, то позволим моей дочери отдохнуть, — немного резко проговорила Лэнгстон. Винс не стал возражать. Он попрощался с Сандрой и вышел. — Сандра, милая, ни о чем не тревожься. Кто бы тебе ни помог, он оказал нам большую услугу. — Мама, — Сандра остановила её на пороге палаты. Кристина, собиравшаяся уже уходить, обернулась. — Мама, ты обещала мне рассказать про дело с молочными продуктами. — Сандра, здесь не место для таких разговоров. Как только тебя выпишут, так и поговорим. Кристина повернулась снова к выходу. — Подожди. — Что? — А сегодня напали именно на меня? Кристина вздохнула. — Сандра, нет. Это была насмешка судьбы: взрыв подстроили из-за сотрудников газеты. Если бы не спущенные колёса, то ты бы завтра просто прочитала об этом из новостей. Дочь ничего не ответила. Она даже почувствовала некое разочарование, что не была главной мишенью. — Сандра, отдыхай! Мне нужно уходить. — Да, мам. Кристине наконец-то удалось выйти из палаты, оставив Сандру одну. Девушка быстро смогла переключиться от мыслей про покушение к мыслям о спасителе. Интересно, кто он и как его найти?   Глава пятая. Хотели бы мы того или нет, но наша внутренняя природа управляет нами. У нас есть инстинкты, привычки, рефлексы, которые не всегда удаётся осознать или взять под контроль. Мы можем поддаться влечению, оказаться под влиянием шока или, наоборот, войти в состояние аффекта. Порой – одни и те же действия, доведённые до автоматизма, осуществляются нами на подсознательном уровне, невольно, — хотим мы того или нет. Так Питер Паркер ощутил на себе власть внутренних инстинктов, когда очередное нелепое задание от своего редактора завело его на Третью авеню. Оттуда он вышел к многочисленным кафе и ресторанам, расположенным вдоль тротуаров. Питер искал фирму Бельвадо, чтобы сделать ещё немного снимков представительного жениха на фоне его дела. Джеймсону показалось мало информации, предоставленной им с Деборой. Неожиданно Питер заметил Сандру, идущую по улице, а дальше всё произошло практически молниеносно. Питер почувствовал опасность. Её невозможно было предотвратить. Единственное, что было возможно, — уберечь девушку. И Питер это сделал. Как только последний осколок после взрыва упал на землю, Питер, оставив Сандру лежать на земле, бросился со всех ног, чтобы не попасться на глаза прохожим или полиции. К несчастью, он разбил свою камеру и даже не мог сделать снимки происшествия. Добравшись до дома, Питер постарался незаметно пройти мимо тети и поднялся в свою комнату. Тётушка Мэй занималась взбиванием яиц для сладкого пирога, поэтому она ничего не слышала. Питер же принял душ, достал аптечку и приступил к своим ранам. Ему пришлось позвонить Маргарет. — Привет, Маргарет. — Питер? — Маргарет удивилась его звонку. — Неужели ты уже закончил с фотографиями Бельвадо? — Нет, случилось непредвиденное. — Что опять? — Не тревожься. Всё нормально, но мне нужна твоя помощь. Можешь приехать? Маргарет попросила у Джеймсона отгул и занималась тем, что перечитывала материал по «Фист Фуд Индэстри». Она не знала, что делать со своим материалом и как двигаться ли дальше в своем расследовании. — Конечно, Питер, я приеду, — ответила Маргарет, отодвигая от себя ворох исписанных листов. Маргарет Уайт знала секрет Питера Паркера. Помимо неё тайной обладали погибшая невеста Гвен Стейси, покинувший город Гарри Озборн и бывший друг Питера — Курт Коннорс. Очень трудно скрывать свою вторую личность, работать, а самое главное — не попадать в неприятности. Последнее практически не удавалось Питеру. И даже если предположить, что все мутировавшие преступники сидят под замком в Центре, то от всех «обычных» нарушителей закона не так-то просто избавиться. Питера никогда и не пытался это сделать. Он больше всего был занят теми, кто наносил более масштабный урон городу. В любом случае сегодня ему удалось спасти человеческую жизнь. Правда, почему именно Сандра попалась Питеру на глаза? Паркер много рассуждал об этом, пока Маргарет вытаскивала пинцетом из его спины осколки стекла. — Почему именно Сандра? — удивлялся он. — Наверное, там были и другие… — Ты просто узнал её, потом, видимо, сработал инстинкт. Маргарет продолжала внимательно рассматривать спину Питера, поражаясь, насколько мало пострадало его тело от взрывной волны. Жаль, что биологическая лаборатория Курта закрылась. Клетки Питера, его ДНК — это просто невероятный материал для изучения. Он пока единственный, кто внешне не пострадал от мутации, а также сохранил свой разум, то есть Питер Паркер не превращается в безумного паука-убийцу. — Маргарет, ты меня слушаешь? Маргарет вздрогнула. Нет, она не слушала. — Да, конечно, — ответила Маргарет. — Тебя беспокоит, что ты снова спас человека. — Я спас Сандру Лэнгстон, хотя собирался вообще больше никого не спасать, а в особенности наглых богачей. — Питер, себя не переделать. Пусть ты решил больше не быть Человеком-пауком, но даже без костюма ты — Человек-паук! Твои намерения также абсурдны, как если бы я вдруг сказала, что не будет больше Маргарет Тэслин Уайт. Маргарет отложила пинцет и стала обрабатывать раны перекисью. — Я сделаю всё, что смогу, — произнесла она. — Но лучше позже обратиться к врачу. Вдруг где-то остался осколок, чтобы не загнило. Скажешь, что упал на журнальный столик. Питер лишь кивнул, погруженный в свои мысли. — Хорошо, а если относиться к этому, словно к завершённой карьере? — продолжал он рассуждать. — Актёры однажды перестают играть, писатели больше не пишут, а министры подают в отставку. — Питер, тебе двадцать три года. У тебя нет никаких шансов уйти в отставку. Питер Паркер не стал больше ни отвечать, ни возражать. В его голове царил хаос. Маргарет закончила промывать раны. Она собрала аптечку, затем унесла её в ванную, находящуюся рядом с комнатой. Питер достал очередную красную футболку и надел. Красная одежда стала маниакальной привычкой, после того как костюм паука был запрятан далеко в шкафу. С первого этажа послышался крик тёти Мэй, но слов было не разобрать. Питер вышел из комнаты, затем приблизился к лестнице. — Питер! У меня готов пирог, — прокричала снова тётушка. — Вы пойдёте с Маргарет пить чай? Тётя Мэй знала, что Питер работает вместе с Маргарет над новой статьей, поэтому не хотела их особо беспокоить, но еда — это святое. — Мы скоро спустимся, — ответил Питер. Маргарет приблизилась к Питеру. — А что с твоей статьёй? — прошептал тот. Он внезапно вспомнил про статью о ГМО. Это был отличный шанс перевести тему разговора. — Ничего, — Маргарет лишь пожала плечами. — Джеймсон выкинул. Я возмущалась, но теперь сама задумалась о том, чтобы остановиться. — Почему? — «Фист Фуд Индэстри» принадлежит семье Лэнгстонов. Кристина Лэнгстон очень влиятельная персона. Если я обнародую что-то, что сможет причинить ей вред, то и газета тоже пострадает. Восемь лет назад я была никем. Джеймсон сделал из меня человека. Он даже помог мне устроиться телеведущей на утреннее шоу «Проснись!». Я не могу его подвести. — Ты права. Питер замолчал, немного задумавшись. Они по-прежнему стояли у лестницы. — А если попробовать найти тех, кто действительно пострадал? — И что это даст? — Это даст Джеймсону прямые улики. Маргарет, не решай за него. Пусть он увидит, что ты права. Джеймсон при всех его недостатках предпочитает говорить правду. — Пирог остывает! — прокричала опять тётя Мэй. Питер и Маргарет, переглянувшись, стали спускаться вниз. Стены кабинета Бонни Конема, письменный стол и встроенный шкаф были выкрашены в синий цвет, напротив стола стояли белые кресла, на окнах висели белые шторы. Кому-то это могло показаться красивым, но Бонни внешний вид собственного кабинета раздражал. Особенно сегодня, когда по всему столу валялись бумаги из папок — дела заключенных центра. На одном из печатных листов лежал чёрный телефон. На него Бонни изредка поглядывал. Он не хотел, чтобы кто-нибудь беспокоил его, как это обычно бывает. Хорошие новости не придут, пока сам не постараешься. Плохие – пусть подождут до других времён. Достаточно побега из Центра. Как раз перед побегом заключенных Бонни прочёл первые тридцать страниц «Зима тревоги нашей». Книги помогали ему расслабиться. И сейчас хотелось вернуться к герою, а не разбираться со скорпионом, ящерицей и одной психопаткой. Бонни порылся в бумагах, чтобы найти свои личные записи об этой троице. Листок с его ночными заметками лежал как раз под телефоном. Бонни вытащил листок, начиная заново прочитывать имеющиеся у него факты. Первый заключенный - Курт Коннорс, учёный, держал частную лабораторию. Инвестором Курта выступала компания «Оскорп». Коннорс пытался восстановить свою потерянную на войне руку с помощью ДНК рептилий. Это привело к печальным последствиям. Курт стал неуправляемой ящерицей. Он пытался захватить «Оскорп». Ничего не вышло. Появился Человек-Паук. Лаборатория Коннорса сгорела дотла. Сам он попал в Центр. Норман Озборн, глава «Оскорпа», умер при загадочных обстоятельствах. Сын Нормана, Гарри, уехал в Лондон. Сама корпорация закрылась. Есть информация, что «Оскорп» купила Кристина Лэнгстон, но она не подтвержденная. Вторым сбежавшим являлся Мак Гарган или Человек-Скорпион. Его биография тоже была как на подбор. Сначала Мак работал частным детективом, потом стал жертвой каких-то опытов, а получив сверхспособности, возглавил преступную группировку. Его поймал Человек-паук и засадил за решётку. Мак Гаргана несколько месяцев назад перевезли в Центр. Считалось, что здесь он был под более надежной охраной. Наконец, Бадж. Совершенно ничего неизвестно про нормальную жизнь этой девушки. Никто не знал, кем она была раньше, где мутировала. В Америке ни в одной базе данных про неё нет информации. На вид ей не больше двадцати. Чёрные длинные волосы, тёмные глаза, кожа смуглого оттенка. Самое невероятное: в её крови нашли неизвестный пигмент, который окрашивает клетки то в чёрный, то в ярко-фиолетовый цвет. И ещё эта девушка безумна. Бадж — серийная убийца. Она убивала людей на улицах города, пока её не поймали. Психологическая экспертиза установила полную невменяемость. Бадж поместили в лечебницу. Из лечебницы Бадж перевели в Центр, чтобы установить причины мутации. Один из учёных прозвал её Бадб в честь богини войны и смерти в кельтской мифологии. «Бадб» не прижилось, а вот Бадж — наоборот. Это имя даже понравилось самой девушке. Она стала на него отзываться. Бонни обхватил голову руками, продолжая смотреть на свои записи. Почти год в городе, кроме обычных преступников, больше никого не было. Никаких мутантов, никаких сумасшедших, способных принести больший вред, благодаря своим возможностям. Сейчас их трое. Где они проявят себя? Льюис ждал мать на террасе недалеко от бассейна. Кристина хотела, чтобы там они выпили кофе. Она как раз спускалась к нему по лестнице, выходящей из особняка, когда на неё налетел Гарри. Он был одет в белый халат, завязанный ниже пояса и открывающий его волосатую грудь. Кристина сразу почувствовала запах алкоголя. Она остановилась, одарив сына презрительным взглядом. — Маман! — радостно прокричал тот. — Гарри, одиннадцать утра, когда ты успел напиться? — Лучше начинать пораньше, маман. Кристина резко и совершенно неожиданно для Гарри влепила ему пощёчину. Гарри отскочил в сторону. — Иди и приведи себя в порядок. Сколько можно уже! Ты только четыре месяца дома, а свёл меня с ума! Они по-прежнему были на лестнице. Кристина на первой ступеньке, а Гарри стоял двумя ступеньками ниже. Улыбка исчезла с его лица, он просто смотрел на мать, не двигаясь. — Гарри, — произнесла Кристина, уже мягче. — Я как твоя мать найду способ сделать так, чтобы ты был физически полноценен. Но что делать с этим? — она дотронулась пальцем до его макушки. — Люди в худшем положении, чем ты, умудряются жить полной жизнью без комплексов, а ты, имея столько денег, сам испытываешь себя. Гарри, найди себе занятие. Всё, что хочешь. Я не буду против, лишь бы ты был доволен. И перестань пить, иначе я сама устрою тебе «хорошую» жизнь. Даю тебе на исправление две недели, а дальше пеняй на себя. Кристина сделала шаг, показывая своим видом, что её лучше пропустить. Гарри также двинулся вперёд, отходя чуть в сторону. Лестница была достаточно широкая для них двоих — Кристина обошла сына. Гарри Лэнгстон никак не отреагировал на слова матери. Он вернулся в дом. Но Кристина не бросала слов на ветер. Она найдёт чем испытать сына, если ситуация не изменится. Кристина спустилась, прошла мимо бассейна и приблизилась к Льюису. Тот сидел за пустым столом, ожидая мать. Неподалеку стояла их горничная Марта. Женщина лет пятидесяти, маленького роста с добрым открытым лицом. Обычно она вела с Льюисом милые беседы о своей семье, о погоде, немного о политике. Кристина поздоровалась с ними, а затем села за столик. — Марта, пора нести кофе, — произнесла она. Женщина лишь кивнула и быстро удалилась. Кристина, в отличие от Льюиса, не собиралась вести светские беседы. Она желала поскорее узнать подробности о побеге Курта Коннорса, а также о том, что слежка за ним установлена и волноваться не о чем. Льюис к утру владел большим объёмом информации, чем несчастный Бонни Конем, просидевший за бумагами всю ночь. Льюис также знал, что с помощью мэра Лэмба Бонни смог организовать специальную поисковую группу. — Операция проходит сейчас под строгим секретом, — продолжал свой рассказ Льюис. — К сожалению, я не знаю состава группы, мам, но рядом с Куртом, кроме Теодора, никого нет. — Что говорит Теодор? — спросила Кристина. — Курт заночевал в заброшенном здании. Они замолчали на некоторое время. Вдалеке показалась Марта с подносом. Она дошла до стола, затем поставила Кристине и Льюису по чашке американо и удалилась. Кристина сделала глоток. Она о чём-то задумалась. Льюис ждал. — Льюис, как можно было перепутать ящерицу со скорпионом? — внезапно спросила Кристина. — Я ведь правильно понимаю, что у этого человека есть высшее образование и докторская степень, если он работает в этом центре? Освобождение ещё двоих из Центра в планы не входило. Льюис закурил. — Мама, он банально перепутал камеры. — Перепутал две камеры, а девушка? Зачем он выпустил психопатку? — Нет, это не он. — А кто? Льюис пожал плечами. — Не знаю. — И вот зачем… — Кристина задумалась. — Выходит, что кто-то воспользовался ситуацией и выпустил ещё одного. — Да. — Как весело! Надеюсь, за Коннорсом следят? — Да. — Хорошо. Посмотрим, где проявят себя остальные. Кстати, понаблюдай за нашим человеком из Центра. Мало ли ещё какие сюрпризы он нам подкинет. Знаешь, а нам очень повезло. — Повезло? — Да. Если бы сбежала только ящерица, то всё внимание было бы приковано к ней. И, возможно, Коннорса нашли быстрее, но так как сбежали три человека, то задача усложнилась. Они обратят внимание в первую очередь на того, кто проявит себя. И, может быть, нам повезёт ещё раз, и это будет не доктор Коннорс. — Ты уверена, что нам нужен Курт? У нас достаточно денег, чтобы продолжать исследования. У нас есть все образцы из лаборатории Коннорса. После покупки «Оскорпа» мы получили хорошие наработки и материалы. — Деньги, деньги. Деньги помогли создать новую лабораторию, а потом и исследовательский центр «Собственная жизнь». Льюис, тебе удалось собрать довольно приличную команду учёных. Я говорю «приличную», потому что на волшебных таблетках мы неплохо зарабатываем и они прекрасно помогают естественному отбору… Всё жду, когда появится какой-нибудь творческий наркоман, который сможет побороть эту зависимость. Но… Как всегда, есть «но». В этом пазле, в моей структуре, как всегда не хватает одного важного элемента — знания. Как Курт Коннорс смог отрастить себе снова руку? Да, он стал ящерицей, но стоит только победить превращения и… Перед нами физически полноценный человек! Я вовсе не желаю, чтобы Гарри стал какой-нибудь рептилией, и я уверена, что идеи Коннорса можно доработать. — Ты думаешь, он согласится с нами работать? — Куда ему деваться? Пусть немного побродяжничает, потом мы заберём его для того, чтобы озвучить очень выгодное предложение. Только, Льюис, очень внимательно. Его нельзя упустить. Льюис, Коннорсу нужно попасть в беду, но важно, чтобы из этой беды вытащили его именно мы. Пусть будет нам обязан. Я предпочитаю ручных ящериц, — Кристина широко улыбнулась.