Босиком по струнам

Я с отсутствующим видом шарила руками по полке, пытаясь отвлечься от косых взглядов прибывших. Неповоротливые пальцы задели стеклянную вазу, и я едва успела ее подхватить. — Василиса! Вздрогнула, и посудина с треском разбилась, разлетаясь осколками по старому паркетному полу. — Неуклюжая, — женщина схватила меня за ухо, и от боли и стыда на глазах выступили слёзы, — дрянная девчонка! — светловолосая оттолкнула меня, и я потёрла саднящую кожу. Женщина зло следила за моими действиями. — Оставьте её без ужина, — кивнула она рядом стоящей помощнице кухарки. — Да, госпожа Елена, — блондинка кивнула и, развернувшись, пошла в соседнее помещение. - Почему «госпожа»? — скривилась я, обращаясь к парню рядом. Даже сидя он был сантиметров на пять выше меня. Светловолосый снисходительно фыркнул. — Никто не знает, как зовут её отца, — ответил он. — Фамилию знают, но она считает, что обращаться по фамилии — недостаточно уважительно, — я закатываю глаза. — Говорят, — продолжает парень, — что она тоже отсюда, — мои глаза округлились. — Из нашего детского дома? — светловолосый утвердительно кивает. — Наверное, отрывается теперь на нас. Особенно на тебе, рыжая, — скалится он и, заметив неподалёку махающую ему руку какого-то мальчишки, поднимается и уходит. — Знаешь, — говорит Марк, зайдя в нашу комнату, — не знай я, какие у вас отношения, я бы приревновал Елену из-за её такого явного внимания к твоей персоне, — я закатываю глаза и отворачиваюсь к стене. — Да ладно тебе, — совсем рядом на столике звякает тарелка, — я есть принёс. Нехотя переворачиваюсь обратно и сажусь на постели, подогнув под себя одну ногу. — С чего такая милость? — беру посуду на колени и задумчиво ковыряюсь вилкой в принесённом ужине. — Заткнись и ешь, Огнева, — фыркает тот и ложится на соседнюю кровать. Я пожимаю плечами и следую его указаниям. Ляхтичу можно только завидовать. Он — любимчик Мортиновой, та всегда благосклонно к нему относилась, усыновила бы, но её муж был против. И я его понимаю — Марк может быть ужасной язвой. Мне повезло, что он счёл меня «немного лучше остальных девчонок-зануд» и стал помогать исподтишка. Переубедить Елену, правда, бесполезно — поэтому Ляхтичу пришлось идти на хитрость, чтобы поселиться со мной в одной комнате. Сказал ей, что будет за мной следить. Придурок. Доедаю и кладу тарелку на стол. Отнюдь не привлекательная возможность быть замеченной и отправленной на ночь мыть посуду меня не прельщала, поэтому я решила отнести тарелку завтра утром. Улеглась и, поворочавшись, перевернулась набок, подперев голову рукой и наблюдая за парнем на соседней кровати. Он лежал на спине, сложив руки в замок на животе. Грудь вздымалась в такт мерного дыхания. — Марк? — Ммм? — Следишь за мной? — Отвянь, — парень кладёт руки за голову. Я не реагирую. — Ты ведь не спишь? — Ты наблюдательна, — бормочет он, собираясь отвернуться. — Но… просто тебе скоро восемнадцать, — Ляхтич замирает. — А тебе — шестнадцать, и что? — старается сделать голос равнодушным, но я ему не верю, продолжая гнуть своё. — А то, что тебя скоро вышвырнут, — парень фыркает. — Разве ты не переживаешь? Куда ты пойдёшь? — Огнева, — выдыхает он, переворачиваясь и смотря мне в глаза, — думай о себе, хорошо? Я не пропаду, — даже в темноте я вижу, как он улыбается, и слегка улыбаюсь в ответ. — Иди сюда, — я тихо смеюсь, но всё же поднимаюсь. — Если завтра меня заметят в твоей постели, я скажу, что всё произошло без моего согласия, — заявила я, стягивая с него одеяло и укладываясь на краю узкой кровати. — А я скажу, — хмыкает он, — что ты своровала ужин и поджидала меня с кухонным ножом. — А я… чёрт, ты прав, тебе поверят скорее даже в случае, если ты скажешь, что я связала тебя и отвезла на единорогах в страну Марконенавистников, — он целует меня в затылок. — Вот и хорошо, что ты это наконец-то поняла, — бормочет он, а мне остаётся лишь недовольно сопеть. — А теперь спи.

***

— Так-так-тааак? — под конец фразы интонация девушки переходит в вопросительную, и с моего мутного сознания слетают последние остатки сна. Марк что-то говорит ей, и я замечаю, что он уже собрался. Юста кивает и, бросив на меня хитрый взгляд, исчезает за дверью. — Почему ты меня не разбудил? — недовольно бурчу, поднимаясь на ноги. Рука затекла за ночь, проведённую на боку, и я несколько раз согнула и разогнула её в локте, морщась. — Просто одевайся и тащи свою задницу в актовый зал, — кидает Ляхтич, закрывая за собой дверь, а я закатываю глаза. Могла бы списать его замашки на игру «как-перехитрить-Мортинову», но Марк не особо церемонится с кем-либо. Он действует — другим остаётся лишь любоваться последствиями. Натягиваю джинсовые шорты, открываю дверь. Спиной к белой стене сидит брюнетка, скучающим взглядом провожая спешащих мимо учеников. — Наконец-то, — поднимается она, когда видит меня, и криво усмехается. — Ляхтич вылетел злой, как чёрт. Натворила что-то? — Не знаю, — пожимаю плечами и оглядываю узкий коридор. — Что за шумиха? — Приехало несколько парней, — хмыкает она, и серые глаза сверкают иронией. — Музыканты. — И? — мы подходим к ступенькам в конце коридора, спускаясь на первый этаж. — Особо ничего неизвестно, но знаю, что они захотели преподавать у нас музыку, — Гроза фыркает. Я поджимаю губы. — Посмотрим, на сколько их хватит, — сухо улыбаюсь, и девушка кивает. Дверь перед нами открывается, впуская в помещение. Тёмный паркет знакомо скрипит под ногами, я оглядываю ряды стульев, не обращая внимания на сцену. Течение людей захватывает Грозу и меня, выталкивая где-то в боковой части пятого ряда. Впереди — ребята помладше. Я перевожу свой взгляд на сцену, почти скучающе изучая участников этого цирка. Мортинова стоит возле микрофона, то и дело неискренне улыбаясь в зал и оглядываясь на парней, расположившихся сбоку. Трое — два блондина и брюнет. Последний сидит на стуле, стуча пальцами по футляру, чья форма напоминает гитару. Светловолосый повыше подходит к Елене, слащаво улыбаясь, и даже с этого расстояния я вижу, как её лицо перекосила одобрительная усмешка. Сморщившись, перевела взгляд на того, что ниже. Он сидел за ударной установкой, что-то потихоньку отбивая барабанными палочками. То и дело поднимал взгляд, спокойно оглядывая всех нас. Пока что я на его стороне. — Дети, тишина, — все взгляды взметнулись к возвышению. Гул голосов поутих. — Мы собрались здесь по прекрасному поводу, — женщина доброжелательно улыбнулась, и я почти поверила ей, — эти молодые люди дадут вам возможность научиться новому, открыть свои таланты и попробовать себя в музыке, — как мерзко. Меня воротит от её притворного доброжелательства. Хочу отвернуться, но вдруг слово дают тому высокому блондину. Из любопытства остаюсь на месте. Блондин сверкает сногсшибательной улыбкой и почти весело осматривает нас своими зелёными глазами. — Привет, ребята, — его встречает немая тишина, и я подаюсь вперёд, следя за его действиями. Улыбка парня немного блёкнет, но он продолжает, пока я веду мысленный отсчёт. — Меня зовут Маар Броннер, можно просто Маар. Мы здесь, чтобы… Не ошиблась. Из-за кулис полетел стул. Кто-то с первых рядов начал кидаться всем, что под руку попало. Когда подключились остальные, на сцену полетели ручки, тетради, клочки бумаги, яблоки и просто свёрнутые в комок вещи. Я усмехнулась. Маар, скривившись, ретировался за те же кулисы, за ним последовал барабанщик. Брюнет с каменным выражением лица спрыгнул со сцены и, пригнувшись под пролетающими вещами, как ни в чём не бывало пошёл дальше, удобнее перехватив гитару. Я хмыкнула. — Пошли, — я послушно поплелась за парнем, дёрнувшим меня за руку, и вскоре мы выбрались из толпы, не без толчков и окриков со стороны вышеупомянутого. Вскоре я оказалась возле своей комнаты, и мы со смехом ввалились в неё. — Быстрее, чем обычно, — улыбаюсь я, а Ляхтич лишь суживает глаза, на его губах играет полуулыбка. — Они мне не нравятся, к чему затягивать с этим? — он подходит ко мне, привлекая к себе. Я недовольно жмурюсь. — А если ваши «доведи-новых-учителей-до-нервного-срыва» свалят на меня? — Ты ведь была на завтраке, — с притворным удивлением говорит Марк где-то над ухом, и я улыбаюсь. — Тебя лишили ужина, и ты хотела есть, разве не так? — Дурак, — остаётся пробормотать мне, уткнувшись носом в его шею.

***

Стук. Я приоткрыла глаза. Темно. Внутренние часы подсказывают мне, что сейчас глубокая ночь. Сажусь на постели, стараясь не шуршать тканью. На соседней кровати мерно дышит парень. Я спускаю босые ноги на пол, подавшись вперёд. Замираю, вслушиваясь в тишину. Я не ослышалась. Стук повторился, и я бесшумно поднялась, накинув поверх безразмерной футболки длинное пальто, висящее в углу. Не удосужившись найти хоть какие-то носки, ныряю в высокие чёрные ботинки на шнуровке. Нелепее некуда. Фигура человека уже делает шаг в сторону, собираясь уйти, когда я тихо прикрываю за собой дверь. Плотно завёрнута в тёмный плащ, ноги бледными палками торчат из-под него, скрываясь в ботинках. Нелепо переступая с ноги на ногу, поднимаю взгляд. — Ты? — не могу скрыть удивления в голосе, узнавая одного из горе-музыкантов. Тот явно борется с желанием закатить глаза и просто сухо усмехается. — Мне нужен Марк, но ты ведь сможешь передать ему кое-что? — я смотрю на брюнета с неприкрытым подозрением, граничащим с раздражением. — Может, пришлёшь ему валентинку? — глупо ляпаю я, но парень не обращает внимания. — Я знаю, что сегодняшний погром — его рук дело, — отрезает он и добавляет почти добродушно: — Не имею ничего против него лично, но пусть завязывает со своими шутками. Кто знает, может, в следующий раз какой-то парнишка вновь проболтается мне и сможет дать показания против Марка вашей очаровательной директрисе? — я часто дышу, плотно сжав челюсти, а темноволосый кивает. — Спокойной ночи, — равнодушно кидает он и отворачивается, шагая прочь. Провожаю его сверлящим взглядом до поворота, и понимаю, что просчиталась. Испытательный срок явно продлится дольше, чем я ожидала.