Отцы и сыновья

«Это твоя первая боль, Мустафа, - скрепя сердце, думал шехзаде, глядя на ночное небо, - ты больше никогда не услышишь её серебристый смех, не обнимешь её, не поцелуешь… это твоя первая боль. Не забывай же!» У него на руках мирно спало новорожденное чудо… Его сын. Его маленький шехзаде. Губы задрожали, толи от улыбки, толи от испепеляющей душу горечи. Эфсун, его первая любовь, стала его первой болью. Она ушла, подарив ему сына. Мустафа стоял на террасе, вглядываясь в милое, ангельское личико младенца. Сам он плакал лишь в детстве, но сейчас… сейчас слёзы лились сами собой от нестерпимой боли и ещё свежих воспоминаний, которых он ощущал почти физически сейчас. - Мустафа. Шехзаде повернулся, быстро смахивая солёные капли с лица. Отец не должен видеть его таким. - Да, повелитель? Вздохнув, султан подошёл к сыну, окинув его таким странным взглядом, в котором как-то уживались и сочувствие, и осуждение. - Я… понимаю твою боль, - тепло, отечески начал он, - Однако закон есть закон. Этого шехзаде не должно быть. Вслушавшись в эти слова, Мустафа с ужасом посмотрел на отца. - Ни за что! – Неожиданно громко возразил он, - Это мой сын, частичка моей души, ваш внук! Неужели вы хотите его… - Только до рождения, - раздражённо перебил султан, - сейчас, конечно же, уже нет. Но! Теперь он всегда будет мне живым напоминанием о твоих ошибках. - Что? – Шехзаде совсем не понимал отца, - ребёнок уж точно ни в чём не виноват! Если и есть чистые ангелы среди людей, то это дети. С секунду они смотрели друг на друга почти враждебно. - Хорошо, - вздохнул Сулейман, - не будем об этом, сынок. Пусть всё это станет для нас обоих хорошим уроком. И не нужно стыдиться боли, Мустафа. С ней приходит знание некоторых тёмных сторон жизни. Мужчины могут лить слёзы лишь по двум причинам: или из-за боли любви, или смерти. Тебя же постигло и то, и другое. Поэтому плач, не стыдясь своих слёз… и всё пройдёт. С этими словами отец обнял сына, и глаза его потеплели. - Спасибо, отец, - печально улыбнулся шехзаде, - вы правы. Слова султана были бальзамом для душевных ран. Однако заметив, каким неприязненным, почти брезгливым взглядом одарил повелитель малыша, шехзаде счёл за лучшее уйти. - Пусть хоть весь мир считает тебя ошибкой, - прошептал Мустафа сыну, оказавшись в своих покоях, - Я всё равно всегда буду любить тебя, Осман, мой маленький лев. Души моей и сердца кусочек, Самое большое чудо - это ты! Мой маленький сын, мой ангелочек. Ты - лучик солнца, света, теплоты. Даже если буря взвоет, Всё застынет, тучи набегут Знай всегда, что я с тобою Всегда услышу, помогу. Быть может, никого не будет рядом, Может, я один тебя люблю, сынок. А большего, быть может, и не надо! Неважно мнение других. А малыш, будто бы услышав и поняв эти чудесные слова, улыбнулся сквозь сон.