Босиком по струнам

Хмурый, дождливый день. Унылая осень роняет пресные слёзы на мой подоконник, настойчиво зазывая присоединиться. Чувствую непонятное удовлетворение, поглядывая на мрачные рожи прохожих. Для них дождь - очередная неприятность, для меня - кратковременный праздник. Дня четыре, может, больше. В этот раз я избегаю Фэша куда старательнее, да и он разделяет моё рвение. Больно? Ни капельки. Грустно? Может, чуть-чуть. Наружу вырывается зевок. В дверь стучат. Я морщусь, а затем поднимаюсь и открываю. Не пытаюсь скрыть раздражения. - Чего тебе? Ещё одна незнакомая девчонка. За прошедшую неделю их было более, чем достаточно - некоторые просто хотели познакомиться, другие... - Сегодня праздник, - низенькая сероглазая девушка смотрела на меня с некоторой опаской. - Мы всегда организовываем праздники по пятницам. Ждём твоих распоряжений, - я вопросительно поднимаю брови. ...А другие, как эта, всё пытались свалить на меня все те дела, за которые раньше отвечала Маришка. Здорово выбешивает, скажу я вам. - Ты серьёзно? - темноволосая смущённо покраснела. - Отмените всё, - коротко кивнула я и собралась захлопнуть дверь. Естественно, мне помешали. - Но, - я закатила глаза, а затем, вновь приоткрыв её, нацепила на лицо выжидающую усмешку, - но так нельзя, - бормочет девчонка, нахмурившись. Я смотрю на неё несколько мгновений. Раздражение давно перешло стадию "можно потерпеть" и угрожающе быстро нарастало, грозя перейти в "если она сейчас не убежит, то что-то обязательно пойдёт не так". Приняв благоразумное, хоть и не самое приятное для своего эго решение, я сухо кивнула и двинулась по коридору. Сзади послышались несмелые шаги. Комната Марины Резниковой была в одном корпусе с Мортиновой - этажом выше, прямо над кабинетом Елены. Я спокойно поднималась по узкой лестнице с изогнутыми кованными перилами, внутренне посмеиваясь над королевскими замашками директрисы. Сзади всё так же раздавались торопливые шаги - я неслышно вздохнула, а затем миновала последние ступеньки. Вот и хоромы любимицы. Нетерпеливо стучу в дверь. - Кто бы там ни был, проваливай восвояси, пока голову не оторвала, - издаю тихий смешок. За дверью слышится движение. Вскоре в дверном проёме возникает безупречная фигурка светловолосой куклы. Удивлённой светловолосой куклы. - Ты?! - Избавь меня от последующих сцен, - поднимаю руки над головой, всё так же нахально улыбаясь. - Я с миром. - Да хоть с удостоверением о собственной гибели, даже призрак твой был бы противен, - кривит губы блондинка, отступая на шаг. - Я должна спросить, чем могу помочь, но сегодня не твой день, пока, - она порывается закрыться, но я придерживаю дверь рукой. Маришка плотно сжимает губы. - Твоим приспешницам крайне важно провести какой-то милый праздник, который наверняка ещё в начале подготовки встанет мне поперёк горла, поэтому я предлагаю тебе повозиться с ним. Мне-то плевать, а тебе - в удовольствие. Просто предложение, - пожимаю плечами я и опускаю взгляд, скрывая торжество. В глазах светловолосой загорелся интерес. - Это было бы замечательно, - широко улыбается она, и я посылаю ей ответную добродушную усмешку. - Но... - с сожалением тянет она, и я чувствую, что меня обманули. Усмешка слетает с лица. - Не пошла бы ты! - дверь резко захлопывается, чуть не припечатав мне нос. Я крепко сжимаю зубы. Перевожу дыхание и спускаюсь вниз, чувствуя, что вторая стадия оставлена далеко позади и стараясь не пнуть дверь кабинета Елены, которая так некстати оказалась совсем рядом. Но, кажется, всё пройдёт без бедствий. - Василиса? Так что мне... - судя по тому, как заикнулась сероглазая, когда я обернулась, мои предположения, касающиеся моей способности бороться со злостью, были ошибочными. - Отстань, а? - доброжелательно кинула я. - Уверена, ты справишься без меня. - Тебе ведь одиноко, да? - я останавливаюсь. Перед глазами темнеет, будто из меня выбили разом весь дух. Пытаюсь сделать взгляд вопросительным. - Ты жалкая. И беспомощная. Твоя победа над Маришкой - недолгий триумф. А дальше - серые будни, никто и не вспомнит о тебе. Сама это знаешь. Я была ошарашена. Девчонка говорила спокойно и уверенно, без малейшего сомнения. Смелая. Я не разглядела этого сразу, но теперь передо мной открылась весьма неожиданная грань, заставляющая задуматься и... ...Выводящая из себя. - Ты абсолютно права, - скалюсь в кривой усмешке и делаю медленный шаг вперёд. Темноволосая смутилась. Куда же подевался весь напор? - Но пока я устанавливаю здесь правила. И никакое глупое бормотание возомнивших что-то о себе барышень меня не остановит, - я была выше, что позволило мне нависнуть над ней и крепко схватить за подбородок. В глазах, наконец-то, промелькнул страх. Я довольно ухмыльнулась. Пусть знает своё место. - Василиса? Я закатила глаза и вздохнула. Кинула, не оборачиваясь: - Фэшиар-р? - кривлянье. - Огнева? - я вздрогнула. Голос, ненавистный женский голос. - Госпожа Елена? - скисла я и развернулась. Брюнет стоял с какой-то папкой документов в руках. В привычной толстовке, несмотря на хорошее отопление, и с привычным осуждающе-насмешливым взглядом. Впрочем, в этот раз насмешкой и не пахнет. Он сейчас немного похож на того Фэша, которого взбесил мой побег и который, хоть и потанцевал со мной, после нескольких минут за шкирку притащил в приют и, не проронив ни слова, скрылся. Не такой злой, но явно не осчастливлен моим поведением. Всё равно. Я обратилась взглядом к Мортиновой. Лёгкий загар и красивое платье с туфлями на высоком каблуке - выглядела, как всегда, неотразимо. Неотразимо ужасно. Она злила меня. И это было взаимно. - Не знала, что вернётесь так рано. Добро пожаловать. Передавайте Нортону привет - надеюсь, хорошо отдохнули, - выдавила я и сделала несколько шагов назад. Развернулась, услышав неясное движение, и искренне понадеялась, что паркет подо мной проломится, и я исчезну с глаз долой. - Этого не требуется. Зайди внутрь, - светловолосый мужчина сухо кивает и, бросив на меня равнодушный взгляд, проходит внутрь кабинета жены. Елена стоит в нерешительности. Неужели меня оставят с ним наедине? Везучая я. - Но... - Присядь, пожалуйста, - я послушно опустилась на краешек большого мягкого кресла, обтянутого светлой кожей, и подняла глаза на мужчину напротив, сидящего за столом. Поймала на себе задумчивый взгляд. Не вопросительный или хотя бы заинтересованный - он сковывал, почти ранил острым пронизывающим холодом. Я не смутилась. Мне стало страшно. На стене тихо тикали часы. Лицо Нортона прояснилось. И всё же он не спешил говорить. Встал, взял с каминной полки позади два гранёных стакана и поставил на стол. Из графина полилась на искрящееся дно янтарная жидкость. Небрежным жестом предложил мне. Я качнула головой. - Нет? - он слегка поднимает бровь. - А я думал, ты любишь пристраститься к бутылке, - я поморщилась. - С чего вдруг? - Кое-кто рассказал о том, как ты праздновала шестнадцатилетие и многие другие даты, - я закусила щеку. Почувствовала стыд и злость. Убойная смесь. - Чего вы ждёте? Извинений? - светловолосый мужчина игнорировал меня, с интересом оглядывая стакан в руке. - Что я здесь делаю? Эй! - раздражение придало мне смелости, и я вскочила, резким движением смела все бумаги со стола и впилась в Нортона взглядом. И пожалела. На стене мерно тикали часы. Ни один мускул не дрогнул на лице мужчины. Он медленно перевёл на меня взгляд. Губы искривились в едва заметной усмешке. - Сядь, пока я не выбросил тебя из окна, - протянул он, и я повиновалась, не решаясь взглянуть ему в глаза. Несмотря на усмешку в произнесённой угрозе, я была уверена, что она была высказана всерьёз. Раньше такого не случалось. Но ведь раньше никто не громил кабинет директрисы? Нортон встал и подошёл к окну. Задёрнул тёмные шторы, и единственным источником света стал догорающий огонь в камине. Я непроизвольно вжалась в спинку кресла. Перегнула палку, и не сомневаюсь, что сейчас же за это поплачусь. - Чего ты добиваешься, Василиса? - он оборачивается. В глазах плещется ленивый интерес. Он притягивает стул и садится напротив, загораживая свет камина и погружая меня в собственную тень. Я пожимаю плечами. - Не знаю, с чего вы это взяли. Его длинные, белые пальцы отстукивают какой-то известный только самому ему ритм. Ладонь вдруг приподнимается, а затем резко опускается, глухо ударяясь о тёмное дерево. Я вздрагиваю. - Я живу подольше тебя, девчонка, - лицо мужчины приобретает жесткость. - И мне куда легче тебя видеть причины и следствия. Поэтому повторю свой вопрос и попробуй ответить правдиво, - глаза смотрят строго, почти хищно. - Чего ты добиваешься? - Я просто пытаюсь найти своё место, - хриплю я, не решаясь поднять взгляд. Внутри - всепоглощающая паника. Слышу движение - голову вздёргивают за подбородок, и в челюсти вспыхивает ноющая боль. На глаза предательски выступают слёзы. Лицо, нависшее надо мной, выражает отвращение. Я замираю. - Тогда послушай меня внимательно: твоё место там, где о тебе никто не будет слышать. Ты должна быть благодарна, что тебя ещё не вышвырнули отсюда. Поверь, Елена, как и я, сгорает от нетерпения в ожидании момента, когда ты серьёзно напортачишь, - лицо мужчины искажается в усмешке. Глаза равнодушно сверкают в полумраке. Боль усиливается - я дёргаюсь, пытаясь вырваться, и ударяю Нортона по руке. Щека мгновенно вспыхнула от звонкой пощёчины. Я всхлипнула. - Глупая, жалкая девчонка, - почти доброжелательно произносит он, и я физически чувствую ненависть, бешено бьющуюся о рёбра, грозя сломать кости и выбраться наружу. - Ты никому не нужна. Тебе никто не поверит. Пора смириться, - светловолосый отворачивается, и моя прохладная ладонь незамедлительно ложится на пылающую от удара кожу. - Мой отец ещё жив. Я сказала это безэмоционально, не понимая, зачем. Просто вырвалось - просто хотелось доказать в первую очередь себе, что у меня есть какая-то надежда. Блёклая и по-детски смешная, но она таилась во мне всегда. Я должна быть хоть кому-то нужна. Иначе смысл жить? Нортон вздрогнул. Я не почувствовала удовольствия при виде его замешательства, но внутри стало легче. Я поднялась и собралась уходить. - Думаешь, он хоть раз подумал о тебе с тех пор, как избавился? - я останавливаюсь. Оборачиваюсь, в надежде задать несколько вопросов. - Ты его знаешь? Мужчина не обращает внимания на моё обращение. Ему всё равно, но мне становится лучше. Я чувствую себя увереннее. - Да, я с ним хорошо знаком, - безэмоционально кивает он. Я затаиваю дыхание. В горле пересыхает. - И... как у него... дела? - не своим голосом спрашиваю я. Внутри дрожит напряжённая струна. - Не скучает, - коротко кидает Нортон. Струна рвётся и режет органы внутри. Губы дрожат. Мужчина оглядывается и вопросительно поднимает бровь. - Хочешь что-то передать? - я делаю шаг назад. - Чтоб вам сдохнуть, - шепчу я и хлопаю дверью. ...А за окнами всё барабанит дождь. Унылая осень роняет пресные слёзы на чужие подоконники.