Слышишь?..

– Слушай, – прошептала Саша еле слышно и прижала Аллена к сердцу, что так взволнованно колотилось в приступах подростковой влюбленности. Аллен молчал и, кажется, даже затаил дыхание на минуту, чтобы услышать этот трепетный стук её сердца. Нельзя сказать, что такой поворот событий никак не отразился на нем самом. Да, все это вызвало смущение: и раскрепощенность Саши, и её же слова, действия... Но все заставляло притихнуть на мгновение, чтобы не спугнуть с благоухающего цветка сотни бабочек в их сердцах. Улетят – не поймаешь. Правильно так говорят... и не спроста. Нужно время на приручение дикого зверя, нужно время для тех или иных, но очень важных, слов, нужно время для любви, для незабываемого чувства чего-то неземного... Всему нужно свое время. – Слышишь?... – через несколько томных минут тишины, прерываемой лишь ритмичным стуком двух сердец, также тихо, боясь спугнуть свою бабочку, спросила Саша наконец. – Да, – последовал такой же спокойный ответ шепотом. Вдыхая пьянящий разум аромат чужого тела, хотелось только одного - владеть им, сделать его своим... или просто сказать о своих чувствах на запретном языке тела. Седые волосы чуть развевались на ветру, подобно белому снегу, застилающем землю пушистым ковром; девственно-белое платье таяло на закате призрачным силуэтом, как и кареглазая девушка, сливаясь с кроваво-красными облаками на горизонте... – Понимаешь, что это? – задала она другой вопрос и легонько провела тыльной стороной ладони по его седым волосам. – Я... – запнулся Аллен, – ...я не уверен, что понимаю правильно. Он прислушался, закрыл глаза, продолжая слушать стук её сердца. Сердце будто дразнило его: то заколотится в груди готовое вот-вот выпрыгнуть, то робко замолчит. Похоже, с его собственным сердцем происходило то же самое. – ...что это? – спросил он, не отрываясь от чудной музыки ритмов. Девушка слегка улыбнулась на его непонимание и ответила: – Это – язык сердца, – накрутила на свой пальчик одну седую прядь, – ты же его тоже слышишь, верно? Юноша кивнул и сказал: – А еще я слышу и понимаю, – обнял её за оголенные плечи, – что нельзя убивать людей... Ведь после смерти сердце, как и жизнь, остановится навсегда. – Верно, Аллен, – похвалила Саша. – Этот ритм кое-что обозначает... Нечто очень-очень важное для каждого человека на земле. – И что же? – с детским интересом полюбопытствовал Аллен и мимолетно заглянул в светло-карие глаза девушки, в которых догорал закат, и на его место приходили беспричинные слезы. – ...Жизнь? – Дурачок, – снова улыбнулась она и провела по его щеке рукой, – сердце выражает все наши чувства, эмоции... И сейчас оно говорит... о любви... Глаза парня расширились, и на его бледном лице прочиталось искреннее удивление. – Любви? – уточнил Аллен. – Ты... любишь... – Да, именно, – перебила его Александра, – я люблю тебя! Знаешь, как больно было видеть тебя, обнимающего Линали! Как больно было смотреть на ваши счастливые лица!... Вы друзья, я знаю, но все же... почему мне так больно до сих пор?! Александра расплакалась, говоря все эти слова, давшиеся ей непосильным трудом. Они давно срывались с её губ, но она старалась не спешить, боясь совершить неисправимую ошибку. – Прости. Я не знал, – чувствуя свою вину, извинился Аллен. – Прошу, не плачь. Мне тоже больно... видеть твои слезы. Он осторожно вытер ладонью её слезинки, и те впитались в белую ткань перчатки. – Я обещаю больше не плакать... – пробормотала она, сжимая в руках подол своего платья, – ...только ответь мне... – Знаю. – Он нерешительно коснулся её теплых губ своими и притянул ближе к себе. Достаточно было лишь легкого прикосновения для того, чтобы зажечь нечто большее и значительнее... Саша положила руки ему на грудь и успокоилась, а вместе с ней успокоилось и сердце и умиротворенным постукиванием отозвалось на прикосновение. Их губы слились в едином поцелуе, означавшем лишь одно – взаимность, обоюдное чувство и немаловажное сейчас слово, именуемое чистой любовью. В ответ их сердца удовлетворенно дышали, держа спящих бабочек внутри себя. Ветер призывно завыл, небо залилось алым цветом и на землю опустились тяжелые сумерки, навсегда скрывая влюбленных под своими темными крыльями...