Братские узы

Чунхон медленно выходил из царства сновидений, потягиваясь на диване и негромко причмокивая. Нащупав рукой одеяло, он укутался в него, а потом непонимающе замер, сминая в пальцах край одеяла. Когда это одеяло успело оказаться на нём? Чунхон резко открыл глаза и увидел перед собой мрак. Только торшер, стоящий около окна, тускло освещал гостиную. Тишину нарушало монотонное тиканье настенных часов, что показывали час ночи. Он мгновенно подскочил, садясь, и стал осматриваться по сторонам. Ему было интересно, почему его не разбудили, да и вообще, как он умудрился уснуть, если хотел всего лишь подремать пару минут. Ничего не понимая, он поднялся, закутываясь в одеяло, и направился куда глаза глядят. Пройдясь по всему дому, Чунхон осознал, что остался один. Хмурясь и бубня, как старушка на судьбу, он снова вернулся в гостиную и плюхнулся на диван. - Да куда же все подевались? – с негодованием буркнул Чунхон, потрепав волосы. Его взгляд остановился на подносе, накрытым небольшим полотенцем. В животе предательски заурчало. Весь мир померк для него, только поднос с едой имел значение, как спасательный круг для тонущего. Он с жадностью набросился на поднос, отбросив в сторону полотенце, и только, когда притянул к себе тарелку с ещё не остывшей курочкой и рисом, заметил небольшой листок с какими-то каракулями. Отрываться от манящей еды не хотелось, но любопытство пересилило голод, и он, схватив листок, подошёл к торшеру. Тусклые лучи осветили замысловатые иероглифы. Чунхон напряг зрение и, бубня про себя, начал читать. «Чунхон~а, ты так сладко спал, что мы решили тебя не будить. Не волнуйся, Чоноп всё понял и ушёл домой. Он и сам был не в лучшей форме. Я и Химчан, если ты не забыл кто это, ушли ворошить прошлое, так что не жди нас. Он приготовил для тебя вкусняшку, она стоит на журнальном столике. Надеюсь, ещё не остыло. И не в коем случае не садись играть в игры, а ложись спать. У тебя комендантский час, ведь ты ещё такой ребёнок ^.^ С любовью, твой хён» Чунхон ещё раз перечитал записку и поморщился. Ему совершенно не понравилось, в какой форме обращался к нему хён. И не ребёнок он уже, чтобы комендантский час блюсти. Отмечая, что хёну нужно будет отомстить за такое обращение, он смял записку и отшвырнул её в неизвестном направлении. Злость закипала в нём оттого, что хён пошёл развлекаться без него, да ещё и с каким-то подозрительным парнем. Ему даже перехотелось есть ту аппетитную курочку, что дожидалась его на журнальном столике. Он снова недовольно плюхнулся на диван и закутался в одеяло, сверля взглядом поднос и недовольно хмуря брови. Желудок снова дал о себе знать, нарушив повисшую тишину громким урчанием, похожим на утиное кряканье. Не сдержавшись, Чунхон подхватил тарелку, придерживая края одеяла одной рукой, и направился в свою комнату. Спать не хотелось, поэтому он решил потратить своё бодрствование на просмотр порно. Всё равно никто не увидит его за столь постыдным занятием. Спустя некоторое время, Чунхон всё же нашёл занимательное порно, сел на кровать, поместил ноутбук на ноги и нажал кнопку play. Пока шла нудная часть с прелюдией, Чунхон приспустил домашние штаны с трусами и нежно погладил свой член. Сгорая от нетерпения побыстрей получить наслаждение, парень кликнул на середину видеоролика, и тишину комнаты разорвали тихие женские стоны. Устроившись поудобней, Чунхон начал не торопясь ласкать свой член. Он провёл ладонью по всему стволу и нетерпеливо облизал губы, не отрывая голодного и пристального взгляда от монитора. Медленные ласкающие движения рукой вызывали приятные ощущения внизу живота. Член постепенно твердел, а на головке стали выступать капельки смазки. Дыхание сбилось, и Чунхон откинул голову назад, свободной рукой отодвинув ноутбук в сторону и раздвинув ноги шире. Порно было благополучно забыто, сейчас в голове Чунхона были туман и желание. Желание получить больше наслаждения и ласки. Он стал ритмично двигать бёдрами в чуть сжатый кулак, а второй рукой ласкать грудь, задевая отвердевшие соски, покручивая их и несильно сжимая. С губ слетали тихие стоны, с каждым разом становясь всё громче и громче. Вскоре воздух комнаты заполнил гармонирующий дуэт из лживых показушных стонов женщины и непритворных стонов мальчишки. Чунхон большим пальцем погладил по головке члена, размазывая смазку, провёл по всему стволу и не сильно сжал пульсирующий член. Губы пересохли, а воздуха в легких катастрофически не хватало. В глазах всё потемнело. Чунхон чувствовал, что оргазм совсем близко, и настойчивей стал вдалбливаться в чуть сжатый кулак. В глазах заиграл спектр цветов, а с губ слетел сладкий стон наслаждения, Чунхон выгнулся в спине и судорожно сжал простынь. Вязкая тёплая жидкость растеклась по члену, испачкав руку и живот. Чунхон лежал на смятой постели, широко раздвинув ноги и тяжело дыша. Глаза были блаженно закрыты. Сейчас хотелось только лежать и наслаждаться последними каплями оргазма. Хотелось парить высоко в ночном небе среди россыпи ярких звёзд, но в то же время хотелось провалиться в безмятежный сон и никогда не просыпаться. Чунхон нехотя приподнялся на локти и вспомнил, что забыл закрыть дверь. Но было уже поздно – на пороге стоял невозмутимый Химчан в голубом обтягивающем костюме и рубашке в среднюю полоску. - Я увидел свет и хотел попросить о помощи, но, вижу, ты занят. Извини, не буду мешать, – спокойно прокомментировал своё появление Химчан, пытаясь не замечать, как щёки тонсэна вспыхнули румянцем. Он слегка кивнул головой и закрыл за собой дверь, оставив смущённого и остолбеневшего Чунхона лежать на кровати. Чунхон резко вскочил, натягивая на себя край одеяла, хотя уже было поздно что-либо прятать. Его прожигал стыд и паника. Как он мог вот так оплошать, ведь всегда закрывал двери, когда хотел поласкать себя, а тут такое наваждение. Он быстро натянул штаны, не задумываясь даже о сперме, что уже начала засыхать, и необдуманно выскочил из комнаты. - Гуки, не здесь и не сейчас. – Химчан вяло бил ладошками по широкой груди Ёнгука, пытаясь вырваться из его цепких объятий. Ёнгук стоял, уткнувшись в шею, брюнета и крепко обнимал за талию. Он что-то невнятно промычал, притягивая Химчана ещё ближе к себе. Его сильные руки с грубостью сжимали талию, но брюнету это нравилось. Невольно обернувшись, Химчан заметил за своей спиной смущённого Чунхона. Он резко вырвался из объятий, оттолкнув Ёнгука к стенке, и вопросительно взглянул на младшего. - Чего тебе? – получилось как-то резко, но Химчану было сейчас не до вежливости. Ему не очень-то хотелось, чтобы Чунхон видел его лёгкое возбуждение и пьяного Ёнгука, пылающего любовью. - Помощь нужна? – тут же выпалил Чунхон, заливаясь краской. Ему хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть эти лисьи глаза. Чунхону не понравилось, как обратился к нему Химчан. Слишком резко и надменно, даже, несмотря на то, что пару минут назад он видел его дрочащим. - Не думаю, что Ёнгуку понравится, узнай он, в чём были твои руки, – с насмешкой ответил Химчан, перекинув руку Ёнгука через плечо. Пошатываясь, он направился в спальню, оставляя позади себя красного, как помидор, Чунхона. Химчан с еле слышным пыхтением уложил Ёнгука на кровать и, подойдя к двери, устало произнёс: - Извини, Чунхон, но завтрака утром не будет. Не думаю, что смогу проснуться рано. Химчан тихо закрыл дверь, но Чунхон успел заметить, как по лицу брюнета пробежала еле заметная усмешка. Мысли, назойливые, как мухи, так и не дали Чунхону сомкнуть глаз. Он полночи убирал следы ночного происшествия, а потом бесцельно изучал белоснежный потолок. Решения, как вести себя в обществе Химчана, так и не пришло в голову. А совета спросить не у кого, потому что даже Чоноп не знает, что его друг любит иногда подрочить. Скомкав под себя подушку, Чунхон перевернулся набок и тяжело вздохнул. Кое-что ещё беспокоило его помимо ночного инцидента. Стоило ему подумать о Химчане, вспомниться, как сильные руки хёна обнимают его талию, как тут же внутри вспыхивало какое-то непонятное чувство, от которого хочется плюнуть на весь мир. В особенности хорошенько побить Химчана и Ёнгука, чтобы те знали, как он зол. Откуда эта злость брала корни, Чунхон не знал, но за ночь мысленно избил этих двоих до такой степени, что мог бы считаться чемпионом мира по боксу. Тусклые лучи солнца пробивались сквозь зашторенное окно, оповещая о приходе утра. Чунхон лениво поднялся с кровати, решив чем-нибудь занять пустое время, и направился к окну. Одним резким движением раскрыл шторы, впуская яркий свет в комнату. Прищурившись, он подставил тёплым лучам солнца лицо и вздохнул полной грудью. Все переживания и мысли остались во власти ночи, а с восходом солнца он стал другим человеком. Довольно улыбнувшись, Чунхон направился в ванную. Неважно, что произошло. Главное оставаться самим собой. Чунхон сидел за обеденным столом и уплетал очередной тост с джемом, когда на кухню вошёл сонный и потрёпанный Химчан. На нём была чёрная футболка с глубоким вырезом и гавайские голубые шорты в белый крупный цветок. Чёрные растрёпанные волосы придавали ему небрежный милый вид. Блондин невольно отвёл взгляд в сторону и вспыхнул лёгким румянцем. И всё-таки Чунхону не удалось остаться самим собой. Ему было неловко в обществе старшего. Он нервно поёрзал на стуле и сделал большой глоток чая, в попытках успокоится. Химчан заметил странное поведение младшего и незаметно улыбнулся. - Да не парься ты по поводу сегодняшней ночи, – Чунхон от неожиданности поперхнулся и закашлял, покраснев, как помидор. Химчан подошёл к нему, прихватив кружку со стола, и заботливо похлопал по спине. – Я и сам когда-то дрочил. Брюнет, убедившись, что кашель прошёл, подошёл к плите и начал наливать себе кофе. Чунхон облегчённо вздохнул. Ему не только стало легко, после похлопывания Химчана, но и от его слов тоже. Спокойствие охватило Чунхона, придав некой смелости для разговора. - А сейчас? – не подумав, выпалил Чунхон. Он мысленно дал себе подзатыльник и уставился в чашку, разглядывая разбухшие чаинки на дне. - Сейчас… - Химчан отставил чайник в сторону и задумался. Спустя некоторое время, он медленно продолжил, старательно подбирая слова. – Сейчас в моей жизни есть человек, который дарит тепло и ласку. Чунхон с интересом посмотрел на спину Химчана и хотел было спросить, кто это, как неожиданно в кухню ввалился помятый Ёнгук в домашних клетчатых штанах и белой майке, выгодно подчёркивающей рельеф мышц. Он с кряхтением сел за стол и подпёр голову ладонями, закрыв глаза. - Как же мне плохо… - проскулил Ёнгук, хмурясь. - Нечего напиваться до беспамятства, раз не умеешь пить. – с недовольством прошипел Химчан, обхватив кружку ладонями и несильно дуя на горячий кофе. - Для этого не нужно умение. – с тем же недовольством пробубнил Ёнгук, после чего снова проскулил. - Ошибаешься, – отпив чуть-чуть кофе, ответил Химчан. Посмотрев на Чунхона, он продолжил назидательским тоном. – Пить алкоголь тоже нужно уметь. Нужно знать свою меру и уметь остановиться, когда превышаешь её. Но даже это ещё полдела. Нужно уметь достойно себя вести, даже если хватил лишка. А кое-кто ничего из этого не умеет. - последние слова были обращены уже к Ёнгуку. Чунхон понимающе кивнул и сдержал смешок, улыбнувшись в кулак. Ёнгук недовольно промычал и, вытянув руки вперёд, положил на них голову. - Вот только не надо, Чанни, – послышался приглушённый голос Ёнгука. – Я уверен, тебе нра… - Чунхон, может тебе что-нибудь приготовить на завтрак? – неожиданно для всех спросил Химчан, отставляя кружку в сторону. Лёгкая растерянность и волнение читались на его лице. - Д-да..- запнувшись, ответил Чунхон. Резкое изменение в Химчане сбило его с толку, и он непонимающе уставился на брюнета, который слишком резко и громко начал осматривать содержимое шкафчиков. Ёнгук, пересилив свинцовую боль в голове, оторвал голову от столешницы и взглянул на младшего, словно впервые в жизни увидел его перед собой. - Ты почему не в школе? – грозно спросил Ёнгук. - Хён, сегодня воскресенье, – удивлённо ответил Чунхон. – Или ты хочешь, чтобы я учился семь дней в неделю? - Ясно, – только и всего ответил Ёнгук и снова бухнулся на столешницу. Похмелье было слишком сильным, чтобы отвечать на глупые вопросы. Чунхон наградил брата недовольным взглядом и быстро допил свой чай. Неизвестная злость, что мучила его ночью, снова вспыхнула с новой силой. Хотелось хорошенько тряхнуть брата за плечи и ударить по сонному лицу. Боясь, выпустить эту злость, Чунхон с показным шумом встал из-за стола и направился в свою комнату. - Эй, ты куда? – удивлённо спросил Химчан, держа в руках мисочку с тестом. - Извини, Химчан, аппетит пропал. Лучше бульон хёну приготовь, ему он нужнее, - Чунхон обернулся в дверях и, не сильно поклонившись, вышел. Химчан отметил, с какой язвительностью произнёс последние слова Чунхон и, ничего не сказав, наградил больного Ёнгука испепеляющим взглядом. Прим. беты: все тапки за долгую выкладку кидайте в меня, не в автора ^^ потому что это я из-за учебы долго не могла проверить главу...бьяне ^^' Прим. Автора: и со мной тапками поделитесь, потому что есть за что. Уж слишком долго писала главу. Бьяне ^^