Босиком по струнам

Из-под пальцев ленивым потоком убегали тихие всхлипы плачущих струн. Прикрыв глаза, просто напеваю что-то под нос, потерявшись среди мягких звуков. Телом завладело какое-то болезненное спокойствие, тёплое, с ноткой кисловатой горечи, когтями проверяющее на крепость тонкую преграду где-то внутри меня. Преграду, не дающую ему слиться с отвратительной скукой, окончательно растворив в себе слабое умиротворённое свечение в глубине серых волн. Усмехаюсь, затихая. Рука мерно хлопает по корпусу, отбивая угасающий ритм. Выдыхаю. — Как интересно, — оборачиваюсь, и усмешка сползает с лица. Вопросительно поднимаю брови. — Ты притронулась к гитаре просто так? — Конечно нет. Теперь ты у меня в долгу, — пожимаю плечами, украдкой всматриваясь в фигуру брюнета внимательнее. Он устало проводит рукой по лицу. Волосы в ужасном беспорядке, под глазами пролегли тени, сильно контрастируя со светлой кожей. Кажется, будто не спал года три. Подавляю в себе желание задать прямой вопрос. — Приму к сведению. И всё же, — понимающе киваю. — Пришла поговорить, — он приподнимает одну бровь и прячет усмешку в приподнятом уголке губ. — О чём? — О смысле жизни, вселенной и вообще, — фыркаю я и, оставив в покое инструмент, спешу с ногами взобраться на подоконник. Лбом прислоняюсь к холодному стеклу, вглядываясь в затухающие окна напротив. Закрываю глаза, чувствуя, как жар постепенно спадает с лица, и тихо добавляю: — Мне неловко. Не могу уснуть. Вздрагиваю, когда на плечи ложатся чьи-то руки, но позы не меняю, лишь едва слышно вздыхая. — Хочешь, пойдём гулять? Оборачиваюсь и слегка усмехаюсь. Встаю на ноги, выскользнув из-под рук Фэша, и одёргиваю широкую футболку. — Поздно очень. Тебе следует больше отдыхать. Поговорим завтра, — подхватываю гитару и нехотя отворачиваюсь. От умиротворённого настроения не осталось и следа, его заменило неприятно тянущее чувство внутри. — Можешь остаться. Темноволосый уже успел сесть на диван и, вальяжно развалившись посредине, листал какую-то книгу. Всё это происходило с таким видом, будто он и не замечал меня, в растерянности стоящую между стендами с литературой. Недовольно фыркаю. — Двигайся тогда, — парень, даже не глядя на меня, отполз немного в сторону. Обречённо выдыхаю. Справляюсь со шнуровкой и, забравшись на свою сегодняшнюю постель, теми же ногами отпихнула зазнавшуюся «училку» в сторону. Он вдруг болезненно охает, а когда мои брови озабоченно сходятся на переносице и я, заправив мешающие прядки волос, наклоняюсь к нему, ехидно улыбается и целует меня… в нос. Я морщусь. — Обманщик, — брюнет всё с не менее довольной миной укладывает на свои колени невесть откуда взявшуюся подушку и хлопает сверху. Закатываю глаза и, отвернувшись к нему спиной, укладываюсь, тут же чувствуя, как чья-то рука зарылась в волосы, неспешно перебирая их. Не смогла сдержать улыбки и прикрыла глаза. «Хорошо, что нас никто не…» — Фэш? — Ммм? — А если кто-то… — Никто не зайдёт. Уборщица всегда закрывает этот корпус на ночь. Никто не в курсе, что мы здесь. — Мне сейчас радоваться? — ворчу, притягивая руками колени и сворачиваясь в клубочек. Сверху раздаётся смешок. — Невыносима. Мне больше нравится, когда ты спишь. Фыркаю и приоткрываю один глаз. Рука ласково прошлась по щеке, и я замечаю длинный рукав толстовки. Перед тем, как закатить напоследок глаза и уснуть, выдаю сонное: — Тебе не жарко? Рука на миг замирает в волосах, но я уже не отдаю себе в этом отчёта. Приятная темнота тёплым пледом обволакивает с головы до ног, и я мерно соплю, засыпая. — Спи, Василёк.

***

— Когда ты его видела в последний раз? Захарра выглядит взволнованно, а я флегматично затягиваюсь, не испытывая особого желания удивляться такой эмоциональности со стороны хладнокровной шатенки. Мозг превратился в бесполезную жижу, на поверхности которой то и дело вспыхивали картинки-воспоминания. Ненавижу. — Я тебя ненавижу. — Что? — девушка выглядит удивлённой. Вздрагиваю и качаю головой. — Задумалась. — Жаль, не о том, — язвит она, но тут же устало трёт виски, мигом теряя своё ехидство. — Между прочим, ты должна сейчас сходить с ума не меньше меня. Неопределённо хмыкаю и тушу сигарету о край расшатанного столика. — Помогу, чем смогу, конечно. — Но? Качаю головой, давая понять, что это её уже не касается. Драгоций едва заметно поджимает губы, а потом кивает. — Пошли. Подхватываю пальто и, усмехнувшись своим мыслям, ещё раз окидываю взглядом сладко, на удивление тихо посапывающего на соседнем кресле охранника. Подхватываю отпущенную шатенкой дверь и жадно вдыхаю морозно-чистый воздух. Старательно отгоняю лишние мысли, приближаясь к знакомому чёрному автомобилю, и забираюсь внутрь, негромко хлопая дверцей. — Может, всё-таки, изольёшь мне душу? — Следи за дорогой. Девушка резко выворачивает руль, и у меня на мгновение мутится перед глазами. Мы нырнули в какой-то проулок, а стоило мне поднять возмущённый взгляд на Захарру - на высокомерном лице осталась лишь снисходительная усмешка. — Какие мы чувствительные к критике. — Заткнись. — И не подумаю. Она бьёт по тормозам, и я едва не оставляю зубы на торпеде. Кое-как выбравшись из машины, неуверенно оглядываюсь. Передо мной возвышается тёмное здание, окружённое невысокими двухэтажными домами со специализированными магазинами, игриво подмигивающими тошнотворно-розовыми вывесками. Невольно смущаюсь, оглядываясь на шатенку. Та со скучающим выражением кивает мне следовать за собой и движется к тому дому, который я заприметила с самого начала. С первого этажа занавешенные бордовыми занавесками окна кроваво мерцали в темноте. Драгоций зашла с чёрного входа и, преодолев короткий, погружённый почти в кромешную темноту коридор, скользнула в огромный зал, откуда доносилась музыка и весёлый смех. Я, коротко и недовольно шикнув, последовала за ней. …И замерла на месте под изучающими взглядами носящихся между гостями официантов. Множество столиков были расставлены вокруг большой сцены, на каждом стояла небольшая лампа: их слабое свечение создавало иллюзию уютного полумрака. Мужчины старались держаться с мужчинами, женщины формировали беззаботно смеющиеся пёстрые стайки, но были и те, кто сидел за столиками, увлечённо разглядывая девушек на возвышении. Захарра сдержала своё обещание. — Ты притащила меня в бордель? — изумлённо уставилась на девушку, не пытаясь скрыть собственную растерянность. Она лишь недовольно цокнула языком. — Не говори глупостей. Ряд подобных заведений мы уже прошли. Это бурлеск. Непонимающим взглядом вновь обращаюсь к сцене. — Здесь девчонок никто и пальцем не тронет. Себе дороже, — насмешливо сообщает шатенка, а я не могу оторвать взгляда от изящных фигур, танцующих на сцене под чарующую музыку. Одетые в достаточно откровенные наряды, они не выглядели пошло — естественная грация сквозила в каждом отточенном движении. Взгляды, бросаемые на сидящих внизу, были скорее насмешливыми, чем заигрывающими, а в ходе танца между девушками не чувствовалось вражды — губы время от времени что-то шептали, лукаво стреляя глазами в сторону отдельных посетителей. Да, это было откровенно. Откровенно великолепно. — Но… Девушка меня перебивает, и в её голосе сквозь тщательные попытки скрыть свои чувства слышится облегчение. — На десять часов. Послушно смотрю в указанную сторону и застываю. Фэш чувствует мой взгляд только спустя несколько мгновений, пока я бездумно оцениваю его фигуру в строгом чёрном костюме. Поднимает на меня глаза, в холоде которых плещется самодовольное высокомерие, так хорошо сочетающееся с насмешливой улыбкой, что служила знаком поддержки смеха мужчин вокруг и, скользнув дальше, вновь возвращается ко мне, неверящим взглядом впившись в моё лицо. Его черты сковывает ледяная ярость. Коротко приветственно киваю, в то время как схожие чувства готовы вылиться в весьма опрометчивые решения. Широко улыбаюсь и отворачиваюсь, принимая бокал, принесённый оценивающим меня сомневающимся взглядом официантом. Захарра коротко кивнула и он, расплывшись в учтивой полуулыбке, пожелал приятного вечера. Одним глотком осушаю содержимое под повеселевшем взглядом Захарры и отдаю пустующий сосуд ей. — Расскажешь потом, чем он так тебя вывел? — в коварной усмешке и сощуренных глазах читается интерес и одобрение. Приставляю указательный палец к губам и двигаюсь к сцене, обходя гостей, провожающих меня удивлёнными взглядами. Начинает играть знакомая песня, и к злости в груди добавляются нотки удовлетворения. Sohodolls — Stripper - Избегаешь меня? — Нет. — Сколько можно? Просто скажи это. — Василиса... — морщусь и отталкиваю его, убегая. — Да пошёл ты! Когда я забираюсь на сцену под одобрительные смешки присутствующих, пыл немного поумеряется, отступая перед бьющейся на периферии сознания паникой. Алкоголь помог затолкать здравый рассудок на задний план, и я скидываю пальто, оставаясь лишь в тёмном длинном свитере с открытым горлом, обнажающим ключицы. Рука тянется к резинке, и хвост рассыпается огненными прядями, вмиг контрастно обрамившими бледное лицо. Девушки вокруг отходят от шока и приближаются ко мне с весёлыми, хоть и немного издевающимися взглядами. Я стягиваю свитер и остаюсь в одной ночной рубашке, взглядом встречаясь с пробирающимся к возвышению брюнетом. Он замер на месте с совершенно нечитабельным выражением. Коротко игриво подмигиваю, на что гости взрываются смехом и громкими хлопками.

Don't know what you think you're doing to me Не знаю, понимаешь ли ты, что со мной делаешь

На меня накатывает волна безотчётного восторга. Я двигаюсь в такт девушек вокруг, очерчивая своё тело ладонями и с удовольствием наблюдая за положительной реакцией публики. Танцовщицы обступают меня, протягивая руки и выгибаясь в мою сторону. Губы одной оказываются близко к моему уху, чем она тут же пользуется. — Не знаю, кто ты, но босс тобой заинтересован, — она быстро стреляет глазами в сторону стоящего у стены высокого загорелого блондина, увлечённо меня разглядывающего. Заметив чужое внимание, он поднимает в мою сторону свой бокал и кивает. Я смущённо улыбаюсь, отводя взгляд.

Don't know what you see it's getting to me Не знаю, видишь ли, как это на меня действует

Вновь смотрю на Фэша. Он стоит на месте, скрестив руки на груди и следя за каждым моим движением. Когда я приседаю, наши глаза оказываются на одной уровне и я стараюсь скрыть удивление, успев прочитать в них обрывки испытываемых эмоций. Злость. Ярость. …ревность?

I wanna be your mister

Закрываю глаза, вслушиваясь в последние звуки песни и чувствую, как удовольствие разливается по венам. А когда прихожу в себя, вижу смеющихся девушек вокруг и бурные аплодисменты внизу. Робко улыбнувшись, признательно киваю и спускаюсь вниз, по пути натягиваю свитер. Как раз собираюсь поправить соскользнувший с плеча край, когда руку перехватывают. Поднимаю непонимающий взгляд и встречаюсь с тем мужчиной, которого девушка назвала боссом. Действие алкоголя стремительно ослабевает и щёки становятся болезненно-пунцовыми. — Извините. Я не знаю, что на меня нашло. Блондин расплывается в доброжелательной улыбке и издаёт смешок. — Это было что-то. Простите за резкость, но как вам вариант работы здесь? Обещаю хороший заработок и полную неприкосновенность, — он подаёт обронённое мною пальто и я, сгорая от стыда, принимаю его под пытливым взглядом хозяина заведения. — Боюсь, это невозможно. Я выпила лишнего сегодня, только и всего. — Готов каждый раз покупать вам это вино, если дело только в этом, — посмеивается он, и я вымученно улыбаюсь в ответ. На плечо неожиданно ложится чья-то тяжёлая рука, попутно поправив соскользнувший свитер. Оглядываюсь и замираю, как никогда желая провалиться под землю. — Брось, Джек. Будешь спаивать малолетку? Мужчина тоже смотрит на удивительно-спокойного брюнета и в дружеском жесте пожимает свободную руку. На лице блондина мелькает озадаченность. — Так она… — Несовершеннолетняя, — с усмешкой кивает Фэш, в то время как его пальцы несколько сильнее впиваются в моё плечо и мне стоит больших усилий не зашипеть. Владелец бурлеска понимающе кивает и, подмигнув мне, хлопает Драгоция на прощание по плечу. — Заходи почаще. А ты, малышка, — он обращается ко мне, добродушно улыбаясь, и я едва не морщусь на это обращение, — через год-два приходи. Давно не видел такого. — Катись, Джек, не смущай мою знакомую, — мужчина разводит руками и удаляется. Я напрягаюсь, оставаясь с брюнетом наедине, и не решаюсь поднять взгляд, чувствуя себя провинившимся ребёнком. Рука сзади на удивление мягко подталкивает к выходу, но стоит мне замешкаться - настойчивее давит в спину, давая понять, что отступать некуда. Чужая ладонь находит мою и крепко сжимает в стальной хватке, впрочем, не причиняя боли. Поднимаю осторожный взгляд на лицо Фэша, уверенно преодолевающего препятствия в виде то и дело вырастающих фигур людей, и мне становится страшно от равнодушного выражения в его глазах. Успеваю мысленно надавать себе по щекам за своё легкомыслие, когда холодный ночной воздух обманчиво-ласково касается моего лица. На плечи ложится пальто, а я не решаюсь поднять голову и выдать что-то похожее на благодарность. Мне противно от того, как я боюсь. С узкой улицы ожидаемо исчез чёрный кабриолет. Брюнет достаёт из кармана пиджака ключи, и из темноты сигнализацией отзывается припаркованная у дома иномарка. Мы едем в тишине всю дорогу. Я не решаюсь подать голос, ровно как и не пытаюсь разобраться в том, что чувствую. Была вина, но одновременно не было раскаяния. Меня терзали сомнения. Я давно догадывалась, что с сестрой Фэша, как и с ним самим, не всё так просто. И то, что я видела сегодня, оправдывало ожидания. В конце концов, в голове не укладывалась мысль о том, как можно заработать на такую машину, занимаясь, в лучшем случае, репетиторством. — Слишком громко думаешь, — сухо замечает брюнет, выводя меня из собственных размышлений. Автомобиль мягко останавливается, и я узнаю улицу, тянущуюся невдалеке от детдома. Дверь слева от меня хлопает, и Фэш, зайдя наперёд, опускается на глянцевый капот. Я, помедлив несколько секунд, вылезаю из машины и несмело сажусь рядом, обращая на него всё внимание. Мужчина задумчиво смотрит вперёд, не двигаясь. Из моей груди вырывается примирительный вздох. — Скажи что-то. Он вздрагивает и поворачивает голову ко мне, ничего не выражающим взглядом ища что-то на моём лице. Я выдерживаю несмотря на гадкое чувство разлившееся внутри, что уже достаточно долго отравляет неровно бьющееся сердце. — Что хочешь услышать? Поджимаю губы и вскакиваю на ноги, почувствовав вновь накатившее раздражение. — Брось, Фэш, — начинаю почти ехидно, и слова пока срываются с губ еле слышно. — Будешь продолжать делать вид святой невинности? — А я в чём-то виноват? — он как на зло поднимается и смотрит на меня сверху вниз. Нервно сглотнув, продолжаю с напускной дерзостью: — Да, Фэш! Виноват! — повышаю голос, вливая желчь в каждую брошенную фразу. — Или я бы сунулась в тот притон посреди ночи, если бы ты не исчез так внезапно? Или, может, я зря волновалась? Прости, ты не потрудился посвятить меня в то, что за чертовщина с тобой происходит! Что мне было думать? Может, — глаза застилает мутная пелена, и я чувствую только ярость: — Может, я сходила с ума, ожидая момент, когда Ник тебя притащит, в лучшем случае, полуживым? Слишком поздно понимаю, почему взгляд был таким затуманенным, и резко стираю слёзы обиды с лица, остановившись на мгновение и продолжая спокойнее: — Тебе может быть на меня плевать, но я не могу абстрагироваться от своих чувств. Я, — сбиваюсь на мгновение, опуская взгляд, — прости меня за малодушие. Встречаюсь с ошеломлённым взглядом и, круто развернувшись, иду прочь. Ухожу в себя, чувствуя, как предательские слёзы срываются с ресниц, а ноги то и дело норовят споткнуться. Не помню, как миновала знакомое ограждение. Несколько раз чуть не упала вниз, поднимаясь по лестнице и хватаясь в последний момент за гладкие перила, но внутри царило мертвое равнодушие, благодаря которому сердце ни разу не сбило ритм. Когда я захлопнула дверь своей комнаты, часы показывали полтретьего. Не включала свет не из боязни быть замеченной — просто помнила, что всегда делала так и не видела причин что-то менять. Бросив в сторону пальто и стащив свитер, села на кровать, обернув одеяло вокруг и притянув к себе колени. Из неприятно жгущих глаз скатились последние застывшие слезинки. Усталым движением стерев их, откидываю голову назад и смотрю в потолок несколько минут. Падаю набок, плотнее укрываясь от зимней прохлады тёплым одеялом и смыкая веки. Может, уснула, а может, продолжила лежать так, стараясь реже дышать и замедлить стук в груди, но со стороны двери раздался тихий скрип. Закрываю глаза, выравнивая предательски сбившееся дыхание, и вслушиваюсь в шелест совсем рядом. Кровать прогибается под чужим весом, а спустя несколько мгновений на щеке замирает тёплое прикосновение чьей-то ладони. Не выдержав, вздрагиваю и перехватываю чужую руку. Запоздало понимаю, что попалась, когда мою тянут на себя, а дрожащих пальцев касаются горячие губы. Фигура склоняется надо мной и оставляет короткий поцелуй на левой щеке. Затем ещё один — на правой. На лбу, на подбородке — я подставляю губы и встречаюсь с чужими. Сажусь на постели, и меня заключают в объятья, дарящие уютное спокойствие и свободу от лишних мыслей, заставляющих прислушиваться к биению чужого сердца и обречённо-радостно вдыхать едва уловимый аромат ландышей. — Я люблю тебя. Поднимаю неверящий взгляд и напрягаюсь в оковах тёплых рук. — Тебе не обязательно… — Признавать правду? Коротко вздыхаю, прижимаясь ближе и позволяя губам растянуться в счастливой улыбке. Чьи-то ласковые пальцы зарываются в мои волосы, перебирая пряди. Фыркаю в плечо и закрываю глаза. — Не обнадёживайся. Я больше не дам тебе сбежать. — Настучишь Мортиновой? — лениво интересуюсь, довольно сопя от приятных ощущений в затылке. — От меня не сбежишь, — шёпотом уточняет он. — От неё мы будем сбегать вместе. На виске оставляют короткий поцелуй, и я нехотя укладываюсь обратно, позволяя Фэшу заботливо подоткнуть одеяло и надеясь, что в темноте не видно моего бесстыдно-счастливого выражения лица. Недовольно мычу в подушку, чувствуя, как матрас выпрямляется. — Останься, пока не усну, — тихо прошу, перевернувшись на живот и почти провалившись в царство Морфея. И мгновение спустя я действительно засыпаю, чувствуя сквозь одеяло тяжесть ладони на спине и вдыхая бог весть откуда взявшийся сладковатый запах весенней свежести.