Турнир (рабочее)

      Вент не любил бои один на один. Его стиль ориентирован на поддержку группы и защиту, а не на ведение атаки. Но "не любил" не значит не умел. Ему не нравилось чувство обнаженного одиночества. От этого было неуютно. Он не боялся проиграть или покалечиться (что на первом туре эквивалентно проигрышу всего клина), уверенность его базировалась на опыте прошлых стычек. Да, они первый раз вышли на "профессиональную" арену. Но шесть лет на учебно-любительской - это тоже весьма богатый багаж знаний. И каждый раз, выходя на "спринтерскую дорожку", Вент остро чувствовал отсутствие товарищей. Не хватало их маячащих впереди спин. На пороге арки вечно взвинченный разогревающей разминкой Этар будто преображается: дерганные несбалансированные движения заменяются порывистыми вперемежку с плавными жестами; в ежике коротко стриженных черных волос топорщатся ярко-малиновые пряди - признак боевого настоя; вечно гримасничающее лицо на арене всегда сурово-сосредоточено. Он не горит безумной яростью неукротимого пламени, он - тягучий лавовый поток. Опасный. Сконцентрированный. Неотвратимый. Кто бы знал, сколько пришлось "дрессировать" мага, чтобы достигнуть такого сдержанного поведения.       Фриг полная противоположность. Даже в стихиях. Если Этар сплав огня и земли, то Фриг вода и ментал. Сдержан по жизни, а во время тура увлеченный, взвинченный и часто ведущийся на провокации. Даже изучение одной из сложнейшей отрасли ментальной магии - иллюзионистики не помогло ему в улучшении самоконтроля.       И он, Вент, всегда прикрывающий их спины. Всегда втроем. В учебе ли, в боях, в жизни. Всегда ощущать присутствие их аур поблизости так успокаивающе. Но это все-таки жизнь троих, а не на троих, поэтому стисни зубы и на амбразуры.       Шаг из-под арки. Солнце в лицо, ботинок взрыхляет серый песок. По бокам гудят охранные щиты, отсекая звуки снаружи. Жаль, не на ментальном уровне. Круговая трибуна, как многотонный монстр давит на мозг. Щиты разума прогибаются, но выдерживают. Только в висках колет. И уши закладывает. Отвратительно.       Впереди противник. Здоровый амбал под два метра ростом. Бандитская рожа в щетине. Сам в плотной холщовой рубахе и в жестком жилете. Перчатки с шипами и тесак за поясом. Прелестно. Контактник. Среди магов не редкость, но все равно удивительно. Скорее всего, стихия земли. Среди них больше всего контактников.       Сигнал трубы. Поклон. Бой.       Со специально оборудованной трибуны на арену смотрели судьи. Дали сигнал к началу. На пяти дорожках взметнулись разномастные стихийные потоки, сплетаясь, разрывая, поглощая, искрясь и переливаясь. Зрители восхищенно заулюлюкали. Журналы наблюдений исправно заполнялись данными с аналитических артефактов. Шестая дорожка молчала. Судейский наблюдатель видел, как кандидат №342 побежал к кандидату №47. Сделав десяток шагов, споткнулся и пластом упал лицом в песок. По прошествии двух минут не поднялся. Артефакты засекли две вспышки воздушной стихии ниже среднего уровня. Посовещавшись, судьи дали сигнал об окончании поединка, защитав победу кандидата №47. Вынеся приговор, тут же забыли о происшествии.       Но для какого этот бой стал незабываемым, так это для лекарского отряда. Они двадцать минут выкапывали вдавленное чудовищной силой тело из песка, а после с помощью трех десятков ритуалов восстанавливали кожный покров и собирали кашу из сплющенных внутренних органов с осколками костей.       Прошел первый день одиночных боев. Бурлящий новыми впечатлениями город медленно успокаивался, готовился ко сну. Но потрескивающиеся от собираемой энергии городские накопители есть признак того, что не все проводят ночь в кровати. Патрули гвардейцев мрачно обходили каждую вторую таверну по широкой дуге. Над питейными заведениями мерцало разноцветное зарево творимой магии. Крыши со стенами содрогались от пьяного хохота, возбужденных воплей и визгливых выкриков потаскух. Стекла соседних домов мелко дребезжали. Иногда по улицам разносились характерные звуки драк стенку на стенку, треск ломаемой мебели, перезвон битых бутылок и виртуозный мат на всех известных языках, а иногда и на мертвых.       Господа маги изволили пьянствовать.       Кто-то отмечал прохождение в следующий тур, кто-то заливал проигрыш.       Глава следственно-гвардейского отделения спорил со своим заместителем о количестве трупов выбывших кандидатов, которые найдут поутру. Или не найдут.       Мобилизованные лекарские отряды латали бойцов, не прерываясь на сон и перекус. Или паковали более менее укомплектованный свежий материал для исследований интернов, а остальное – для городского кладбища на антимагической аномалии. Делали все быстро, споро и привычно, ведь никто не хотел поутру отлавливать голодных восставших магов по кабинетам.       Судьи просматривали записи артефактов и выписки из журналов. Что-то отправляли в архив, что-то перенаправляли на новый этап. Еще три дня и их работа будет окончена. Ведь на другом туре присутствуют уже другие судьи.       - И за что ты так мужика отделал-то? – выцветшие розоватые пряди распушились, раскрываясь цветочками на черном затылке, едва Этар его почесал.       «Он сказал, что таким, как я, нужно играть в детской песочнице, а не на арене», - Вент сердито закопошился в коконе из одеяла.       - Ха, ты до сих пор на это ведешься? - подколол друга маг. Он расслабленно развалился в кресле и почти стек в его мягкую глубину. – Знаешь ли, это глупо. Столько лет уже прошло, мог бы уже и забыть. С другой стороны, его можно понять. Когда ждешь соперника, накручиваешь себя, собираешь все силы – и духовные, и магические, и физические, а тут ты. На сторонний взгляд – плюнь и перебьешь в хребтине. Понимаю его чувство разочарования. – с кровати пришла волна возмущения и негодования. - Но, как бы там ни было, ты его уделал. Быстро и без лишних телодвижений. Впрочем, как всегда. Я вот удивляюсь, то ли ты такой изобретательный, то ли ленивый? А, да я вот чего хотел-то. Надо выпи…       - НЕТ.       «НЕТ».       Сдвоенный вопль в реальности и в ментале оглушил. Этар очумело потряс гудящей головой и почесал ухо.       - А чего «нет»? надо же отметить первую победу в сезоне?       Косящий под ледяную статую Фриг злобно сверкнул сталью глаз и сложил руки на груди:       - Ни капли алкоголя до конца Турнира. Мое слово.       «Мое слово», эхом откликнулся Вент.       - Да вы совсем что ли? – Этара аж подкинуло в кресле от возмущения. – Ладно, я согласен, что сегодня это лишнее. Завтра у меня бой, но послезавтра или между турами?       - Ни капли. Я не собираюсь возмещать ущерб градоначальнику из-за сгоревшей половины города, а другой – подкопчённой. И здесь нет достаточно глубокого подвала с зачарованной дверью, чтобы сдержать твой выпивший «темперамент», - сарказм литрами сочился из каждого слова.       - Попытаться стоило… - под нос пробурчал Эт.       Кулек на кровати зашевелился. Из него выпросталась тонко костная рука, изуродованная шрамами от ожогов, и крепко сжала свисающую с подлокотника смуглую широкую кисть. Пара секунд и воздушник прерывает контакт. Огневик благодарно улыбнулся. Он знал ценность этому жесту. Мало кого Ветерок касался по доброй воле. Не то, чтобы ему были противны или страшны чужие прикосновения, просто свободолюбивая стихия не терпела вмешательства в личное пространство.       В свою очередь Вент прекрасно понимал, насколько тяжело его другу. Как бы не были сильны стихийники по сравнению с другими магами, у всех есть недостатки и слабости. Не многие знали, что чем сильнее слияние с огненной магией, тем больше им нужно «дров» для внутреннего «костра». Огонь очага, тепло человека, любовь женщины, адреналиновые улеты, азарт боя, ненависть врага, буря веселья или высоко градусный алкоголь. Все шло на подкормку «кострища». Эт всегда называл его ненасытным чудовищем. Их ждут тяжелые времена и любая искра, пусть даже такая малая, как дружеское рукопожатие, на счету. Жесткий контроль Эту нужен как никогда. Но они не могут превратиться в срощенных тройняшек. Ни гордость огненного, ни свободолюбие Ветра, ни воспитание водянника это не позволят. Значит, решение проблемы должно быть не столь ординарным. Что и подтвердил Вент. Поэтому они сегодня и на протяжении всего Турнира будут снимать одну комнату на троих. Вент осознанно днем и интуитивно ночью во сне будет перестраивать их ментальные связи. Если раньше потоки шли от него к напарникам, связывая их через него, то через пять – семь дней они смогут чувствовать друг друга. Такой «ментальный треугольник» поможет как в турах, так и в поддержании гармоничного уровня магических всплесков в клине. Но все это в идеале, а как будет в реальности – посмотрим.       Фриг меланхолично смотрел в ночь. Последние два дня вымотали его до состояния «Не трогайте, а то лужей растекусь». Сначала закрытие весьма экстремальной годовой практики, в тот же день сдача отчетов, досрочное получение дипломов и никому из них не нужных медальных подвесок. На выпускной клин дружно забил. Портанулись в регистратуру Турнира, оформили заявки, прошли осмотр, зарегистрировались. Хорошо за неделю до этого он присмотрел через поверенного жилье на весь сезон. Родители, конечно же, настаивали на проживании в усадьбе, но понимая, что остальным не понравиться быть под прессом официоза и аристократических заморочек, он отказался. Да и надоело ему жить под родительским крылом. Он хоть и не воздушник – абсолютной свободы не требует – но и его уже достала душащая забота рода. Какой скандал был, когда второй сын семьи Ар…, в прочем, не важно, поступил на военное отделение «плебейской» академии. По правилам учебного заведения отрекся от фамилии и взял имя клина – Триас. А после долгие семь лет обучения.       Сначала было тяжело отходить от привычного закостенелого взгляда, навязанного домашними наставниками. Но от высокомерия и снобизма отлично отучивает чистка туалета и отработка на кухне. Полгода и его уже не отличить от остальных обучающихся. Было сложно меняться. Благо пятнадцать лет – гибкость подростковой натуры помогла освоиться. Уже не возмущался безвкусной, но сытной похлебке в столовой, не воротил брезгливо нос от студентов темных специальностей, не прятался от драки, берегя смазливую мордашку, спал в комнате клина, тренировался до кровавого пота, корпел над книгами сутками, дружил с деревенщиной Этаром и странным Вентом.       Иногда его пробирает дрожь испуга. Что бы с ними стало, не соединись они в одну команду? В прочем гадать особо не нужно. Они с Этом стали бы строчкой в академских пособиях «Феноменальные случаи слияния со стихией с летальным исходом».       Так, погружаясь в воспоминания, Фриг задремал в кресле.       Вечно мерзнувший Вент с головой завернулся в два одеяла и уже давно досматривал третий сон. Эт еще долго сидел, вглядываясь в танец единственно горящей свечи.